Кофе в цвет твоих глаз

Феномен вытеснения воспоминания подразумевает, что наш мозг избавляется от травмирующих и вредоносных эпизодов, произошедших в наших жизнях, дабы защититься. Конечно, последствия неизбежны - не знание не освобождает от ответственности, но тем не менее причины мы можем попросту не помнить. Саске услышал об этом феномене впервые еще в возрасте 15 лет на очередном сеансе у терапевтки, и ярчайший пример, который он смог ей привести, было “о мертвых либо хорошо, либо ничего”. Средних лет женщина тогда запнулась, казалось, в попытках осознать сказанное мальчиком, но все же в ответ робко кивнула ему, выдавливая из себя “д-да..”. Очевидно, она подразумевала совершенно иное, намекая, что его мозг мог заблокировать многие воспоминания, которые позже перетекли в травмы, но Учиха настаивал на том, что помимо неосознанно забытых, есть много осознанно упущенных. Это иронично, как человеку стоит пропасть из наших жизней и все, что мы можем вспомнить о нем как он бережно укладывал нас в постель, целуя перед сном. Или как варил бульон, когда легкие сгорали в агонии болезни. Или как завязывал нам шнурки, расчесывал спутанные волосы, прижимал к груди во время слезливых фильмов. И это касается отнюдь не только смерти. Сакуре хватило просто перестать отвечать на звонки, чтобы у Саске из воспоминаний стерлись все их неловкие разговоры о свидании, неуместно-страстный поцелуй и по-странному нелогичные выходки девушки. Она просто исчезла, как если бы ее никогда и не существовало. Как если бы она была лишь плодом больной фантазии, воспалённого лекарствами и самоистязаниями мозга. Звонок над дверью в кофейню, в которой работал Саске, вновь стал для него проклятьем, наказанием. Дверь открывается, занырнувший внутрь прохладный ветер пробегается по ногам, глаза поднимаются, с толикой надежды на дне, но в дверях нет ее. На вопросы о пропаже Наруто, Хината и Ино хором отвечали “может заболела”, пожимая плечами, и уходили, оставляя Саске топтаться на одном месте в пустыне домыслов и догадок. “Она не отвечает на звонки, может, что-то случилось?” - как будто пытаясь докричаться, достучаться сквозь закрытую дверь, исцарапывая цельнометаллическую поверхность ногтями в кровь, стирая голосовые связки в порошок. “Не отвечает?” - удивилась Ино, прищурив глаза, и глядя на Учиху сквозь густые блондинистые ресницы. “Странно, мы с ней вчера вечером говорили” - и вновь уходит, оставляя его в неведении. Благом или нет - не ему теперь решать. Дни тянулись вымучено-долгим просиживанием над телефонном, в надежде, что он вот-вот зазвонит. Прожигая безжизненный экран взглядом, он старался загипнотизировать технику. Учиха был готов рвать на себе волосы. Он чувствовал, как пожар, который зажгла в нем Сакура, медленно гас, и его это злило. Злило, что он больше не чувствовал ее прикосновений, не слышал ее голоса, не наслаждался взглядом ее изумрудных глаз и не мог ухватить ее запах. Куст роз, что разрастался в его груди, царапал легкие, лез выше, рвал шипами голосовые связки, заставлял откашливаться лепестками. Не самая приятная аналогия для чувства, именуемого любовь, но самая правдивая, которую он мог сам себе придумать. Итачи все так же ходил за ним по пятам: теперь даже дома он не мог быть уверен, что ничто его не потревожит. Каждый день начинался одинаково и кончался точно так же. “Запишись к терапевтке”. Почти оскорбленные “зачем?” в ответ заставляли старшего лишь корчить гримасы сочувствия и цедить сквозь зубы “я волнуюсь”. Сам того не замечая, но Саске стал раздражителен. Если раньше, растерзанный чувством вины, он предпочитал умолчать брату, то теперь мог себе позволить огрызаться в ответ. И Итачи видел, как плохо ему было, но не мог даже начать разговор. Чем? “Что-то случилось?” - у него не кот умер, он в депрессии. У него ничего не случается, но мысли сами съедают его изнутри. “Что тебя тревожит?” - ничего, ничего не могло его тревожить по-настоящему, потому что он ничего давно не чувствует. Или все же чувствует? Его чувства были заперты столько лет, в золотой клетке, под замками, в бараке на окраине деревни, где их бы никто не услышал. Бились в двери, кричали, плакали, но Саске был безжалостен к ним, оставляя сидеть там. Каждый раз дразня, испытывая судьбу, ныряя в пучину с головой и выныривая из нее сухим. Но, кажется, не в этот раз. Лежа, уставившись в ненавистные цветочные обои в комнате, он всячески старался не глядеть в окно над изножьем кровати. Ему казалось, что разум играет с ним злую шутку. Слыша запах цветов, он тут же представлял ее. Все розовое напоминало о ее волосах. А облака вырисовывали портреты неземной красоты. Сперва он пытался найти зерно логики в пробившихся ростках сумасшествия. Вопросы сами лезли в голову, а каждый из ответов был хуже предыдущего. Почему она поцеловала его тогда? Почему после перестала отвечать на звонки? Действительно ли она заболела, или попросила друзей говорить ему? Может она уже нашла какую-то милую девушку, с проколами в ушах, темными растрёпанными волосами, и на пол пути с ней на какой-нибудь греческий полуостров. Запуская пальцы в волосы, Саске сделал полный грузной задумчивости вздох. Легкие затрепетали, дыхание оборвалось на секунду, но затем вновь восстановилось. Телефон задрожал в кармане брюк, лежащих на стуле у рабочего стола. Учиха поднялся на локтях и посмотрел на деформированную ткань, напоминающую хтоническое существо больше, чем часть повседневной одежки. Поймав себя на мысли, что прошло уже несколько секунд, а он так и не сдвинулся с места, парень поспешил к столу. Он неловкими движениями стал рыскать по джинсовой ткани, стараясь нащупать в них вибрирующий телефон. Наконец, когда ему удалось достать его, а взгляд ониксовых глаз упал на маленький синий экран, он почувствовал, как грудь вновь возгорелась с новой силой. - Сакура? - дрожание в голосе было не унять, но только не ему. Саске с непоколебимой ловкостью убрал все лишние звуки из ее имени. - Привет, Саске, - он слышит, как на той стороне телефонного треска она улыбается, произнося его имя, - Прости, что так пропала, я заболела и у меня не было сил даже телефон зарядить. Она лжет. Он знает, что она лжет, ведь всю неделю он слышал гудки на той стороне, пару раз даже “телефон абонента занят, оставьте сообщение после сигнала”, и ему еще тогда было ясно, что дело именно в нем, что она не хочет говорить именно с ним. Но он промолчал. Он съел это, не запивая сухую, безвкусную ложь. Он готов был забыть и простить в ту же секунду, как осознал, ведь все, чего он хотел, чтобы она вновь вернулась в его жизнь. Чтобы он вновь смог помнить не только хорошее. - Все хорошо, как ты себя сегодня чувствуешь? - Саске расхаживал по комнате взад, вперед, нервно грыз ногти. - Намного лучше, спасибо. Я хотела спросить, наша встреча еще в силе? Ну, чтобы я пришла к тебе и… - Сакура не успевает договорить, парень перебивает ее. - Да. Да, конечно. Но я не уверен, что тебе будет полезно выходить на улицу сразу после болезни. Может, лучше я бы приехал к тебе, проведал? У меня выходной как раз - Учиха боится, что отпугнет ее этим, своей заботой, но не может ничего с собой поделать. - Нет, не стоит. Раз ты сегодня не занят, может перенесем данное мероприятие на сейчас? - Что? - вопрос заставляет его зайти в тупик, как метафорический, так и в буквальный, ведь он просто уперся в стену, глядя в мелкий рельеф обоев. - Я почти у тебя под домом. Хочу лишь зайти в магазин и купить кое-что. Надеюсь, ты любишь мороженое. Учиха должен был возразить. Должен был сперва поговорить с ней, предложить встречу в более нейтральном месте, чем их с Итачи квартира, должен был попросить объясниться за свою пропажу. - Я спущусь за тобой минут через 20, подходит? - но не смог. - Да, отлично! Перед тем, как ее медовый голос сменили гудки он услышал смех Сакуры. Под кожей пробежали маленькие насекомые солдатским маршем. Саске, будто в невесомости, пялился в одну точку еще пару секунд, прежде чем к нему пришло осознание происходящего. Он злился, и чувствовал облегчение. Он хотел кричать, срывая голос, и танцевать, подхваченный крылатыми чувствами. Сложно, сложно, как блядь сложно. Но может ему только этого и хотелось? Вдруг, не веди себя Сакура так странно, он бы и вовсе не обратил на нее внимание? Даже их первая встреча была странной. Касания пальцев, янтарный смех, изумрудные глаза, стреляющие в него и бесцеремонно разглядывающие. Учиха ловил себя на мысли, что его забавляло это, но не в моменты, когда мед сменялся дегтем. Он дальше уже мало, что помнил. Только как наспех оделся, причесал непослушные смоляные пряди, даже не удосужившись позаботиться о их укладке. Помнит, как впопыхах натягивал ботинки и как схватил пальто с вешалки, надевая его, пока спускался по лестнице. Дыхание было не ровным, а щеки алели, пока пролет сменял пролет. Как только дверь их многоквартирного дома распахнулась, ему в нос ударил запах осенней листвы и свежести. Гудки машин барабанили оркестром по голове. Саске вышел на тротуар и стал оглядываться, ловя взглядом лица незнакомцев. Он закусывал губу, щурил глаза, перебирал пальцы, в тщетных попытках выцепить из проходящих мимо знакомые черты, пока наконец не ощутил у себя на плече руку. Сквозь плотную ткань пальто ее рука почти не чувствовалась, но даже столь фантомного прикосновения ему хватило, чтобы понять, что это Сакура. Саске обернулся на нее, и розовые губы, истерзанные холодом и укусами расплылись в улыбке. Бумажный пакет, что был у нее в руках, она протянула Учихе. Сакура вложила тонкую ручку в его ладонь, проводя пальцами по ней, и парень ощутил, как электрический ток пробежался по телу, наполняя низ живота сладкой тяжестью. Она потянулась к его воротнику, поправляя его. Ее запястье было так близко к лицу, что он мог уловить пьянящий запах духов. Саске почти бесстыдно вдохнул его поглубже в легкие, эйфорически закрывая глаза. - Ты очень спешил, - похихикала себе под нос девушка, переступая порог входной двери. - Не хотел оставлять тебя на улице на долго в такую погоду. Мне все же кажется, тебе не стоило выходить после болезни так скоро, - Саске перебирал ногами, шагая вверх по ступенькам, а взгляд ни на секунду не упускал спину девушки. Учиха словил себя на мысли, что стоит ему моргнуть и она вновь пропадет. Снова бессонные ночи, глуповатые отмазки перед ее друзьями, только бы узнать причину ее исчезновения, звонки и сообщения, не имеющие смысла. - Да ладно, я сильная, какой-то там простуде меня не победить, - она не переставала смеяться, изливаясь янтарем, что ласкал слух. Зайдя в квартиру, Сакура стала с интересом рассматривать в ней все, будто бы составляла психологический портрет жильцов. “Не мытая неделями посуда, интересно… Очень похоже на затяжную депрессию. Разные обои на смежных стенах, так, кажется мне, или я тут вижу манию. Ох, истерзанные ручкой черновики рукописи - да у нас тут несбывшиеся мечты!” Девушка, схватившись рукой за край старого трюмо, стала поочередно задирать ноги, дабы освободить их от сапог. Она ловко расстегивала молнию, после чего сбрасывала обувь, вскидывая ступни в воздух, точь ребенок. Саске сам не заметил, как уголки его рта растянулись в полуулыбке, глядя на нее. Она оставила ему свое пальто, босыми ногами ступая по старому паркету, кружась вокруг себя, разглядывая приевшиеся Саске интерьеры. - Твой брат писатель? Или это ты балуешься иногда? - девушка подошла ближе к обеденному столу, перебирая руками листы бумаги. - Брат, да. Не писатель еще, но очень старается им стать, - Учиха убрал сапоги Сакуры в шкаф, повесил ее пальто на вешалку и проследовал вслед за ней в гостиную. - Что он пишет? - Саске стоял посреди комнаты, сунув одну руку в карман, пока другая все так же держала, данный девушкой, пакет, и, склонив голову набок, наблюдал за ней. - Все подряд. Старается найти себя, свой стиль. Сейчас работает над новой рукописью, ему обещали контракт, если он даст им больше материала. - Звучит круто, - девушка выглядит воодушевленной, хоть в ее глазах этого и не прочесть. Сакура поворачивается на парня и застывает на секунду. Она облокачивается на стол, руками хватаясь за его край по обе стороны от бедер, вдумчиво, почти в трансе, смотрит в пол. В изумрудных бескрайних океанах в ту же секунду пропадают блики от тусклых желтых ламп под потолком. Девушка будто унеслась далеко. Как если бы ее тело, физическая оболочка продолжала существовать, но сознание и вовсе покинуло бы планету. Летело сквозь плотные слои атмосферы, огибало кометы, двигалось прямо к солнцу. Саске, почти тревожно, окликнул ее, увидев, что она не реагирует. - Прости! - она в ту же секунду вышла из своего транса, помахав головой в разные стороны, от чего розовые пряди распались по плечам, - Просто задумалась. Блики в ту же секунду вернулись, но Саске это, будто, не радовало. Ему хватило той микросекунды, чтобы ухватиться за ее взгляд и увидеть в нем ложь. Такую стыдливую, обезображенную, до отвратительного неискреннюю. Девушка залилась краской, как если бы поняла, что Учиха разглядел в ней то, что она так старательно прятала за милой улыбкой, певуче-сладким голосом и фамильярными взглядами. - Ну, покажешь мне свою комнату? - Сакура выхватывает у него из рук бумажный пакет и, шурша им в тишине комнаты, оставляет на столе, подхватывая Учиху за локоть. - Да… - Протягивает обеспокоено Саске, указывая на единственную дверь, что вела из гостиной. Двери со скрипом распахиваются и перед Сакурой предстает большая комната с высокими окнами. На карнизах, подвешенных под потолком, развиваются тонкие занавески. Грязно-розовые обои с узором из цветов, старый паркет из темного дерева, устеленный ковром с игривыми узорами. Пошарпанная и исполосованная трещинами и временем мебель. Девушка ступает за порог и глубоко вздыхает, с толикой надежды прижимая руки к груди. В ее нос тут же бьет запах табачного дыма, а слуховые связки оглушают шум с улицы, что доносится через открытое окно. - Я забыл закрыть окно после того, как покурил, - оправдывается Саске, протискиваясь между Сакурой и дверной рамой, чтобы побыстрее закрыть его. - В окно ходишь покурить? - Сакура вскидывает бровь, придавая голосу саркастичных ноток. - На пожарную лестницу, - парень с силой тянет за оконную раму, и та с грохотом опускается вниз, наконец, закрывая доступ посторонним звукам снаружи. - Ого, очень по-подростковому, - ухмыляется девушка, ступая ногами по ковру. Сакура остановилась у кассетного магнитофона, что стоял на комоде. Она была зримо приятно удивлена, увидев его тут. Девушка поспешила к двухкассетнику. Ловкие пальцы стали перебирать кассеты, стоящие рядом в коробке из-под обуви. Она пробегалась по ним кончиками пальцев, а ее лицо расплывалось в улыбке, глаза распахивались все сильнее, ресницы-бабочки трепетали, взмывая вверх. Учиха продолжал хвататься за каждое ее движение, дабы вновь увидеть фальшивые нотки, но они исчезли. Не ясно, насильно убранные ею, или откровенно ушедшие сами. - Откуда он у тебя? - А, это… Я уже и забыл, когда последний раз им пользовался, - неловко-смущенно почесал затылок Саске, подходя к Сакуре ближе, - Это подарок был, от агентки, что вела наше дело в службе опеки с братом, на какой-то из моих день рождения. Итачи, мой брат, тогда долго отнекивался, мол “он не может принять такой дорогой подарок”, но ей стоило взглянуть лишь раз на меня - и по лицу было ясно, что я вполне могу. Девушка рассмеялась, утыкаясь парню в плечо, после чего вновь стала разглядывать аудиокассеты. Каждое ее прикосновение туманило рассудок, заставляя забыть о том мимолетно-лживом моменте в его гостиной, о странном жадном поцелуе, о исчезновении на всю неделю. - Вы были на учете у службы опеки? - она не отрывалась от дела, задавая вопрос, как если бы для нее это не было чем-то новым. - После смерти родителей. Мне было лет 14, когда их не стало. Брат стал моим опекуном в 19. - Мне жаль, прости, - девушка подняла взгляд на Саске, и он прочел в нем искреннее сочувствие. - Все в порядке, откуда тебе было знать. Я не особо распространяюсь об этом, так что… - он уложил руку на комод, переводя вес тела на ладонь, и, наблюдая за движениями тонких кистей, наклонив голову. - А о чем ты распространяешься? - Сакура поглядела на него через плечо, натягивая на губы еле видимую тень хитрой улыбки. Они поймали взгляды друг друга. Девушка с парнем были друг к другу так близко, что, казалось, могли слышать дыхание, ощущать его жар на коже. Учиха шумно сглотнул, когда Сакура закусила губу. Он чувствовал, будто может позволить себе поцеловать ее, он знал, что она хочет этого, но что-то в ней его отпугивало, заставляло держаться подальше. По крайней мере сегодня. Девушка еще какое-то время наблюдала за ним, пока вновь не вернула изумрудные глаза на кассеты, почти огорченно вздыхая. - Не ври! - вскрикнула она, вытаскивая одну из кассет из обувной коробки, - Ты слушаешь “No Doubt”? Сакура проговорила название группы с отчетливо слышным акцентом в произношении, что Саске не смог проигнорировать, скрывая смех за кашлем. - Нет, я слушал Гвен Стефани, - сквозь смешки выдавил из себя он. - Волшебная женщина, - закивала утвердительно Сакура, суя аудиокассету в магнитофон. Тонкие пальцы с зеленым лаком пробежали по панели, и спустя секунду оба услышали треск шестеренок, а спустя еще одну из динамиков полилась музыка. Сакура закрыла глаза, обнимая себя за плечи и кружась по комнате, мыча в такт музыке. Саске локтем уперся в комод, скрещивая ноги между собой. Он закусил губу, наблюдая, как ее волосы разлетались в разные стороны от каждого движения. Босые ноги в носках покорно следовали за хозяйкой, ни на секунду не пытаясь предать. “Don't speak I know just what you're saying So please stop explaining Don't tell me cause it hurts Don't speak I know what you're thinking I don't need your reasons Don't tell me cause it hurts”* Девушка, в танце, остановилась. Пряди волос волнами легли на плечи, дыхание изменчиво сбилось, а на лице проступил румянец. Она потянулась рукой к Саске, в ответ на что парень попытался попятиться назад - но бежать было некуда. Массивный старый комод закрыл все пути к отступлению. “Потанцуй со мной, пожалуйста” - почти скуля, проговорила Сакура, и Учихе ничего не оставалось делать, кроме как согласиться. Девушка обеими руками обняла его за шею, а он, в свою очередь, не уверенно положил ей ладони на талию. Рост Саске оказался ей не по зубам - Сакуре пришлось встать на носочки, чтобы обоим было комфортно. Они медленно кружились, переставляя ноги. Учиха старательно избегал зрительного контакта с ней, ему казалось, что взгляни он в малахитовые озера ее глаз и утонет в этом омуте с головой, а сейчас ему стоило оставаться на поверхности. Не потому, что она солгала ему и он был зол, хотя должен, и вовсе не потому, что поцеловала его и отказала в свидании, без объяснений, а просто потому, что пытался насладиться каждым моментом с ней. Пока она еще была рядом. Прошедшая неделя для него была точь контрастный душ, но до этого он не поворачивал вентиль влево - вода была горячей, но вдруг с силой, рывком, провернул его и хлынула ледяная. Она щипала, неприятно покалывала, заставляла кожу дубеть. Сакура носом уткнулась Саске в плече, он чувствовал ее горячее дыхание кожей на шее, и аромат лавандового шампуня. “Ты включил магнитофон? Давно я не…”. Пара, что доселе нежилась в объятиях друг друга, застыла, услышав посторонний голос. Он сработал как выстрел, резко вырывая их из той реальности, в которой были только они вдвоем. Саске отпустил девушку, резко оборачиваясь и старательно пытался придумать оправдание на ходу происходящему, как если бы ему было 15 и его застукали за чем-то непристойным. В дверном проеме комнаты стоял Итачи, что двумя руками крепко сжимал ремень своей сумки через плечо на груди, неприлично таращась на Сакуру. Саске сперва поглядел на брата, затем перевел взгляд на девушку, и так несколько раз, пока до него не дошло, что он стоит так уже неприлично долго. - Я не успел тебя предупредить, но у нас гостья, - откашлялся младший, быстро моргая и выискивая в узорах на ковре спасение. - Я заметил, - хрипло пробасил ему в ответ старший брат. Итачи оглядел девушку с ног до головы, но на этот раз менее фамильярно. Первое, что упало ему в глаза - розовые волосы. “Почему розовый?” - подумал он про себя, и улыбнулся, смотря на Сакуру. - Итачи, это Сакура, - указывает Саске ладонью на девушку, что жмется на месте, пытаясь найти куда приземлить взор малахитовых глаз, - Сакура, это Итачи. - Приятно познакомиться, - парень первый проявляет дружелюбие. Он подходит быстрыми шагами к ней, протягивает руку, растягивает губы в улыбке так сильно, что под глазами и у носа появляются глубокие морщины, а веки сами натягиваются на глаза, закрывая ресницами обзор. - Мне тоже, Итачи, - она тянется рукой в ответ, и легко пожимает ладонь старшего. Когда у Сакуры с губ слетело имя старшего брата, Саске почувствовал необъяснимый прилив ненависти. “Она так же произносит мое имя” - предательская, почти вторгшаяся, инородная мысль, промелькнула у него в голове. Младший тут же изменился в лице, сменяя напускную приязненность, на суровое, но честное, безразличие. Это то, чего он никак не хотел, но не мог контролировать. Его рвало на части каждый раз, стоило Сакуре просто посмотреть на кого-то так же, как она смотрит на него. Учиха вновь решается поднять взгляд и видит, как старший брат и девушка смотрят на него. - Все хорошо? - вопрошает Итачи. - Да! Я задумался, простите, - говоря это, он даже не отдавал себе отчет, что оправдывается словами Сакуры. Эта мысль заставила его переместить внимание на нее - она заметила. Заметила, что он лжет. Заметила, как он поменялся, как упал в пропасть именуемой “самобичевание”, как ему теперь стыдно, что его застукали. Схватили за руку прямо на месте преступления. - Раз уж все мы тут, я предлагаю начать пить, - девушка не сводит глаз с Саске, будто бы стараясь уличить его еще в каком-то проступке, но он остается равнодушен. Как и всегда. - Пить? - Итачи нервно переспрашивает, похихикивая. - Я принесла бутылку белого полусладкого и целое ведерко ванильного мороженого, - Сакура проходит через двух братьев, точь дракар викингов между двух враждующих баррикад, и проплывает из комнаты сквозь гостиную на кухню. Итачи провожает ее взглядом черных глаз, а затем, уже намереваясь покинуть комнату, идет вслед за ней, но Саске, сам того не понимая, хватает его за локоть. - Что такое? - оборачивается он на брата так же резко, как его рука оказалась в тисках,- Что-то случилось? - Я… - мямлит Саске, - я просто хотел сказать, чтобы ты не переживал. Я буду аккуратно пить, - он вовсе не это хотел сказать. - Хорошо, - мягко улыбается Итачи, кивая, и прикрывая глаза густыми смоляными ресницами, - Она мне кажется хорошей, - кидает Итачи в последний момент, исчезая за дверным проемом. “А мне - идеальной” - думает Саске и тяжело вздыхает в леденящую кожу пустоту его комнаты. Стоя столбом посреди помещения, парень оглядывается по сторонам, старается схватиться за крупицы трезвости, здравомыслия, как можно дольше остаться тут. Все вокруг кажется таким пустым, таким безжизненно-черствым. Чужие глаза смотрят на чужую комнату. Чужая постель, чужие обои в цветок, чужие пыльные книги на полках, чужой ковёр. После каждого подобного акта ревности ему хотелось провалиться сквозь землю, а теперь еще и третьим участником спектакля безумия стал его старший брат. Учиха не имеет никакого права даже думать об этом, она не принадлежит ему. “Саске!” - среди чужеродного он услышал нечто знакомое. “Это мое имя?” - вопрошает он будто сам к себе, движимый женским голосом, направляясь к двери, что вела из комнаты. Сакура, стоя босая с бутылкой откупоренного вина, поджала губы, увидев парня. “У вас есть бокалы? Ну или на крайний случай доставай кружки” - пожала она плечами, после чего наконец подняла лицо. Усыпанное, точь звездное небо, ели видимыми веснушками, покрывающими нос и щеки. С толикой детской наивности в чертах. - Поможешь мне? - девушка округляет глаза, широко распахнув их и поднимает брови. - Сакура, почему ты меня поцеловала? Девушка, казалось, опешила от столь прямолинейного вопроса. Она все глядела на него широко распахнутыми очами, не в силах отвести их, как заворожённая. Ресницы трепетали, пока она быстро хлопала глазами, как будто бы стараясь раствориться в секундной темноте запахнутых малахитовых камней. Бутылка, наполненная полупрозрачной жидкостью, стала медленно опускаться вслед за ее руками. Она потянулась к Саске, стала подходить ближе, будто бы стараясь схватить его. Вцепиться ногтями в запястье, вытянуть из той болотной трясины, в которой он тонет. Но он не хотел, чтобы она его спасала. Не хотел, чтобы это делал кто-либо, а она - особенно. Уже сделав вздох, глубокий, протяжный, тяжелый, намереваясь дать ответ, какой-нибудь, Сакура запнулась. Дверь в комнату Итачи открылась, и в нее протиснулся парень, что уж было переоделся. - Я вновь помешал? - почти шепотом спросил он, глядя, как парень с девушкой стояли в тишине комнаты, таращась друг на друга. - Нет, тебе показалось, - отрезает Саске, выхватывая из рук девушки бутылку, не удосуживаясь даже одарить брата взглядом. Он проходит мимо Сакуры, и она ощущает, как холодный поток ледяной воды проноситься по ее жилам, а воздух наполняется тяжелым запахом металлической стружки. Парень оставляет бутылку на кофейном столике у дивана, после чего рыщет по навесным шкафам, в поисках бокалов. Они увенчались успехом. Промыв их от пыли, что осела на стекле, за все годы, которые к ним не касались, Саске оставил их на столе рядом с бутылкой, сам усаживаясь на диван, и приглашая Итачи сесть рядом взглядом. Девушка же, не проронив ни слова, и стерев улыбку с губ, открыла бочонок мороженого. Тонкие пальцы мерзли от прикосновения к холодной таре, но она будто даже не ощущала этого жжения, ведь холод пробрался во все уголки ее тела, покрывая все инеем. И дело было вовсе не в мороженом. Когда все присутствующие наконец сели на свои места - Саске сел на диван, по правую от него сторону устроилась Сакура, что почти вжалась в угол мебели, а напротив них, на пуфике, сел Итачи. - Я рад, что наконец смог с тобой познакомиться, Сакура, - произнес старший из братьев, расставляя бокалы на столе и наливая в них полупрозрачную жижу. - Правда? Почему? - в голосе девушки больше не звучали янтарно-медовые нотки, но она изо всех сил старалась скрыть свои переживания. - Саске не многословен, когда речь заходит о его личной жизни, но я видел, что с ним происходят метаморфозы, и знал, что причина именно в ком-то. В тебе, - он, казалось, намеренно пытается загнать младшего в краску, и у него это выходит. Парень, слушая Итачи, тут же алеет, отворачиваясь от Сакуры лицом, и старательно бегая ониксовым взглядом по книжной полке. Девушка же, смущенно хихикает, поглаживая парня по плечу. Но чувствуя, как от его руки по ее пальцам пробежался инеевый ток, тут же убирает ее. Ей хотелось бы чтобы этот разговор никогда не состоялся, хотелось, чтобы он даже не думал о том поцелуе, наверное, даже хотелось стереть ему память. Но отнюдь не потому, что она жалела об этом. - Саске сказал, ты пишешь, - девушка тянется к бокалу, серебряное кольцо на ее пальце еле слышно отстукивает по стеклу. - Да, пытаюсь, по крайней мере, - Итачи неловко смеется себе под нос, - Сейчас занимаюсь одной из наработок, издательство может дать мне контракт. - Надеюсь, однажды я смогу насладиться прочтением твоих работ, - улыбается ему Сакура, и Саске, откидываясь на диване, ловит ее выражение лица краем глаза. Улыбка, наполненная доброжелательностью, но, если присмотреться - не искренняя. Насильно выдавленная уголками рта, поневоле призакрытые глаза, нахрапом натянутые морщинки. Учиха грузно вздыхает, видя ее лицо. Он знает, что это его вина. - Спасибо, Сакура, я тоже очень на это надеюсь, - Итачи же, расплывается, в задушевной ухмылке, глядя вниз, пряча глаза, - Предлагаю выпить за знакомство. Саске кладет руку на изголовье дивана, тянется за бокалом, и чувствует, как его пальцы еле касаются ее волос. Сакура вздрагивает, ощущая движения, но, когда оборачивается и видит ладонь Учихи, его пальцы, что играются с ее прядью, успокаивается. Бокалы возносятся вверх, звучит звонкое “За знакомство” - сквозь уста Итачи и звон стекла. Небольшой глоток и по горлу разливается приятный жар, опускаясь все ниже, нагревая легкие, оседая в желудке. За столом звучали гулкие разговоры, звонкий смех и льстительные комплименты. Парень, словно бы стараясь извиниться за свое поведением ранее, продолжал перебирать рукой розовые пряди, а девушка, будто бы принимая его немое “прости”, подсела ближе. Саске было неподдельно жаль, что он заставил Сакуру застыть в попытке найти оправдания, услышав его вопрос. Может быть, он и был прав, может он и имел право знать ответ, может ему стоило настоять на правде, но ему было все равно. Он готов был сглотнуть свои наивные обиды, только бы больше не видеть, как она давит из себя улыбку. Когда первые бокалы опустели, а игра в карты вновь окончилась бескомпромиссной победой девушки, Саске поставил пустую чашу на стол, отодвигая ее от себя. - Я повременю пока с вином, - говорит младший Учиха, и хватает ручку со стола, делая на запястье другой руки небольшой рубеж. Сакура внимательно наблюдает за ним, вскидывая бровь. Она хватает его за руку после того, как на ней появилась маленькая засечка черного цвета, и внимательно глядит на нее. Спустя пару секунд тишины девушка поднимает наконец изумрудные глаза. - У тебя проблемы с алкоголем? - как ни странно, от нее это не звучит упреком, а наоборот - понимающе и успокаивающе. Саске и Итачи переглядываются. Оба смотрят друг на друга исподлобья, будто бы решаясь, кто даст ответ. Младший должен был бы стыдиться этого, должен был бы придумать оправдание, может даже умолчать, но ему не хотелось оставлять девушку в неведенье. Как она его оставила. - Да… - без толики дрожи в голосе произносит Саске, но задумчиво тянет слова, - что-то вроде того. Она осмеливается заглянуть ему в глаза. Видит в них крупицы смущения, облегчение, и грусть. Сакура видит, что он не хотел ей говорить, скрыть все грязное белье за семьюстами замками, выбросить каждый из ключей по разному водоему на территории всего земного шара, но признался. Признался, и вздохнул легче, как если бы, тонучи, он смог отвязать от ног булыжник, всплыть на поверхность, сделать глубокий вдох свежего воздуха. - Тогда я тоже пропущу, - Саске, право, не ожидал подобной реакции от нее. - Я тоже, - утвердительно кивает Итачи, оголяя зубы в полуулыбке. Младший Учиха не может сдержать глуповатой ухмылки, глядя на брата. Кончики ушей становиться багряными. Он встает со своего места, сквозь выдох быстро роняет “выйду, покурю” и оставляет в гостиной брата с девушкой. В попытках сбежать от нахлынувших чувств и самого себя, парень, наспех, хватает пачку сигарет с комода, в попыхах рыщет по карманам джинс, в поисках зажигалки, и оставляет в комнате запах терпкого сожаления. Легкие наполняются дымом, горло скребёт, а Саске все думает о Сакуре. Каждый раз, когда он думал, стоит ли ей сказать о своем диагнозе, казалось, будто она тут же отвергнет его. Испугается ответственности, сбежит, только бы не быть спасательным кругом - хотя он вовсе не ждал от нее спасения, не требовал бы беречь его чувства. Ему просто хотелось быть с ней. С ней такой, какая она есть, таким, какой есть он. Без постоянства, но с уверенностью, с жаркими поцелуями, с горящими изумрудными кристаллами, с багреющими щеками, с мокрой челкой. С ней такой идеально-неидеальной. Окно за его спиной резко открывается. По его спине снизу вверх пробегается холод. Он оборачивается и видит Сакуру, которая потирает запястье правой руки, недовольно морща нос. - Ну и ставни у вас, так и руку сломать можно, - она неуклюже выбирается, поджимая под себя ноги, и складываясь почти пополам, чтобы протиснуться между подоконником и оконной рамой. - Могла бы постучаться, я бы тебе открыл, - Саске отводит взгляд, в попытках заглянуть за горизонт, который мешается в миниатюрах пейзажей высоток и Великого Озера. - Могу присоединиться? - она складывает руки за спиной, вертеться, точь маленький ребенок, строит по-наивному детскую мину. - Конечно, - Саске подвигается на ступеньках, снимает с себя толстовку на молнии, укладывает ее рядом на железные прутья пожарной лестницы. Сакура спрыгивает на ступеньку ниже двумя ногами, поудобнее усаживается рядом с Саске, упирается локтем в колено и кладет на руку голову, склоняя ее на бок. Глядит в ту же сторону, что и он, пытается отыскать взглядом то, что приковало его внимание. Грудь легко вздымается от каждого ее вздоха, губы чуть приоткрыты, глаза широко распахнуты, зрачки по-кошачьи сильно расширены. - Я поцеловала тебя тогда, потому что мне этого захотелось, - Учиха не собирался больше ее спрашивать об этом, но услышав наконец ответ, что она заговорила первая, и ему не пришлось терзать себя думами о том, стоит ли оно того или нет, удовлетворенно закрыл глаза, поглубже в легкие вдыхая табачный дым, - так сильно захотелось, что я не смогла пересилить себя. - Тебе приходится пересиливать себя, чтобы не поцеловать меня? - скептически ухмыльнулся он, наконец обращая свое внимание на девушку, сидевшую рядом. - Да. Постоянно, - она глазами блуждает по его лицу и останавливаясь на губах, говорит, - даже сейчас. Саске потянулся к Сакуре, забывшись в своих чувствах, мыслях, бокале вина или ее духах в смеси с запахом шампуня. Девушка закрыла глаза, распахнула уста, ее ресницы задрожали, а по рукам пробежала дрожь. Когда их губы соприкоснулись, она вцепилась руками в его футболку на груди, потянула на себя, заставляя парня подсесть ближе. Учиха выбросил сигарету, не глядя, одной рукой схватился за талию девушку, другой - уперся в стену за ней, растопырив пальцы. Дыхание становилось прерывистым, но ни один не осмеливался разорвать поцелуй, утопая в кислородном голодании и неистовом желании. Языки сплетались, танцуя жаркий танец, создавая оркестровые партии, оглушающие своей откровенностью. Ее руки поползли вверх, сперва пробежали холодными пальцами по шее, затем схватились за щеки. Он чувствовал, как Сакура ногтями игралась с мочкой уха - водила по тонкой коже. Еще бы пару секунд и на двоих у них бы не осталось совсем чем дышать, потому Саске отпрянул. Парень открыл глаза и заглянул прямо в гипнотические малахитовые очи Сакуры. Повеял прохладный ветер, от чего губы в секунду пересохли. Оба не отрывали глаз друг от друга, стараясь впечатать в память покрасневшие щеки, заплывшие очи, растрепанные волосы и разводы слюны на устах. - Не смотри на меня так, - почти шепотом выдавливает из себя Сакура. - Иначе что? - Саске, переводя дыхание, сглатывает слюну. - Иначе я подумаю, что ты любишь меня. Учиха убирает ладонь с ее талии, но делает это медленно, мучительно растягивая момент, выравнивается на месте. Сакура встает, поправляет свитер, поднимает со ступени кофту, укладывает ее себе на руку, неуклюже залазит внутрь. Горячий воздух комнаты бьет в лицо, заставляя вздрогнуть от контраста температуры. Саске не роняет ни слова ей, словно не имеет права на это, будто дал обет молчания. “Правильно подумаешь” - ухмыляется он себе под нос, и следует за девушкой обратно в гостиную. Итачи, что все это время грустно сидел, оставленный в одиночестве, тут же вскакивает с места, завидев девушку с парнем. - Я уж думал, вы меня бросили, - улыбается старший Сакуре. - Как мы могли, - смеется девушка в ответ, вновь усаживаясь на свое место. Несчитанное количество часов они провели еще в старой гостиной квартиры на окраине города. Мороженное нещадно таяло, томясь в ожидании, когда к нему прикоснуться. Они выждали какое-то время, после чего бокалы вновь наполнились алкоголем, а в воздухе повис хмельной затхлый воздух, мешаясь с разговорами. Саске долго пытался перевести тему разговора, когда Итачи заговорил о его школьных годах. “Да, он был оторви и выкинь!” - не стесняясь возгласил старший брат, - “Дрался постоянно, я был постоянным посетителем директорского кабинета” - смеялся парень, игнорируя злостные взгляды младшего. Сакура заливалась медовым смехом в ответ, наблюдая за реакцией Саске на стыдливые воспоминания. А он все не мог оторвать глаз от нее, смотря на нее точно так же, как там, на пожарной лестнице, в надежде, что она поймет, что он любит ее. На часах пробило десять вечер, когда бутылка уж опустела. По кофейному столику были разбросаны карты, игральные кости, фигурки “монополии” и теплые воспоминания о вечере. Итачи устало потянулся, вытягивая руки вверх. - Кажется, кто-то выдохся, - прошептала Сакура. - Ложь! - указал пальцем на нее Итачи, будто они сидят на заседании суда и тот пытается опровергнуть показания другой стороны, в ответ на что девушка посмеялась, прикрывая рот ладонью, - Но все же уже поздно. Сакура, может, останешься у нас? Девушка запнулась, уводя взгляд в сторону, задумываясь. Саске поворачивает на нее голову, но на лице нет любопытства. - Я даже не знаю… - Я уступлю тебе кровать, постелю себе на диване, - говорит младший Учиха, проводя рукой по спине девушки, заставляя ее выровняться. - Ну… - протягивает она, смотря на парня по левую от себя сторону, - ладно, да, я останусь. Только наберу соседку и попрошу покормить кота, - тонкая линия губ растягивается в полуулыбке. Итачи довольно хлопает в ладоши, поднимаясь со своего места и принимаясь за уборку на столе. Саске поднимается, дабы помочь брату, в то время как Сакура уходит в коридор, дабы найти в кармане пальто телефон. Младший принялся мыть посуду, пока старший ходил вокруг него, навивая круги. - Она очень хорошая, такая милая и добрая, и веселая, - не уставал тараторить он, постоянно заглядывая за угол кухни, только бы удостовериться, что девушка не может его услышать, - Вы уже вместе? Саске давно не видел Итачи таким воодушевленно-веселым. - Нет, - спокойно отвечает парень. - Нет? - вскидывает в любопытстве бровь старший Учиха, - почему? - Просто… - Саске тяжело вздыхает, упираясь в столешницу двумя руками, хватаясь за край, - Я не уверен, что сейчас стоит предлагать ей встречаться. По своим причинам. “По своим причинам” - Саске так избежал долгих рассказов о странном поведении Сакуры во время предложения свидания. Итачи был удивлен, но видя, как нехотя отвечает брат, решил оставить этот разговор. - Ну ладно, тебе виднее. Но в любом случае, я рад, что вы нашли друг друга, - Итачи кладет ладонь Саске на спину и он ощущает жар в области лопаток. Странно покалывающие в груди чувство заставляет парня нахмурить брови. Давно он не ощущал столь искренне-теплого касания от брата. Обычно они были вымученно-болезненными, сожалеющими, извиняющимися. Саске хотел было развернуться к нему, обнять старшего, сказать “спасибо”, впервые за последние 6 лет быть с ним честным, открытым, откровенным, но сдержался, вновь принимаясь отмывать тарелки. Сакура вернулась в гостиную, когда Итачи уж покинул ее. Он пожелал девушке спокойной ночи, когда они пересеклись в коридоре, и тут же закрыл за собой двери. Младший Учиха вытер руки полотенцем, глядя на девушку, после чего ладонью указал на свою комнату. - Тебе не обязательно ложиться в гостиной, все же это твоя кровать, - Сакура вновь стала рассматривать комнату, будто никогда в ней до этого не была. В темноте, когда ее освещал лишь янтарный свет фонарных столбов, пробивающихся через окна, она казалась совсем другой. Менее дряхлой, более уютной. Фонари проезжающих мимо машин танцевали танго на потолке, играючи с тенями, то исчезая, то вновь появляясь. Оконные рамы дребезжали от стука проезжающих мимо поездов метро. - Не хочу доставлять дискомфорт, - ответил Саске, включая настольную лампу на комоде - теперь единственный, не считая света с улицы, источник света в комнате, - Футболка или что-то потеплее? Если ты мерзнешь по ночам, я могу включить еще дополнительно обогреватель. Тут бывает очень холодно. Девушка наблюдала за ним, а на лице, невольно, расплывалась улыбка. Сакура тонула в желтом освящении комнаты, накатывающих теплых чувствах и алкоголе, что был в ее крови. - Не волнуйся, я не замерзну, - она села в кровать, и стала внимательно рассматривать ее. Девушку смутило положение постели, - Почему у тебя так странно стоит кровать? - Странно? - переспросил ее Саске, подходя ближе и кладя на кровать черную футболку, что достал специально для Сакуры. - Изножьем к окну, - она указывает на другой край кровати, где быльце зримо меньше. - Ложись, - Саске махает рукой на край постели, что ближе к стене, в ответ на что Сакура поднимает брови и глядит на него исподлобья, - Ложись, я не буду кусаться - Жаль, - ехидничает она, поджимая ноги и выхватывая с одеяла футболку. Сакура пальцами хватается за край свитера и с силой тянет его вверх, на ней остается майка телесного цвета. Саске, смущенно, резко отворачивает голову. Девушка замечает это и лишь хмыкает себе под нос, ядовито расплываясь в ухмылке. Когда футболка была на ней, она скинула с себя джинсы, сбрасывая их прямо на пол и укладывается на подушку у стенки. Саске опускается рядом с Сакурой, он пальцами берётся за девичий подбородок, заставляя ее повернуть голову в сторону окна. По ночному небу разбрызганы звезды художником, который неаккуратно махнул кистью с белой краской. Иссиня-черная гладь делиться на две части самолетом, который медленно плывет по ней, оставляя за собой разводы. К низу пейзаж размывают огни города, мешаясь с синевой. Девушка взбудоражено охает, глядя на картину, открывающуюся из окна комнаты Саске. - Не знала, что ты романтик, - она не отрывает малахитовых глаз от неба, но не упускает возможности пустить смешок. - Ага, еще тот, - колко отбивает Саске, - уже наступил момент, когда я могу задавать тебе каверзные личные вопросы? - Не знаю, наступил? - Сакура укладывает голову ему на плечо, поглубже вдыхает запах сигарет. Берет в свою руку запястье парня, проводит пальцами по трем засечкам черной ручкой, - Я первая. Что случилось с твоими родителям? - Ох, - Саске облизывает губы, пальцами тянется к ладони Сакуры, гладит ее кожу, - Это случилось в преддверии рождественских праздников. Отца позвал к себе старый знакомый из Японии, и, как я узнал позже от брата, хотел предложить ему работу. Он никогда не хотел переезжать в Чикаго, но, когда у тебя двое детей выбирать не приходиться, а мама молча следовала за ним - хотя и сама дома не сидела. И они тогда вместе полетели, он очень хотел вновь вернуться туда жить. Они побыли там совсем недолго, неделю вроде, а когда уже возвращались их самолет упал. Сел в океане. Сперва их объявили без вести пропавшими - мне никто не говорил об этом, но потом, когда удалось найти тела Итачи рассказал мне все. Мы до сих пор не знаем даже где их похоронили, потому как тела вернули бабушке и дедушке по отцовской линии. - Почему вы не вернулись после их смерти в Японию? - девушка, играючи, водила ногтями по тонкой коже запястий, следуя за линиями синеватых вен его руки. - У нас в семье очень натянутые отношения между отцовской линией и матери. Бабушка и дедушка были против того, чтобы мама выходила за отца замуж, долгое время не разговаривали. Лишь когда родился я они снова стали выходить на контакт - и то, редко. Я думаю, Итачи тогда решил, что слышать возню родственников с похоронами и оплакиванием погибших не лучшее, что нам надо было, - Саске опустил голову и посмотрел на розовую макушку, запах лаванды резко ударил в голову, опьяняя ароматом, - Моя очередь. Откуда у тебя акцент? - Акцент?! - переспросила Сакура, поднимаясь, уперевшись руками в грудь парня, - Ты слышишь мой акцент? - Да, еще и как, - посмеялся он, не опуская одну из ее ладоней, - Не твоя вина, просто у меня то английский тоже далеко не родной, поэтому я и слышу. - Никогда я еще не слышала, чтобы меня упрекали в подобном, - девушка наиграно насупила нос, опускаясь обратно на свое место. - Миледи, какие упреки? Лишь сухие факты, - вновь отпустил смешок Саске, - Признавайся уже. - Я француженка, - уверенно ответила Сакура. - Да ладно? - Саске, не то, чтобы не верил, но отнесся скептически к такому заявлению, вновь опуская глаза на девушку. - Ну, где-то на четверть или около того. По крайней мере, моя прапрабабушка точно была чистокровной француженкой. Но да, я из Франции, Европы. Из города Англет, что стоит на берегу Бискайского залива, - парень сполна удостоверился в правдивости ее слов, когда сквозь розовые губы девушка проговаривает название города с идеальным произношением. - А что ты делаешь тут, француженка? - Саске сплетает их пальцы между собой - У меня напряженные отношения с отцом. Я сбежала из дома в 17 с одним парнем, он сделал мне поддельные документы, и мы переехали с ним жить сюда, в Чикаго. Тогда я и познакомилась с Ино, Наруто и Хинатой. - И где теперь этот парень? - в голосе Саске звучат ревностные нотки, но Сакура специально игнорирует их. - Не знаю, но думаю, что в тюрьме, за взлом и проникновение. Девушка поднимается на кровати, вытаскивая из-под себя одеяло, но на вопрос Саске “ты замерзла?” она отрицательно машет головой. Когда Сакура легла рядом, натянув одеяло до самого подбородка, Учиха хотел уже встать и покинуть комнату, пожелав ей доброй ночи, но стоило ему пошевелиться, как девушка схватилась ладонью за край его футболки. - Останься, - почти скуля, прохрипела она, зарываясь носом в одеяло, - Я не люблю спать одна на новом месте. Саске кивает и покорно залазить под одеяло рядом с ней. Сакура тут же устраивается на его руке, поворачиваясь к парню спиной, а он, в свою очередь, лишь смотрит ей в затылок. Вторая рука сама тянется к вьющимся ниспадающим на постель прядям. Саске в секунду согревается и сон сам уносить его, маня запахом лаванды и шелковистыми розовыми прядями, рассыпанными по подушке.