11
24 сентября 2021 г., 23:07
Это была катастрофа.
Они прочесывали горящие улицы, поливая город автоматными очередями и добивая изголодавшихся тварей наспех добытыми в спешке железными и деревянными кольями, которых все равно не хватало, потому что их нельзя было выдергивать из тел. Всюду лежали трупы — человеческие и те, которые нельзя было бы сейчас отличить от человечьих, если бы, даже утыканные металлом, они не подергивались, не уступая ее величеству смерти, словно жуткие бабочки в каком-то огромном неразобранном гербарии. Даже самая близкая угроза зачастую не могла заставить голодных монстров оторваться от апокалиптического пиршества, и они подпускали солдат и полицейских фактически вплотную, в двух шагах от атакующих торопливо вырывая из растерзанных мертвецов куски мяса, порой даже будучи уже прошитыми пулями.
Джиму казалось, что с картин сошел средневековый ад. Голод и разобщенность тварей спасали людей от организованного отпора, как и их неспособность до последнего верить в то, что при таких вводных люди могут служить угрозой. Страшнее стало, когда, спустя несколько расчищенных секторов, твари вдруг резко «поумнели» и стали либо убегать, либо неумело прикидываться людьми. Джим видел детей, женщин с измазанными кровью лицами, отчаянно заслонявшимися слабыми руками, и, хотя подделка была очевидна, все равно внутри него все переворачивалось, когда на тела тварей опускались металлические штыри, словно в какой-то безумной версии ужастиков про вампиров и ван-хелсингов. И с каждым пройденным кварталом внутри росло мерзкое предчувствие, что они что-то упускают. Что-то очень важное. Или кого-то. Кого-то, чей взгляд на себе Джим почти чувствовал, давая очередную очередь из вскинутого оружия. К счастью, он был среди тех, кому не приходилось добивать регенерирующих монстров — ему досталось место в первой шеренге, поливающей площади и улицы автоматным огнем и сбивающей тварей на землю.
В конце концов, импровизированные орудия у них закончились, и тогда они, тоже по примеру охотников на вампиров, стали просто отрубать тварям головы. Для такого подходящего оружия было и вовсе всего ничего — в итоге они подстреливали тварей и оставляли, а Джек, у которого чудом оказалась заточенная коллекционная катана, переходил от одной к другой и проделывал то же, что и клан Маклаудов — только без молний и электрических фейерверков. Не сказать, что даже ему это давалось легко, по крайней мере, с чисто физической точки зрения, но к этому времени у всех уже изрядно плыл мозг, а усталость и безумие заставляли подозревать в происходящем не более чем невообразимую галлюцинацию.
Легкие забивались копотью, слух — криками умирающих людей и тварей, и Джим даже не поверил, когда увидел, что навстречу им вышел второй отряд, с которым они должны были соединиться в итоге этой фантастической бойни. В открывшийся проулок между домами пахнуло речным ветром — инстинктивно повернув туда лицо, Джим краем глаза уловил метнувшуюся за мусорный бак тень и шагнул следом, обходя наваленную возле контейнера груду пакетов, разломанной мебели и пластиковых бутылок. Сначала взгляд его нашел ноги очередного обгрызенного трупа в отличных ботинках, торчащие из-за последнего контейнера. И только потом он повернулся к скорчившейся между бачками тени, отчаянно заслоняющей глаза рукой, и машинально передернул затвор.
— Нет, нет! Пощадите, это не я, не я! Я…я просто упал, я прятался здесь от них!
Теперь Джим с уверенностью мог сказать, что это был не гипноз, а даже худший случай самогипноза. Потому что на самом деле он все понял еще тогда. Ничего другого и быть не могло. Но он позволил найденному существу говорить, а отчаянному взгляду и расширенным от ужаса зрачкам — убедить себя. Кровь, измазавшая рубашку молодого человека, прикрывающего рукой лицо, вроде бы на самом деле текла из разбитого носа — которым он за секунду до этого сам приложился о стену, чего Джим, разумеется, знать не мог. Тогда у них еще не было никаких внятных критериев отличий людей от пришедших в город тварей — с учетом наглости нападений, они, казалось, и не были нужны.
Джим, во время этого кошмара расчищавший пространство пулями, не мог слышать, что именно говорят солдатам монстры, цепляясь за жизнь — он старался не вглядываться и не вслушиваться, иначе бы схожесть поведения обнаруженного им создания и чудовищ, пытавшихся изобразить из себя непричастных бойне, не дала бы ему обмануться. Теперь, припоминая эту сцену, он понимал, что и не был обманут, но воспользовался возможностью притвориться перед собой.
— Эвакуационная машина вот-вот подъедет. — Джим протянул руку, за которую ухватилась цепкая рука, и помог своей неклассифицированной находке встать. Ему ответили испуганным и вопрошающим взглядом — Освальд явно не ожидал, что ему поверят так легко, что Джим вообще ему поверит. Впрочем, Гордон тогда оглядел его с сомнением, и было в чем сомневаться. Как минимум, Освальд выглядел странно. Слишком дорогой для утренней прогулки костюм, испуганные глаза под слипшимися сосульками прикрывающей их челки, бледные щеки, заостренный нос в проступивших невесть откуда по октябрьской погоде веснушках — на свету извлеченное Гордоном существо казалось обособленным и не принадлежащим к людскому роду сфинксом. Подумав, Джим извлек из своих запасов чистый платок, который Освальд — тогда он еще не знал, что его зовут Освальд — тут же благодарно прижал к лицу. Сейчас Джим легко мог представить, каково ему было выйти из укрытия к ним всем, покрытым копотью и кровью его сородичей. Впрочем, в тех обстоятельствах шок и ужас на лицах не вызывал ни у кого удивления.
Капитан, кивнув немногочисленным спасенным, подтвердил слова Джима о скором прибытии эвакуационного автобуса, и попросил всех, по возможности, позже рассказать специалистам об увиденном, «так как в сложившихся обстоятельствах для нас критически важной может оказаться любая дополнительная деталь». Освальд жался к Джиму и не отходил от него — Гордон все время чувствовал недалеко за плечом его присутствие, хотя взгляд, каким тот окинул поле недавнего сражения, был весьма далек от сострадательного или эмпатически потрясенного — еще одна вещь, которая должна была насторожить Джима уже тогда. Она и насторожила, иначе он просто бы ничего не заметил — но он заметил.
Ветер, начавший дуть с реки, относил в сторону клубы дыма и запах смерти. Джим ловил себя на мысли, что сдерживается, чтобы не оглянуться и не посмотреть на Кобблпота — почему-то ему хотелось наблюдать за ним. Или просто смотреть. Он был чем-то вроде воронки, упорно притягивающей зрение, чем-то вроде смыслового узла на зыбком поле вырвавшейся из-под контроля действительности. Когда автобус приехал и все гражданские лица были увезены под безопасные и надежно охраняемые стены департамента, Джим отчетливо почувствовал, как вокруг расползается пятном пустота.
