Новогодние игрушки

С ними в комнате Эйвери и Макнейр. Грязнокрового мага не просто пытают Круциатусом – его уродуют… физически. Обожженная кожа лица лопается, как маска из папье-маше, с сухим треском ломаются кости. Мужчина не кричит только потому, что голосовые связки ему повредили первым делом. Не наслали Силенцио, а именно повредили голосовые связки. Почему-то от этого факта становится особенно страшно. Когда все заканчивается, Драко небрежно запихивает палочку в карман мантии. Беллатрикс предсказуемо оказывается рядом, жестко удерживает его за подбородок и целует – тоже жестко, даже как-то исступленно. Она вцепляется в него, как ястреб - даже если бы Драко попытался отстраниться, наверное, не смог бы. Впрочем, он не пытается. Мать и отец видят все это и ничего не говорят. Люциус даже не отводит взгляд. - Хватит, - Эйвери морщится. Он смотрит на них - не на лежащий у его ног кусок мяса - и морщится от отвращения. Беллатрикс смеется глубоким горловым смехом, ногтями вцепляется в плечо Драко и тащит его в соседнюю комнату – там что-то вроде библиотеки, но, собственно, это не важно. Драко знает, зачем и старается не отставать от тетушки. Он кусает собственные губы, сдирая с них тонкую кожицу, ощущает на языке соленый металлический привкус. То, что Беллатрикс возбуждают подобные зрелища – это почти нормально. Если, конечно, к настолько безумным людям вообще применимо слово «нормально». В сексе у тетушки Беллы всегда активная роль: она набрасывается, она терзает и мучает – может быть, отчасти потому, что по-другому уже не умеет. Беллатрикс не приказывает и не подчиняет – просто получает желаемое, не считаясь ни с кем и ни с чем, кроме собственного «хочу». Ее извиняет безумие, но что извиняет Драко, которому все это нравится? Ничего. Его даже не пугает мысль, что он тоже тронулся умом. - Нарцисса, скажи своему… - Забудь, Эйвери, - холодно и спокойно произносит Люциус. На себя прежнего он ни похож ни капельки. И дело, конечно, не в грязной и мятой мантии, спутанных волосах и пятидневной щетине. У Нарциссы пустой и равнодушный взгляд, хотя в нем мелькает что-то... странное в тот момент, когда сестра уводит Драко в соседнюю комнату. Да, они с Беллатрикс сестры. Но безумие у них разное. *** Война заканчивается. И те из них, кто еще не совсем лишился рассудка, уже понимают, что она проиграна. Тетушка Белла не понимает. Если сильно-сильно зажмуриться, в багряной темноте под закрытыми веками появятся ярко-розовые цветовые пятна. Говорят, розовый у маглов-католиков – цвет радости и счастья. В какой-то момент Драко понимает: вот оно, его счастье. Эта женщина с горящими глазами, хищной улыбкой и худыми руками – женщина, которая могла бы быть его матерью – это «единственный светлый луч», это все, чего он заслужил в своем персональном Аду немногочисленными добрыми поступками. Сейчас он почему-то даже не может вспомнить, было ли в его жизни что-нибудь лучше. Хотя по-настоящему пугает его даже не это. Ничего лучше в его жизни уже, наверное, не будет. Вот это действительно страшно.