Хозяин Дома снов

Колышется синее платье. Может, это мираж, и я спятил.

Этот лес люд всегда обходил стороной. Разросшийся на многие мили вширь и вглубь, ощетинившийся иссохшими ветвями сосен, стоящих по краю, как солдаты со смертоносными копьями, дремучий и глухой, мало кто решался в него зайти, а те же, кто заходил, уже не возвращались. Или возвращались слегка не в себе, как шептали придворные, крутя пальцем у виска. Гаюс часто рассказывал маленькому Артуру, как этот лес остался нетронутым и нехоженым даже во время страшного голода его молодости, хотя он должен был пестреть ягодами, грибами и всевозможной дичью. Народ поговаривал, что лес этот проклят и живёт в его сердцевине, охраняет и оберегает чудище, мол, это его дом и храм. Люди более просветлённые и учёные объясняли всё проще: лес непроходимый, с буреломами и невытоптанными тропинками — вот люди и теряются, не видя дороги среди буйной травы и солнца, скрытого кронами переплетённых деревьев, и блуждают, пока не умрут от жажды, голода или страха. Чем бы ни был этот лес в самом деле, наставление всегда было одно: никогда, Артур, не ходи туда. Поэтому, конечно же, Артур должен был это сделать.

***

Артуру едва миновало десять лет — даром что мал, так ещё и наследник престола, а потому ходило за ним бессчётное число нянек и учителей, которые головой ручались за жизнь принца. Артур знал, какую ответственность за него несут люди, равно как и знал то, что на час-другой может незаметно сбежать из поля навязчивого внимания, ведь пока поиски собственными силами не исчерпают себя, никто не доложит королю о пропаже. Это сродни смертному приговору. Пендрагон тихо выскользнул из читального зала, зорко огляделся по сторонам, не идёт ли кто, и бросился бежать обходными коридорами к выходу из замка. В читальном зале на столе остались раскрытая книга и во сне уронивший голову на грудь учитель в обитом мягкой тканью кресле. Лес был совсем рядом с замком, едва не выполняя функцию одной из его стен. Артур выбрался через боковые ворота в повозке с сеном и выпрыгнул сразу за поворотом дороги, шедшей параллельно стройной шеренге сосен и старых ясеней, угрожающих сорвать шапку с неосторожного возницы крючковатыми облезлыми ветвями. Лес шептал под ногами трущимися друг о друга пожухлыми стеблями высокой травы, настолько жёсткой, будто это и не трава вовсе, а миниатюрные деревья такого же крохотного королевства. Стволы с грубой бурой корой росли так близко друг к другу, что первое время Артур видел только их и ничего — за ними, лавируя между, чтобы не вымазаться в тягучей смоле. Небо закрывали пышные, кажущиеся чёрными кроны. Остановился Пендрагон не сразу, увлечённый новым видом и припоминанием историй, что рассказывали об этом лесе во дворце, но, когда остановился, сразу понял, что было совсем уж непривычным: тишина. Ни стрекотания птиц, ни шелеста листвы, ни журчания ручья, который наверняка должен быть. Артур оглянулся; позади был только непроходимый, мрачный и угрюмый лес. Впереди — тот же лес. Голод тот был страшен. Из-за сильных ливней, не прекращавшихся всё лето, вместо урожая мы получили лишь полные глины поля. И всё-таки смерть от голода казалась не такой страшной, как мысль ступить в этот лес... Артур в задумчивости, не свойственной мальчишке — пускай даже принцу — его лет, пожевал губу и, прежде чем двинуться дальше, звонко сказал, обращаясь к каждому дереву, каждой травинке: — Я Артур Пендрагон, и я ничего не боюсь, потому что не замышляю и не причиняю зла! Тёмные кроны колыхнулись, словно от сильного порыва ветра, пронёсшегося над головой. Артур инстинктивно сжался, ссутулился, а потом резко фыркнул и выпрямился. Он сказал правду. Ему нечего и некого бояться. Шаг, второй, третий. Трава сгибалась под грубой подошвой и постепенно становилась ниже. Зверобой и лютики — вот и всё, что узнавал Пендрагон, не изучавший ботанику, но, помимо них, к земле клонились под тяжестью веса пышные колосья, мелкие и крупные, цвели цветы всевозможных окрасок, взбирались по стволам деревьев тонкие ползучие ветви с готовыми вот-вот раскрыться бутонами. Артур шёл, разглядывая и нежно трогая лепестки, по ощущениям напоминающие бархат, и сам не заметил, как вышел на поляну, которую кругом обступили в несколько обхватов взрослых рук дубы и притаившиеся у их основания кусты орешника. Поляна была пуста, покрыта лишь редкими травинками, за исключением её центра, где ярким сине-фиолетовым огоньком горела горстка склонившихся к земле цветков с мохнатым стеблем и мясистыми листьями. Артур моргнул, и сине-фиолетовое пятно разрослось вширь и ввысь и значительно приблизилось. Перед ним стоял человек. Пендрагон машинально потянулся к пустому поясу, где должны висеть ножны. — Не замышляешь и не причиняешь зла, юный Пендрагон? Незнакомец говорил. Должен был, потому что его губы шевелились, но слова как будто доносились разом со всех сторон, если бы говорили каждое дерево и кустарник, в избытке окружающие Артура. Пендрагон вздёрнул подбородок и смело взглянул в глаза стоящего напротив человека. — Как ты смеешь усомниться в словах принца? — с вызовом ответил Артур и добавил, чуть смягчившись под ласковым изучающим взглядом: — Слово чести. Незнакомец одобрительно кивнул. Изогнутый и скрученный, как пенька в канате, деревянный посох с хаотичными зазубринами в руке, на плечах, полностью закрывая тело, — сине-фиолетовая накидка до земли с надетым глубоко на голову капюшоном. Но она не смогла скрыть выражения лица и глаза. Глаза с золотой, как утренние лучи, радужкой. — Кто ты? — с детской любознательностью спросил Артур. — Представься, ведь ты знаешь моё имя. Незнакомец улыбнулся, не сводя с Пендрагона пристального взгляда. — Моё имя Эмрис. — Кто ты? Что ты тут делаешь? — Нет, — мягко возразил Эмрис, и звучавший разом отовсюду и ниоткуда голос заставил Артура осмотреться по сторонам, — что ты тут делаешь, юный принц? Неужто ты не знаешь, что ходить в этот лес запрещено? — В своём королевстве я могу ходить, где хочу. — И тебя никто не потеряет? Артур ещё раз быстро осмотрелся. В висках билось что-то нервное, как птица в клетке, на лбу ощущалась тяжесть невидимой ладони. Тепло заструилось по затылку и вниз, за ворот рубашки. Откуда он знает? — Возвращайся домой, принц. Не заставляй короля переживать за тебя. Артур видел их. Видел отца, сидящего на троне в огромной зале, задумчивого и ничего не подозревающего. Видел нянек, учителей и слуг, уже сбившихся с ног и просмотревших все комнаты замка, конюшни, амбары и помещения при дворце. Видел бледное, сморщенное лицо учителя истории, уснувшего прямо на уроке, что дало Артуру возможность сбежать. Он нехотя, как бы не по своей воле, кивнул. — Я укажу тебе дорогу обратно. Эмрис коротко ударил посохом о землю и вытянул руку впереди себя. Трава прямо из-под сапог Пендрагона послушно припала к самой земле, даже самая высокая, в глубине леса, откуда он недавно вышел, где она доставала до середины детского бедра, слегка изогнутой тропинкой, петляя между деревьями. — Ступай. Артур развернулся на деревянных ногах, как глупая кобыла, которую тянут за поводья в нужную сторону, и зашагал по примятой траве, которая тут же вскакивала прямым стеблем вверх, стоило ему поднять ногу. Выйдя с поляны под сумрак леса, Артур сумел обернуться. Эмрис стоял на том же месте и в той же позе. — Я ещё вернусь. — Я знаю. В следующее мгновение Артур уже стоял у кромки леса. Носки сапог увязли в грязи размытой после дождя дороги. Пендрагон снова обернулся. Лес молчал. Что это было?