Хозяин Дома снов

Я долго шёл в никуда, я менял сотый план. Теперь погибну от ран У тебя на глазах.

— Слева! Готовься! Кони столкнулись двумя неистовыми потоками, смешав пыль сухих дорог и горячую кровь. Артур рубанул мечом наотмашь, и незащищённая шея потерявшего лошадь рыцаря в чёрном одеянии хрустнула, чуть накренилась в сторону с выражением крайнего удивления на лице, а потом труп тяжело упал на землю. Мир потерял все краски, кроме алого, бьющего из чудовищных ран. Клинки блестели на солнце и ослепляли, и удары становились хаотичными, по-звериному жестокими — такими, чтобы противник не смог подняться и взять в руки оружие, каких бы сил это ни стоило. Артур провернул меч, вошедший в спину растерявшегося рыцаря, и вырвал его из хлюпающей плоти, оттолкнув сапогом. Глаза заливал пот. Кони испуганно заржали за спиной. Артур потянул поводья. Сухая, умирающая кромка Дома снов из сосен и кустарников вспыхнула огнём, словно этого и ждала. Потрескивая, пламя начало расползаться вширь, и в этом звуке Артур услышал крик умирающего в муках человека. Плотный плащ упал ровно на заходящийся пожар; направить коня прямо в пекло стоило невероятных усилий: конь брыкался и вставал на дыбы, грозясь выкинуть Артура из седла, но в конце концов копыта в истеричной, безумной пляске забили по плащу, молотя землю. А потом лошадь всё же скинула Пендрагона, когда стрела навылет пронзила ей шею, по одной лишь счастливой случайности не задев седока. Взгляд нашёл чужой неосознанно, но вцепился накрепко. Два командующих враждующими армиями лежали на земле, потерявшие лошадей, человечность и все пути к отступлению. Пыль оседала на ресницах, кони проносились мимо, гремя подковами у самых голов, но даже в этом водовороте смерти Артур понимал: мы побеждаем. Это понимал и человек напротив. Пендрагон не ожидал трусливого, позорного бегства, но соперник побежал. Дом снов раскрыл ему свои объятия, и Артуру так хотелось верить, что объятия смертельные, из которых не выпутаться, но полагаться на удачу он не мог. Зажмурившись от простреливающей ногу боли, он неловко поднялся и бросился следом. Дом снов давно знал шаги Артура, он любил и ждал их, и трава кланялась до самой земли, делая его поступь бесшумной. Впереди же, где в ужасе продирался через кусты будущий мертвец, раздавался неимоверный шум ломающихся веток. Дом снов стонал от боли, но терпел, потому что победа могла родиться только через страдание. Пендрагон крался следом. И снова увидел то, что увидеть не ожидал. Эмрис снова появился из ниоткуда, но слишком близко. Меч предсказуемо ужасающе поднялся в руке. Он не схватится за посох. У него нет шансов. У меня есть лишь один. Артур напружинился, поджался и совершил широкий прыжок. Ушибленное колено прострелило острой болью до самого позвоночника, и тело неумолимо повело вперёд. Прежде чем упасть перед Эмрисом, Артур сильным движением рванул мечом вверх и наискось. Кровь хлынула сверху на лицо и грудь. Соперник схватился руками за перерезанное горло и упал на колени, а потом набок. И его падение отозвалось в Артуре волной раздирающей боли. — Артур! Рука мертвеца продолжала сжимать меч, вошедший аккурат в центр живота Пендрагона. — Лежи спокойно, — зашептал Эмрис, бесцельно водя пальцами, уже запачканными в крови, вокруг раны. Артур оторопело смотрел, как лезвие дрожит в такт рваному, угасающему дыханию. — Это не твоя судьба, — услышал далёкий голос Эмриса Артур, и холодные пальцы коснулись такой же холодной щеки. — Я ни о чём не жалею, — на последнем выдохе произнёс Артур. Прежде чем глаза его закрылись, мир ослепила вспышка яркого света и пронзительный крик прокатился по телу дрожью. А потом наступила тьма.

***

Артур застонал. Каждый дюйм тела болел так, будто в него втыкали иглы, но больше всего волновала голова: внутри черепной коробки всё пульсировало, и разрывало, и жгло огнём. Огнём, который мог охватить Дом снов. Артур снова застонал, пытаясь приподняться или хотя бы открыть глаза, но будто припаянные веки не поднимались, не удалось пошевелить даже пальцем, который касался холодной стали. И холод коснулся в ответ лба. — Я же говорил: лежи спокойно. Куда ты сейчас-то торопишься? На том свете вроде уже побывал. Голос, знакомый и мелодичный, отрезвил, как ведро ледяной воды, выплеснутое прямо в лицо. Артур распахнул глаза; солнечные лучи косо падали на него и слепили, зрение ещё подводило, удваивая окружающие предметы и размывая их контуры. Но цвета Пендрагон различал прекрасно. — Твои глаза... Почему они голубые? Нечёткое пятно, оказавшееся, судя по голосу, Эмрисом, тихо хмыкнуло и сместило прохладную ладонь на висок. Мурашки пробежали по позвоночнику. — На войне золото часто воруют. С утробным рыком Артуру удалось приподняться на локтях, и руки Эмриса оказались под спиной, поддерживая. Несколько секунд всё перед глазами плыло и двоилось, и поначалу лежащий рядом раздвоенный посох не удивил Артура, пока всё не пришло в норму. Кроме посоха, который не раздвоился — он был переломлен пополам. У меня был лишь один шанс. И я им воспользовался. Пендрагон склонил неповоротливую, словно чужую голову, которую тут же поддержала ладонь, к животу. На рубахе, мокрой от крови, зияла ровная дыра от вошедшего меча, а за ней — чистая нетронутая кожа. — Какую цену ты заплатил за мою жизнь? — Это не важно. — Важно. — Артур... — Эмрис! Повисло молчание, оборвавшееся очередным хмыканьем. — Моим бессмертием и большей частью магических сил, — абсолютно спокойно ответил Эмрис и добавил шёпотом: — И я ни о чём не жалею. Артур поднял глаза. Взгляд Эмриса больше не отливал притягательным, но опасным золотом — теперь это было безоблачное, безмятежное небо, каким оно кажется только в минуты, когда ты беспредельно счастлив. Прежде чем Пендрагон успел подумать о значении и последствиях своего поступка, он поцеловал Эмриса. Короткий, но говорящий так много поцелуй, не оставшийся без ответа. — Эмрис? — Зови меня Мерлин, — прошептал в самые губы Мерлин. — Это человеческое имя дала мне мать при рождении. Думаю, теперь будет обосновано вернуть его. Мерлин встал, наспех отряхнув мантию, и протянул Артуру ладонь, за которую тот без промедлений ухватился, чтобы подняться на ноги. Может быть, я и в Доме снов, но то, что происходит сейчас, — самое реальное и живое, что случалось со мной в жизни.