Хозяин Дома снов

— Где он? — Его величество унесли в свои покои. Он плох... Артур не удостоил рыцаря даже мимолётным взглядом, — взмахнув красным плащом, он побежал гулкими коридорами до нужной комнаты. Дорогу ему указывала кровавая полоса на полу. В покоях было темно. Предусмотрительно задёрнутые шторы не пропускали ни луча света, чтобы не беспокоить больного. Массивный тяжёлый балдахин был опущен со стороны двери. — Он жив? Гаюс, в спешке рвущий листья какого-то растения, вскинул голову и поджал губы, ни на секунду не прервав деятельности. — Пока да. Но времени у него очень мало. Оборванные листья легли в ступку; пенистый сок проступил под нажимом песта. Сухой сбор утонул в горячей воде. Артур мялся у кровати, не в силах сделать шаг вперёд и взглянуть на отца. — Он ещё в сознании, Артур, — шепнул Гаюс, подойдя с полными баночек руками и пустыми, впалыми глазами. — Поговори с ним, потому что я не знаю... — Нет, — жёстко оборвал Пендрагон; вдохи давались так тяжело, будто он тонул в этой мрачной, пахнущей кровью и снадобьями комнате. — Разговоры ему не помогут. Делай своё дело, а я своё. Секунду Гаюс смотрел вслед умчавшемуся прочь Артуру, а потом засуетился у кровати Утера, гремя склянками.

***

— Эмрис! Артур вбежал в лес, как в море, — с холодными брызгами росы и шумом беспокойных трав. Капли попали на лицо, на горящие болезненным румянцем щёки и тут же испарились. — Я здесь. Рассветные лучи смотрели прямо на него, и Артуру невыносимо сильно захотелось упасть на колени, как маленькому мальчишке, закрыть лицо руками и ждать, когда эта боль пройдёт. Но Пендрагон не был мальчишкой, и он знал: боль станет только сильнее, если ничего не сделать прямо сейчас. Если хотя бы не попытаться. — Он умирает. Отец... он умирает. Эмрис, прошу, помоги мне. Ни слова ни говоря, Эмрис поманил Артура за собой и торопливо пошёл вглубь леса. Артур не знал, чего просит, — всеобъемлющего чего-то, что должно отвести смерть, даже не задумываясь, существует ли такое средство, но Эмрис шёл твёрдой, уверенной походкой человека, который видит чёткие путь и цель, и, кажется, нёс это знание за Пендрагона. Артур не смог удивиться, когда увидел поляну и сине-фиолетовый огонёк в её центре, — в голове билась одна мысль: лишь бы успеть, лишь бы... Окружающий мир потускнел, заглох, пошёл неясной рябью, и от утопления его мог спасти один Эмрис. — Артур? Артур! Пендрагон мотнул головой и часто заморгал, когда плечо схватила ладонь и сильно тряхнула. — Я вручаю тебе сердце Дома снов, — сказал Эмрис, когда убедился, что его слышат и понимают. — Это растение называется сонной травой. Любой лекарь знает, как её приготовить. Артур, очнувшись от оцепенения, взял из рук Эмриса букетик тех самых сине-фиолетовых цветов на мохнатом стебле, которые привлекли его внимание в самый первый день в лесу. Даже будучи сорванными, в них ощущалось столько жизни, столько силы, что казалось, она стекает по рукам и впитывается через кожу. — Торопись. Цветы не должны увянуть, иначе потеряют свою бесценность. Артур крепко прижал к себе Эмриса, обхватив его за шею одной рукой, и так же порывисто и без лишних слов отстранился. В лёгкие наконец-то пошёл воздух.

***

— Как он? Гаюс осторожно прикрыл деревянную дверь в покои Утера и, прислонившись к холодной каменной стене, облегчённо кивнул. Артур взъерошил волосы и шумно выдохнул. Тяжесть целого королевства упала с плеч. — Я представляю, где ты взял этот цветок, и это... — Гаюс, я помню, что ты запрещал ходить в этот лес, но давай ты отчитаешь меня позже. — Я хочу поблагодарить, — неожиданно продолжил Гаюс. — Впервые чьё-то непослушание спасло жизнь человеку. Артур тепло улыбнулся. — Благодарить следует не меня.