свобода серой морали

Кому-то нравится сидеть на тенистых и ветряных верандах, разделяя желанную трапезу с теми немногими природными красотами, которые предоставляет город: голубями, цветами сирени и зеленью знаменитого подкамерника цепкого, так же известного как «трава». Анка предпочитала вплоть до июня сидеть внутри: украшенное суккулентами и фикусами вегетарианское кафе располагало к себе и заманивало посетителей ультрафиолетовыми лампами. Медленно перемешивая овсяный латте уже размокшей картонной трубочкой, девушка увлеченно изучала чёрную книгу с броским названием «Библия». Ветхий Завет невероятно забавлял всеми его несостыковками и сложнейшими родословными, а Новый читался на одном дыхании. Точно так же увлеченно Анка недавно читала и Одиссею с Иллиадой, и Эпос о Гильгамеше. Для общего развития. О новом посетителе оповестил звоночек над дверью. В подземное кафе вошёл, хотя скорее вбежал опоздавший. Высокий юноша с растрёпанными русыми волосами поправил смятый под весом сумки через плечо зелёный свитшот, и белые кроссовки затопали вниз по лестнице, на второй ярус. - Давно ждёшь? - Да нет, - успокоила его Анка. - У меня хорошая компания, - улыбнулась она, захлопнув Библию. - Ты верующая? - поинтересовался Серёжа, снимая сумку с плеча. - Нет, Библия интересна с культурной точки зрения, - пояснила она. - Сложно понимать искусство, не зная её. По крайней мере в нашем евроцентричном мире. Парень сел напротив, чуть не сбив кактус в деревянном кашпо. Анка убрала книгу в сумку, прильнула к трубочке, тут же скорчила рожицу отвращения и выкинула размокший картон. Серёжа оставил вещи и спустился в самое пекло - к кассе. Внимательно изучив меню, остановил выбор на кокосовом латте и поднялся к заждавшейся девушке. - Ты принёс? - спросила Краузе, оперевшись щекой на руку. - Ага, - буркнул он и выудил из тканевой сумки три толстых блокнота. - Это ж за сколько лет ты насобирал такую коллекцию? - удивилась девчонка. - Чуть больше года. - Ничего себе... - протянула Анка и потянула руки к скетчбукам. Три потрёпанные чёрные тетради, уже больше смахивающие на книжки, были украшены абстрактными линиями и наклейками, а разноцветные листы выбивались из блокнотов. Анка взяла один скетчбук в руки и быстро просмотрела страницы, словно игральные карты, промычав тихое и протяжное "вау". Она открыла первую страницу и начала медленно перелистывать старые листы, изучая каждый рисунок. Карандаш сменялся акварелью, акварель тушью, а тушь яркими маркерами и лайнерами. Чуть подольше Анка задержалась на необычной картине на весь разворот: две девушки в кромешной темноте склонились друг к другу и слились в "сигаретном поцелуе". - А что это за... материал? - спустя какое-то время спросила Краузе. - Акварель и ручки гелевые. - Не знала, что акварель может быть такой… насыщенной, - призадумалась она. - Мне нравится, как ты играешься с материалами. Интересные сочетания, - улыбнулась Анка. - Это мой экспериментальный, - пояснил Серёжа, указывая на блокнот. - Этот, например, - он взял другую тетрадь, - карандашный полностью. Парень передал скетчбук, и Анка начала увлеченно рассматривать рисунки рук, лиц и тел. - Ты в музее что ли рисовал? - усмехнулась она, изучая зарисовки мужских торсов. - Ага, до закрытия в Пушкинском сидел, - улыбнулся Серёжа. - Я там весь античный зал срисовал. Ой, кофе! - вспомнил парень и вскочил из-за столика. Черкасский задумчиво потягивал кокосовый латте, внимательно наблюдая за реакцией подруги. Просмотрев весь карандашный скетчбук, Анка спросила: - А ты самоучка? - Ну, не совсем, - ответил парень, звеня льдом в стакане. - Я ходил в художку, но всего год. Я поэтому в музее и торчал, хотелось академический рисунок тренировать. Анка закрыла блокнот и протянула руки к следующему. В фиолетовом свете ламп цвет рисунков искажался, но она так часто приходила в это кафе, что уже привыкла. Последний скетчбук был… необычным. Не по выбору материалов, а по содержанию, так скажем. Все работы были не просто тёмными по цветовой гамме, а мрачными. Именно такие рисунки подростки и скрывают от родителей, потому что они вызывают вопросы. На развороте, плотных потрёпанных листах, был изображён мальчик, лет двенадцати, прибитый гвоздями к ветвистому дереву. Кровь стекала по голому худому животу, а пустые глаза обращены к тёмному небу. У его ног лежала убитая свинья, и у неё кружили мухи. Анка задержалась на этой работе, изучая каждую деталь. - Это иллюстрация к «Повелителю мух»*, - объяснил Серёжа. - Саймон, верно? Парень молча кивнул. Анка захлопнула блокнот и подняла голову: - Впечатляет, - сказала она, отпивая последние глотки своего кофе. - Мне нравится твой стиль. Точнее то, насколько он… многогранный что ли? Ты не остаёшься в зоне комфорта, постоянно меняешься и не боишься пробовать новое. Это здорово для художника, - Анка хвалила парня, пока тот смущенно кивал. - Теперь я точно уверена, что ты понравишься Лис, - улыбнулась она. - Лис? - Девчонка знакомая одна, она клипы рисует и короткометражки. - А в какой она студии? - с интересом наклонился к Анке парень. - Ни в какой, она фрилансер. Но, кстати, вроде ей оффер из «Мельницы»* пришёл, не помню уже. Ну она там тебе всё расскажет, мы всё равно встречаемся скоро, я же говорила. - А куда пойдём? - В бар, - отрезала девушка. - Ты допил? Парень быстро втянул в себя остатки латте, а Анка убрала книги в сумку. - Тебе повезло, что мы встретились, Серый, - сказала она, держа на вытянутой руке тяжелую сумку. - Иначе плакали твои мечты. Серёжа поднял на неё глаза и удивлённо смотрел, словно испуганный щенок. А если их встреча - действительно «судьбоносная»? Он бы очень этого хотел. Ребята собрали вещи и поднялись на свет из подземного оазиса. Солнце ударило в глаза, а от разноцветных зданий завода закружилась голова. Анка гордо потопала в арку с магазинчиками, мысленно таща Серёжу за собой. Парень ходил, чуть вытягивая голову вперёд и так внимательно глядя по сторонам, что чуть не сбил с ног прохожего, на что Краузе лишь фыркнула и взяла его за руку, чтобы ребёнок не потерялся в толпе московских хипстеров, выбравшихся на прогулку в очередную весеннюю субботу. Подростки вышли из арки, и тёплое садящееся солнце снова забило в лицо. Черкасский волновался как никогда раньше. Он всегда был не особенно общительным, а тут ему предстояла встреча с целыми четырьмя друзьями Анки, с которой они вообще были знакомы всего лишь неделю. А тут уже и друзья. И сразу четверо. И это не простая посиделка в баре, а консультация по поводу Серёжиного будущего. Это пугало сильнее, потому что о своём будущем он не знал ничего. Как родители отнесутся к его решению поступать на творческую профессию? Откуда взять денег, если его выгонят из дома? Откуда взять денег на обучение? Деньги-деньги-деньги, почему же на них всё так завязано. Может найти работу и поднакопить хотя бы на что-то… За полтора года можно заработать наверно тысяч четыреста пятьдесят, если работать за тридцать в месяц… Можно будет первый год оплатить. А жить на что? Слишком много мыслей мелькало в светлой голове нашего Серёжи, от чего он непроизвольно скис лицом. - О чём думаешь? - спросила Анка, обернувшись к другу. - О деньгах… - честно ответил Черкасский. - С деньгами разберёмся, не думай о них, - отмахнулась Анка. - Думал бы лучше о других вещах, поинтереснее. О жизни там, смерти, - она положила руку ему на плечо и пугающе серьёзно посмотрела в глаза. - Ты слишком мало думаешь, Серёжа. Хотя много думать тоже не нужно, так и умереть недалеко. Если от всего думанья не убьёшь себя сам, то как минимум состаришься скоро, - закончила она и весело затопала к трамвайному тоннелю. Анка очень много думает, поэтому знает, о чём говорит. Ребята шли пешком в сторону Покровки, где при желании можно было найти бары, где возраст - просто число. Весной цвели не только деревья, но и скейтеры. С первыми теплыми деньками они вылезали из своих зимних спячек и заполоняли все городские каскады ступенек, которые только могли найти. Чью-то доску отнесло прибоем к Анке с Серёжей, гордо шагающих мимо Цифрового делового пространства, и какой-то мальчик в потрепанных брюках-карго и толстовке подбежал к ним и поздоровался с Анкой. У Серёжи вообще возникло ощущение, что она знает всё и вся, но девушка отмахнулась, сказав, что она просто общительная. Видимо, у Краузе была особенная любовь к подвалам, потому что и кафе, и бар были подземными. Узкая железная лестница, обклеенная стикерами, вела в самое пекло. Разрисованные стены, фруктовый пар и цветная подсветка заинтриговали мальчика, впервые идущим в подобное место. Ребята спустились до упора и вышли в тёмный людный коридор. Единственное, на что ориентировался Серёжа - это белая юбка его спутницы. Дождавшись друга у раскрашенных железных дверей, Анка распахнула их, эффектно толкнув, взяла Серёжу за руку и повела в самую гущу событий. Из колонок громко играл олдскул хип-хоп, люди сновали туда сюда, то потанцевать, то повторить напитки. Девушка уверенно направлялась к столику у окна, за которым сидели смуглая девушка с пепельными маленькими косичками в чёрном топе и серой рубашке и парень с длинными осветленными волосами, слегка зализанными назад, в чёрной рубашке с цветастым галстуком. Анка подошла к их подоконнику и, тряхнув кудрями, раскинула руки в стороны. Ребята мгновенно среагировали и бросились в объятия девушки. Далее последовала череда нечленораздельных визгов, которых, наверно, не разобрали даже те, кто их издавал. Наконец-то вырвавшись из крепких рук Краузе, улыбающиеся ребята обернулись к Серёже. - Это мой друг Серёжа Черкасский, - объяснила Краузе, указывая на парня. - А это Коста, - она указала на девушку. - И Кир. - Привет, очень приятно познакомиться! - дружелюбно начала Коста, протягивая ладонь для рукопожатия. - Взаимно, - улыбнулся Серёжа, следом пожав руку Кира. - Мы ещё ждём Лис и Таро, верно? - спросила Анка. - Ага, - кивнула Коста. - Вам взять чего-нибудь? - Ох, было бы здорово, - ответила Краузе. - Возьми мне то ежевичное, которое в прошлый раз пили. Ты будешь что-то? - она обернулась к Черкасскому. - То же, что и ты. Помимо подоконника имелись также два стула и небольшой диванчик, и после недолгих размышлений подростки единогласно выбрали диван. - А как вы познакомились? - спросила радостная Коста, вернувшись с четырьмя бутылками. - Не делай вид, что не знаешь… - протянула Анка. - Мы встретились на лестничной клетке. Серый - сосед моей бабушки. - И ты конечно же поймала его и начала изводить своими вопросами, да, Серый? Серёжа усмехнулся: - Да, так всё и было… - Вам смешно, а реально так и было, - сказала Краузе, отпивая ежевичного пива. - Мы с Анкой познакомились лет сто назад, наши родители вместе работали, - рассказала Коста. - А мы познакомились на кружке фотографии, типа в восьмом классе, - подключился Кир. - Вы с Анкой одного возраста? - поинтересовался Серёжа. - Не, нам по восемнадцать, мы обычные первокурсники, а не как эта… - шутливо подметил Кир, за что получил кулак в плечо от «этой». - Мне тоже шестнадцать, только я не первокурсник, конечно, - посетовал Черкасский. - И правильно, наша Анка просто умереть побыстрее хочет, поэтому и скачет, как угашенная, - заверила его Коста. К столу подошли ещё двое: высокая темноволосая девушка в обтягивающей синей водолазке и брюках в пол и рыжий паренёк в чёрной свободной майке без рукавов, чёрных джинсах и ботинках на каблуке. - Всем привет! - поздоровалась девушка. - Привет, рептилоиды, - махнул рукой парень. Они уселись за свободные стулья, а Анка начала представление: - Это Серёжа Черкасский, мой друг, а это Лис и Таро, - объяснила она. - Привет, я Лис, - протянула Серёже руку девушка. - Таро, - пожал руку парень. Анка задумчиво оглянула Серёжу и протянула: - Я знаю, что ты хочешь спросить, - заявила она. - Почему у нас такие имена, верно? Серёжа смущенно уставился на свои кроссовки, а ребята рассмеялись. - Частый вопрос, на самом деле, - ухмыльнулась Коста. - Меня зовут Констанция, у меня отец из Камеруна, поэтому я вся из себя français, - объяснила она, драматично вскинув руку. - Кир на самом деле Кирилл, Лис - Алиса, а Таро… Таро просто Таро, - она пожала плечами, а ребята рассмеялись. - Меня зовут Таро, потому что мама так решила, - сказал он, потягивая украденное у Кира пиво. - Прикинь, Таро Герасимов! Наградила же меня жизнь… - промычал он, уткнувшись головой в стол, пока ребята громко смеялись, даже Серёжа усмехнулся. - Давайте ребят, расскажите Серому о себе, - предложила Анка. - Я могу начать. Меня зовут Анка Краузе, мне шестнадцать лет и я первокурсница на факультете компьютерных наук. Теперь Коста. - А почему я первая? - шутливо возмутилась она. - Меня зовут Констанция Буаселье, мне восемнадцать, я на первом курсе архитектурного. Я люблю… чёрно-белые фильмы и концерты под открытым небом. Не люблю, - снова призадумалась она. - Очереди. Как сложно, давно не рассказывала о себе. Теперь Кир. Кир вздохнул и начал: - Меня зовут Кирилл Улицкий, мне восемнадцать, я на саунд-дизайне. Люблю татуировки, не люблю водку. Наверно, всё. - Теперь я хочу, - сказала Лис. - Меня зовут Алиса Кудинова, мне двадцать два, я фриланс-мультипликатор. Я люблю комиксы, не люблю час-пик и Таро. Передаю ему слово, - усмехнулась она. - Эх, я Таро… Герасимов. Мне двадцать один и я художник-постановщик в театре и фрилансер тоже. Не что-то конкретное, просто проекты присылают иногда. Я люблю Лис, - он послал ей воздушный поцелуй. - А не люблю… тоже Лис, - он засмеялся. - Как же сложно о себе рассказывать, я как школу закончил, так и не представлялся чем-то кроме имени. - Ну что, теперь ты, Серый, - посмотрела на парня Анка. - Эм, меня Серёжа зовут, Черкасский. Мне шестнадцать, я в школе учусь. Один из всех, - усмехнулся он. - Я люблю котов, не люблю всё остальное. Коста залилась смехом: - Даже пиво не любишь? - с наигранной грустью спросила она. - Ну ладно, может не прям всё… Ребята общались, прерываясь на небольшие перебежки за новым алкоголем. Совсем уже развеселившаяся Анка попыталась вытащить всех танцевать, но согласились только Лис и Серёжа. Анка вышла в середину зала и начала топать ногой в такт бас-гитаре, прикрывая глаза ладонью. Она раздвинула пальцы и янтарные глаза пронзили её спутников. Все молчат, но в каждом молчании свой акцент. На демисезонные песни скидка 1% Она развернулась, зашелестев юбкой, и начала крутить бёдрами, подзывая ребят к себе. Забренчала гитара, и под каждый аккорд девчонка принимала новую позу, чем драматичнее, тем лучше. И не звони мне сегодня в колокола, Я никуда не пойду, у меня дела. Анка пританцовывала, делая небольшие шаги, отклонившись спиной назад и тряся волосами в разные стороны. Она зашагала назад, а потом и вовсе начала выписывать на танцполе какие-то знаки бесконечности, схватившись рукой за край юбки. Я буду скучать по тому, чего не было. Здесь только я и съёмная квартира. Девушка приняла очередную драматичную позу, одну руку оставив на бедре, а второй указывая на ребят. Буду скучать… Чума во время пира! Припев закончился, и Анка запрыгала на месте под очередной весёлый проигрыш. Она подбежала к Лис и Серёже, взяла их за руки и потащила прыгать вместе с ней. Все танцевали по-своему: Серёжа притопывал на месте, двигая бёдрами и притягивая за руки то одну девушку, то вторую, Лис прочувствовала музыку и танцевала одинокое танго, громко напевая песню, а Анка сверлила пол своими ботинками, танцуя свинг. Снова серия звучных аккордов, и ребята вместе принимали драматичные позы, заливаясь смехом. Песня закончилась, и смеющаяся Анка бросилась на шею своим друзьям, осыпая их комплиментами об их «крутости». Запыхавшиеся ребята без сил упали на диван, а Коста весело захлопала в знак похвалы. Они ещё долго сидели бы за этим столиком, обставленным бутылками ягодного пива, но кто-то догадался посмотреть на время. Все долго прощались у входа, обнимаясь и целуясь. - Серёга, ты реально крутой! - вещала Коста, обнимая его за плечи. - Эт правда, - заверил Кир, положив ладонь парню на сердце. - Сначала такой застенчивый был, а потом ууу… - протянул он, тряся рукой у самого лба. Серёжа улыбался, отвечая на комплименты, которыми все норовили его осыпать, и раздавал свои контакты всем желающим. - Вы идите, а мы покурим ещё, - сказала Лис. Все в очередной раз попрощались, Таро поцеловал Лис в щёку на прощанье, и они медленно, но верно направились в сторону автобуса. Анка достала из сумки новую пачку сигарет, бормоча под нос слова какой-то песни сегодняшнего вечера. Лис достала свою и молча закурила. Краузе без вопросов дала одну сигарету Серёже и оперлась на обклеенную плакатами стену старого дома. Лис же опустилась на корточки и тихо курила, смотря куда-то в пол. Анка решила прервать меланхоличную тишину: - Лис, я же говорила тебе, зачем именно позвала Серого сегодня? - Ага, - буркнула девушка, поднимая голову. - На мультипликатора хочешь? Серёжа кивнул. - Скетчи есть? - сухо спросила она, и парень потянулся за своими блокнотами. Лис молча курила и листала одну тетрадь за другой, внимательно разглядывая под мягким светом фонаря каждый рисунок. - Академ хороший… Интересные сочетания материалов… Тушь хороша… С маркерами мило… - периодически мямлила Лис. Несколько минут Анка с Серёжей наблюдали за тем, как задумчивая девушка разглядывает мрачные Серёжины рисунки, пока она не захлопнула последний блокнот. - Годно, - вынесла вердикт она. - Завтра свободен? - спросила Лис, возвращая скетчбуки. - Да… - Я напишу тебе, встретимся днём. Расскажу всё, что знаю. Идёт? - сказала она, наклонив голову. - Да, было бы здорово… - начал парень. - Супер! - обрадовалась Анка, обнимая Серёжу за плечи. - Ты уже на шаг ближе к счастливому будущему! - рассмеялась она, а Серёжа залился краской. - Ладно, ребят, я пойду, - сказала Лис, поднимаясь с асфальта. - Буду ждать тебя, ради счастливого будущего, - усмехнулась она, погрозив парню пальцем. Обнявшись со всеми на прощанье, она ушла, оставив Серёжу и Анку одних. - Ты молодец, Серый, - спустя минуту молчания произнесла она. Похлопав парня по спине, Краузе ушла, не дав ему среагировать и предложить проводить её до дома, проявляя вежливость. Серёжа так и стоял, спиной к холодной стене, разглядывая старый фонарь. Он был так близок к барам и клубам, но парня окружала тишина. Ни кошек, ни голубей, он абсолютно один. И даже ветра слышно не было. И только одна фраза крутилась в голове на повторе: «Ты молодец, Серый».