свобода серой морали

Серёжа на удивление не опоздал. Наверное, это потому, что встреча была слишком важной и желанной. Он не опоздал, пришёл на целых пять минут раньше, но как только подошёл к кафе, ему радостно помахала уже обжившая свой столик на террасе Лис. С одной стороны заметить её было сложно: она сливалась с бежевыми стенами в своём худи, но с другой — она так светилась, что сразу бросалась в глаза. Девушка что-то рисовала на графическом планшете, окруженная пустыми чашками и тарелками. - Ты давно тут? - спросил парень, снимая свою любимую сумку и поправляя серую толстовку. - Ага, с открытия, - гордо улыбнулась Лис, попивая свой остывший пуровер. Серёжа вопросительно уставился на девушку, на что она ответила: - Я просто обожаю тут работать, ты не подумай. - За работу меньше платят, чем тут кофе стоит, - промямлил Черкасский, а девушка засмеялась. - Я дружу с владельцем, у меня серьёзная скидка, так что по итогу я в плюсе. Серёжа пил ароматный колумбийский кофе, в то время как Лис снова рассматривала его рисунки, особенное внимание уделяя карандашным наброскам. Серёжа всё пил и пил, а девушка так и не отрывалась от блокнотов. На террасе кофейни было людно, но не забито: молодые семьи, модные фрилансеры и просто опоздавшие на завтрак горожане мило смеялись, наслаждаясь кофе, чаем и приятной компанией. Сирень уже цвела и была так же прекрасна, как и в любую другую весну, а уже совсем скоро зацветут яблони. Их в городе немного, но у в кафе одна имелась: ветвистое дерево зеленело прямо посреди веранды. Лис наконец оторвалась от рисунков и вынесла вердикт: - Серёж, это всё здорово, но прям так ты, конечно, не поступишь никуда. На мультипликацию нужно разностороннее портфолио, не только рисунки, - сообщила она, строго взглянув на парня. - Комиксы, гифки, анимации, 3D, может быть. У тебя в распоряжении сколько? Месяцев четырнадцать? Не знаю, когда там подачи. Серёжа слушал и кивал. Ему впервые кто-то пытался помочь в таких серьёзных начинаниях, поэтому он старался запоминать всё, что скажет девушка. - Тебе нужны экзамены, конечно, там русский, литература и английский? Не уверена. Но, конечно же, главное - портфолио. С экзаменами я тебе не помогу, а вот с остальным вполне. Как насчёт… - начала она, отвлекшись на кофе. - Приходить ко мне каждую неделю, и я буду тебя учить. Сначала будешь смотреть, как я всё делаю, потом сам попробуешь. А потом будешь приходить и показывать работы, а я укажу на недостатки. Помогу собрать портфолио и научить основам. Как тебе идея? - Я.. да, - запнулся парень. - Хорошо. И я уже умею немного, гифки рисовать, например, короткие. - Ну вот и супер. Легче будет. Ты учишься где-то анимации? - спросила она, поднимая бровь. - Да, я в Гараж хожу, там для новичков совсем, - смутившись, ответил Серёжа. - А рисовать учился сам? - Год художки. - Планшет есть? - Недорогой, но есть. - По каким дням свободен? - продолжала осыпать его вопросами Лис. Серёжа призадумался на минутку и ответил: - Вторник, четверг немного и выходные, - вопросы у Кудиновой закончились, но появились у самого Серёжи: - А почему ты готова так сильно мне помогать? - Во-первых, хочу попробовать себя в роли учителя-куратора-репетитора. Вдруг захочу потом учить, кто меня знает, - начала девушка. - Во-вторых, я люблю помогать людям, особенно тем, которым помощь очень нужна. Альтруистка я, видимо, - пожала плечами Лис. - И, в-третьих, мне очень нужна домохозяйка… - коварно улыбнулась она. - Эээ… - протянул парень, а Лис залилась смехом. - Плата за обучение - еда. Сможешь приготовить мне обед? Серёжа засмеялся в ответ: - Обижаешь! - Ну вот и супер, а то я готовить не умею, - усмехнулась девушка. - Давай пока раз в неделю, по субботам. Пойдёт? - Да, супер, - согласился Черкасский. - Вот Таро обрадуется еде нормальной наконец-то! - снова рассмеялась она. Несмотря на шесть лет разницы, ребята хорошо поладили. Лис увлеченно рассказывала про выставку Альфонса Мухи, на которой она недавно была, а Серёжа в ответ посвещал её во все тонкости гравюр Мунка. Кудинова даже показала парню анимацию, над которой она сегодня работала: на экране была длинноволосая девушка, она посмотрела на зрителя с лёгкой ухмылкой, отвернулась, провела по волосам, и они поменяли цвет. Вместе с цветом поменялся и задний фон: весь рисунок из чёрно-белого стал цветным. Лис всё утро рисовала рекламу и почти её закончила - оставались финальные кадры, слоган и логотип в конце. Лис казалась невероятно счастливой. У неё понимающая семья, заботливый парень, уютная квартира, любимая работа. Даже собака есть, джек-рассел. Как же Серёжа этого хотел - этого спокойного и тихого счастья, которое было у Лис. - Тихое счастье, лично, не для меня, - заявила Анка, выслушав его душевные мучения. - Я понимаю тебя, многие хотят этого уюта: семьи, питомцы, любовь и комфорт, - она взмахнула пальцами с тлеющей сигаретой. - Наверное, ты хочешь спокойствия, потому что тебе запрещают его достигать. Возможно, если бы перед тобой были открыты все дороги, ты бы видел счастье в другом. Видел бы его выше, - кивнула девочка. - А в чём ты видишь счастье? - Я его не вижу, - сказала она, затягиваясь табачным дымом. - А зачем ты тогда живёшь, если ни к чему не стремишься? - спросил Серёжа, поднимая на неё серые глаза. Они сидели на старой лавочке в пустом дворе. Цветастые гаражи, украшенные граффити, окружали баскетбольную площадку и гигантские клетки для птиц. Белые голуби тихо сидели на своих жёрдочках, а маленькие воробушки летали туда-сюда по тёмному вольеру. Анка сидела, поджав ноги, а её тонкая рука безжизненно лежала на колене. Она куталась в своё чёрное худи, пряча кудри под капюшоном. Смеркалось. - Ты думаешь я знаю? - улыбнулась она. - Я не знаю, в чём счастье, но… наверное, я живу, чтобы его и найти. Кто-то говорит, что счастье в семье - это точно не мой вариант, - начала перечислять девушка. - Кто-то считает, что лучшее счастье - тихое. Это тоже мне не нравится, больно скучно для меня. Счастье может быть в карьере, в успехе, богатстве - это нужно проверить. Оно может заключаться и в пользе для общества, это я тоже попробую, наверно. А может быть, счастье во мне. Счастье в эгоизме, счастье в зле… - протянула она, выпуская неожиданно сладкий дым, - Может быть, моё счастье заключается в возможности… во всемогуществе, что ли? Если я смогу сделать всё, что захочу, в рамках разумного, конечно. Может, это моё счастье и есть? - Ты хочешь стать богом? - усмехнулся парень. - Бога нет, Серёж, - задумчиво ответила она. - И ты вообще слушал? «В рамках разумного», я же сказала! - А ты вообще хочешь семью? Не сейчас, а потом. - Когда я сказала, что моё счастье не семейное, я не имела в виду, что не хочу семьи вообще, - говорила она, медленно докуривая свою сигарету. - Просто я считаю, что не будучи счастливым одному, нельзя стать счастливым с людьми. Если я буду несчастна и рожу детей, я не излечусь магическим образом, а лишь сделаю несчастными всех вокруг меня. - Ты думаешь? - Мне так кажется. А проверять я не хочу. Анка много думала, заражая этим Серёжу. Теперь он тоже постоянно думал о всякой чепухе, типа жизни, смерти, добра и зла. Наверное, это было даже полезно, потому что экзистенциальные мысли вдохновляли его рисовать. Он записывал свои мысли в заметки, чтобы потом их изобразить. Он снова и снова приходил к Лис со своими анимациями: глаза, костры, сны, туманы и всё-всё, о чём он только думал. Она даже начинала пугаться и просить его нарисовать что-то повеселее, для разнообразия. И он пытался - рисовал детство. Рисовал себя, сестру, их старую собаку. Тогда Серёжа не задумывался о будущем, о своих мечтах и счастье, может в детстве он был счастлив именно потому, что он не знал, что счастье есть? Но веселее рисовать не получалось, этот лёгкий шлейф светлой грусти всегда преследовал Серёжу в его работах. Да и самого Серёжу тоже. На самом деле, та светлая грусть всегда была с ним, просто раньше он её не замечал. Парень тогда не задумывался о своём состоянии и считал его нормой, но сейчас он смотрит на людей, а у них её нет, этой грусти. Она не злая, не хочет сделать ему плохо, не лишает его возможности жить. Обволакивает его и уносит своим течением, но оно гуще воды и двигаться тяжело. Так ещё и прохладно. Серёжу всё несёт куда-то, как всегда и несло, но сейчас ему хочется в другую сторону. Все стоят на берегу, а Серёжа плывёт по течению. Ему хочется туда, на берег, к ребятам. Хочется назвать их друзьями, хочется их полюбить. Хочется самому выбирать, куда плыть, а не давать этой реке нести себя куда-то. - Не вспоминай счастье, вспоминай радость, - посоветовала Анка, когда парень объяснил ей, что Лис ждёт работ повеселее. - Ты всё равно его не знаешь, так как ты его вспомнишь? - повернулась к нему девчонка. - Может знаю, но забыл… - предложил Черкасский. - Забыл и чёрт с ним, - заявила Краузе, вставая с качелей. Лето в разгаре, только начался август. В Москве жара: на асфальте можно жарить яичницу, на российском солнце впервые реально загореть, а ветер назло не дует. - Ты поговорил с родителями? - спросила девушка. - Нет ещё, - потупил взгляд Серёжа, - Сначала я маму завербую, потом в помощь сестру и буду вести переговоры с отцом, - объяснил он, потягивая колу через трубочку. - Это трудоёмкий процесс. - Понимаю, - протянула она. - Главное, чтобы из дома не выгнали. А деньги на обучение насобираешь. - Да где мне? Радует лишь то, что там рассрочка есть. - Ну, ты уже работаешь, тысяч двести накопишь же за год? - он кивнул в ответ. - Ну вот. Остальное я могу подкинуть. Парень уставился на неё стеклянными от удивления глазами, а после недолгого молчания переспросил: - Что? - То, - сказала Анка, потрепав его по выгоревшим волосам. - У меня есть деньги, в наследство остались, и я могу тебе их дать. - Ты с ума сошла? Это же сотни тысяч! - воскликнул он, сбрасывая руку. - Это как инвестиция. Я вкладываюсь в тебя, чтобы потом ты стал крутым и всё мне вернул. Что не так? - она повысила голос. - Я не могу принять от тебя столько. Ты не инвестор, ты моя подруга! - вскочил парень. - Да какая разница! Деньги не пахнут, придурок! - крикнула она, отвесив ему шутливый подзатыльник. - К тому же, ты их вернёшь. Можешь даже с учётом инфляции. - Всё равно не могу, - протянул Серёжа, присаживаясь обратно на карусель. - Можешь и будешь, - строго сказала Анка. - Пойми меня, я хочу тебе помочь. Ты мой друг, естественно, я желаю тебе счастья. У меня есть возможность поспособствовать, так почему же нет? - Дура ты, Ань. - Сам дурак! Вот так отнекиваешься сейчас, а потом я тебя в содержанки возьму и всё! - улыбнулась она, разведя руками. - Я не содержанка! - возмутился Серёжа. - Всё впереди, - усмехнулась девчонка. - Богатая айтишница-бизнеследи и её маленький хрупкий домашний мультипликатор… - Эй, я не хрупкий, - возразил парень. - То есть домашним ты быть согласен? Серёжа потянулся дать подруге подзатыльник, но она вскочила с карусели. Парень тоже встал, но развеселившаяся Анка побежала вокруг площадки, а Серёжа за ней. Было жарко, да, но это не остановило подростков от прекрасной десятиминутной пробежки. Парень стоял перед дверью квартиры уже несколько минут, будто это не его квартира вовсе. Сегодня дома была только мама - сестра у друзей, а папа в командировке. Чёрная дверь с покосившимся числом 39 манила и отталкивала одновременно. Эта привычная серая лестничная клетка, стёртая цифра восемь у лифтов, выход на общий балкон и какие-то счётчики в стене - всё как обычно, но это не казалось Серёже домом. Он открыл дверь и зашёл в старую квартиру. - Серёженька, ты? - донеслось с кухни. - Да, - крикнул парень, снимая кроссовки. В зеркале в прихожей отражался совсем не тот Серёженька, который был здесь раньше. Раньше Серёженька был спокойным тихим мальчиком без друзей и мечтаний, был никем и выглядел никак. Сейчас в зеркале был видимо повзрослевший почти семнадцатилетний парень со стеклянными глазами. Отросшие волосы спадали на светлое лицо, свободная футболка закрывала руки по локоть, а небольшая чёрная сумка через плечо была проколота булавками. Он стал другим, и это не одежда, это его взгляд. Что-то в нём изменилось. Серёжа вошёл на кухню, обняв маму. Приятная русоволосая женщина задумчиво пила кофе, изучая последний номер архитектурного журнала. Они с сыном были похожи не только внешностью: оба тихие и спокойные, домашние люди. - Как дела, сынок? - спросила мама, отвлекаясь от цветных страниц. - Всё хорошо, - Серёжа налили воды и сел за стол. - Мам, мне нужно кое-что сказать. Женщина закрыла журнал и мысленно приготовилась ко всему, это было заметно по её лицу. Серёжа почувствовал себя странно. Этот разговор с матерью на кухне был нужен, когда ты говоришь о чём-то более страшном в современном обществе, ориентации, например. А он говорил о профессии. Какой же это бред! Неужели ему правда нужно признаваться маме в том, что он художник? Почему вообще нужно в чём-то кому-то признаваться, хоть в профессии, хоть в ориентации, это же не преступление. Почему ему нужно сидеть один на один и нервничать без остановки, когда в других семьях такую деталь можно упомянуть вскользь за завтраком. - Что-то случилось? - спросила мать. - Нет, не совсем, - отмахнулся парень. - Это насчёт моего образования. - Ты выбрал, куда поступишь? Если ещё нет, то может сходим в финансовую академию, там скоро дни открытых дверей… - начала она. - Я выбрал, - остановил её Серёжа. - Я хочу поступить на мультипликатора. Женщина замолчала ненадолго. - Сынок, мы же это уже обсуждали… - Мам, почему ты ведёшь себя так, будто я прошу о чём-то фантастическом? Я просто хочу делать то, что мне нравится! - Ты не сможешь нормально жить с такой профессией, это же совсем не прибыльно, - возразила мама. - Во-первых, ты не права. Я смогу достичь комфортного дохода. А во-вторых, быть богачом я и не стремлюсь, - объяснил мальчик. - Да любой дурак этим заниматься может, вероятность, что наймут тебя… - Ну ты же не можешь, - перебил её Черкасский. - Прости. - Ты мне не груби, - покачала головой мать. - Прости, но дай мне объяснить. Это востребованная профессия, к тому же я могу зарабатывать и на своих хобби, - начал он. - Но главное не зарплата, а то, что мне это нравится. Я правда очень люблю рисовать, у меня уже неплохо получается, могу показать тебе, если захочешь… Я не стану офисным планктоном, который сидит на ненавистной работе с девяти до шести и пытается убедить себя в том, что так и надо. Кто-то может любить юриспруденцию и экономику, но этот кто-то - не я. - Отец будет против… - Я не прошу содержать меня до конца дней моих, просто примите мой выбор и не выгоняйте из дома. На учёбу я сам денег найду. - Ну что мы, деспоты какие, из дома выгонять, - тихо сказала мать. Женщина снова замолчала, подбирая слова. - Серёженька, ты уверен? - спросила она. - Абсолютно. - А покажи мне свои мультфильмы, а? - предложила Ариша, взяв сына за руку. Её карамельные глаза улыбнулись погрустневшему Серёже. Парень посмотрел на маму круглыми глазами, улыбнулся и кивнул. Он достал телефон и запустил ролик. - Это я нарисовал нас с Ниной и Чарли, когда мы ещё на Таганке жили, - объяснил мальчик запуская видео. Черноволосая девочка лет пяти в платье в цветочек раскачивалась на качелях, а вокруг неё кружила маленькая собачка. Перед качелями сидел восьмилетний мальчуган, строящий в песочнице замок. Он воткнул в башенку цветастый флажок, а девочка спрыгнула с качелей и подбежала к брату. Пёс был уже тут как тут, бросаясь детям на руки. Картинку окружила рамка, и она превратилась в фото на тумбочке. Уже повзрослевший мальчик взял рамку в руки, а сестра подошла посмотреть. Только пса рядом не было. - Ох, как ты здорово Чарлика нарисовал! - воскликнула Ариша. - Так красочно, очень здорово! - У меня еще есть, - сказал Серёжа, перелистывая видео. Там были и глаза, и костры, и сны, и туманы, - всё, что он успел нарисовать. И чёрно-белое, и цветное, и наброски, и готовые работы, с музыкой и без. - А где же ты этому научился? - спросила восхищённая мама. - У меня есть подруга, она тоже рисует. Алиса зовут, вот она и научила. И я ещё на курсы ходил весной, помнишь? - Здорово! Серёж, ты у меня такой талантливый! - воскликнула она, потрепав сына по плечу. Парень рассказывал про Лис, то, как он научился делать мультфильмы, и что ещё ему предстоит выучить, а мама с интересом слушала. - Серёж, я поговорю с папой, - наконец сказала она, - Я не думала, что ты так любишь это. Давно я не видела тебя таким счастливым, - улыбнулась Ариша. - Я подумала… Ты прав. Конечно же, лучше заниматься любимым делом. Но тебе стоит рассмотреть всё с практической точки зрения, для отца. Сколько стоит обучение, сколько зарабатывают и так далее. Я боюсь, ему это очень важно. - Если я не смогу работать после выпуска, я обещаю, поступлю на вашу юриспруденцию. - Не мне говори, ему, - отмахнулась мама, - Ты молодец, сынок, - сказала она, поцеловав Серёжу в лоб. - Не поступишь - в армию пойдешь. Как раз осенний призыв, - последнее слово было за отцом. Мама с сыном презентовали ему серёжино будущее, будто стартап. Показали всё его портфолио, его пробники по экзаменам, рассчитали бизнес-план и потенциальную зарплату. - Хорошо, - ни в какую армию он не пойдёт, конечно, а поступит на любой факультет, на который только пройдёт, но это говорить необязательно. Мужчина лежал в дачном гамаке на мягком газоне. Лето заканчивается, и солнце уже не палит. Совсем взрослая Нинка запрыгала от счастья: - Так круто, Серёж! - воскликнула она, бросаясь на шею брату. - Спасибо, Алёш, - поцеловала мужа Ариша. - Спасибо, пап, - улыбнулся парень. Видимо, нарисовать мультфильм с Чарли было хорошей идеей - в семье все его очень любили. Шереметьево гудело - люди, как муравьи, сновали туда сюда со своими чемоданами, из динамиков доносился то русский, то английский, то китайский, всё шумело и пищало. Анку приехали провожать все, кому не лень, и её свита села в самое отдалённое место аэропорта. Кир и Коста посадили девочку на чемодан, достали укулеле из рюкзака и начали прощальный концерт. Укулеле фальшивило, ребята бренчали по струнам, напевая какую-то дурацкую песню про Чехова и Чайковского и нелепо танцуя. А потом Кир врезался в Косту, а она ударила его укулеле по голове. Таро бросился их разнимать, но опоздал: они вцепились друг другу в волосы, и были готовы порвать друг друга, щедро осыпая ругательствами. Их расцепили, как дворовых котят, и они тут же полезли обниматься в знак примирения, ровно в тот момент, как вернулись родители Анки. - Ань, уже открылись стойки, пойдёшь? - спросила мама. - Сейчас, мы попрощаемся быстро, и я пойду. Быстро не получилось - на каждого человека уходило минимум пять минут. Будто девочка не на учёбу уезжает, а на войну. Коста с Киром уже успели всплакнуть и обратно повеселеть, когда очередь дошла до Серёжи. Анка отвела его в сторону: - Ну вот, собственно, и всё… - улыбнулась она. - Какой всё? - возмутился парень. - А как же стать твоей содержанкой? Ничего не всё, целая жизнь впереди. - И правда, - хмыкнула девочка. - Анка Краузе, вы удивительная женщина, - начал Серёжа свою прощальную речь. - Мы познакомились самым случайным образом, но с тех пор моя жизнь не была прежней, как бы драматично то ни звучало. Ты моя лучшая подруга и даже, наверное, вообще первая. Ты очень изменила мою жизнь, в абсолютно прямом смысле. Я понял, что хочу от жизни, и это полностью твоя заслуга. - Ты сам до этого додумался, не надо… - Без тебя я бы не осмелился что-либо делать, - улыбнулся парень. - Ань, ты замечательная, правда, и я очень тебя люблю. Надеюсь, у тебя всё сложится в Англии, и ты будешь счастлива. И только попробуй мне не звонить! - погрозил пальцем он. - Насчёт счастья… - протянула Анка. - Я, кажется, поняла. Наверное, моё счастье - это не что-то конкретное, это не одна картинка. Моё счастье - делать только то, что мне интересно, и окружать себя хорошими людьми. Сейчас я счастлива и всегда была. Просто только сейчас поняла. - Обычно люди осознают, что несчастны, а у тебя наоборот, - усмехнулся Серёжа. - Но это же здорово, - улыбнулась девочка. - Теперь моя прощальная речь. Помнишь, что я говорила, когда мы только познакомились? - Про добро, зло и серую мораль. - Да нет, про свободу, - отмахнулась она. - А, свобода заключается в серой морали. - Я такое говорила? - удивилась Анка, - Может и так. Но я про другое. «Только свободные люди могут быть поистине счастливыми», - сказала она. - Помни это, потому что это, пожалуй, самое правдивое, что я говорила. - Хорошо, - улыбнулся Серёжа. - До встречи, - она крепко обняла друга. - Я тебя люблю. - И я, - ответил он, зарываясь в её кудрявую голову. Анка взяла сумку, родителей и чемодан и последний раз махнула рукой на прощанье. Светлая грусть играла сегодня новыми красками - она больше не тянула куда-то своим вязким течением, а приятно согревала. Ещё ничего не закончилось, но ностальгия окутывала друзей. - И нарисуй меня! - крикнула девочка Серёже. Конечно, он нарисует. На самом деле, уже нарисовал. Не саму Анку, а её мысли. И готов нарисовать ещё сотни раз - у неё их много. конец.