Стукни два раза, если с тобой все ок

— Деньги на столе, про повторный тет-а-тет свяжусь в течение недели. Деньги есть? — есть. Из этого следует относительное материальное благополучие сестры и возможность потихоньку обеспечить себе жизнь за стенами детского дома. Остервенело ли ему это? Удивительно, что вопрос к такой профессии существует. Так же, как и законы, что активно противодействуют их организациям. Все-таки скооперировать заработок оказалось весьма легко. Нет, испытывая мимолетное пришествие совести, при взятии бритвы из сумки старшека, и стыда от осознания мест для ее использования (пушок над губами Леши не хотел переходить во взрослую жизнь, не то, что ее обладатель), покупки клизмы на последние карманные - интернет рассказал о подготовке детально. Боязни, при побеге ночью к машине сутенера. Но с полным пониманием того, на что идет. Он морально готовил себя к худшему. Истерику после первого вызова сдержать не удалось. Хорошо, что младшая Макарова находилась на сборах, так что можно было полежать. Несколько дней он пробыл в лазарете, но куратор все понял (с таким окладом он не мог не понять), дав время на привыкание. Сука, привыкание к тому, что на тебя ложатся мужчины в возрасте, чтобы удовлетворить собственные потребности. Кто-нибудь видел, что могут вытворить чиновники, выложив круглую сумму? Вот Алексей Макаров не советует это ощущать. Он лишился беспечной юности ещё давно. Отбирать это у близкого человека не собирается. Но все идет нормально. Ведь что может быть хуже, чем смотреть на то, что Лиза лишается детства? Когда ее сверстники, не причастные к их учреждению, откидывают игрушки и сладости, которые были бы счастьем для этого ангела. Вероятно потные руки, гнусные лица и плоть, что вбивается в тело, не заботясь о состоянии полового партнера. Отвратительно. Чувствовать прикосновения — отвратительно. Впитывать в себя эпитеты, которые выплевывают, оглаживая тело, пытаться не рыдать от ощущения полного дерьма существования. Но другую работу с таким заработком в его возрасте не найдешь. — Отлично. Тело мне нравится. Позвоню, голубок. Неполные семнадцать. Что ж ты делаешь, город-власть-жизнь? Но Лиза буквально светится, когда в ее руках появляется кукла, на которую они приходили смотреть. Настоящая кукла, а не капуста из старых лоскутов. Он еле сдерживается, чтобы не зашипеть от боли, когда сестра радостно вещается ему на шею, которая пережила жесткий ошейник. Ночью Леша не скулит — научился вовремя зажимать рот ладонями. Но слезы останавливать, еще не получается. *** Кириллу скучно. Появляться в плохом свете не хотелось, так же, как и появляться в свете вообще. После последнего суда по поводу дебоша в баре не прошло и месяца, а после того, как он год назад попал в аварию с детским трупом впоследствии, к нему очень любили цепляться журналисты. Сожалел ли он? — возможно, но деталей, а, в большинстве своем, и полностью событий Гречкин не помнит. Нет, труп девочки и испуганный взгляд протрезвили голову, но далее — туман. А бар… Ну бар. Огонечки. Это не те испуганные глаза, которые красные маячили в процессе суда, конец которого был заранее определен. От воспоминаний слегка передернуло, но отпустило также быстро, как эти кадры пришли. Сессия маячит где-то за горой, готовя свой кошелек для новых купюр, а развлечения уже перешли на уровень будничных, отдаляя желанный эмоциональный оргазм. Травка — скучно. Алкоголь — гнусная обжираловка. Шлюхи? Перепробованы, спасибо, все пожелания выполнены — до свидания. Однотипно. Да, начало молодой жизни было интересным. Все ново, а доступность лишь подливала масло в огонь. Сейчас, даже банальные книги доставляли больше эмоций. Конечно, по большей части эстетических — заинтересовать терзания героев с откровенного нихуя его могли максимум страниц на десять, но обложки современных работ давали восприятию некий восторг (как и отцу, заметив его с пакетом из книжного). Но дальше не заходило, как и у других занятий. Рисование? — нахуй это перфоманское дрочево. Рисование под кайфом? — честно, Гречкин пытался запомнить что делал, но усилия не оправдались. Новое нашлось случайно: просто знакомый вовремя обсуждал секс с проститутом. Склоняется ли в мужском роде? — не-ва-жно. Главное, что понятен смысл. Этого он не пробовал. Больше аргументов и не надо. — Слушай, Тоха, так же? А где ты его снял? *** Разве все в мире не шлюхи? Каждый продает какую-то часть себя. Пример: Алексей Макаров, который продает свое тело, потому что душа осталась где-то там. Годом ранее, на пешеходе, где перестало биться сердце сестры. Сука — судьба, которая дала ему работу заранее, зная, что присутствие пустоты убьет. Учитель православной культуры говорил, что при смерти человек становится легче на двадцать один грамм, так как это вес его духа. В тот день он лишился двадцати одного грамма веса и ангела. Бог хранит Россию, но, видимо, Макаров в эту Россию не входит. Ведь он продолжает сидеть в детском доме и зарабатывать продажей себя же. Теперь только для своего будущего, которого он не хочет. Но сделать что-то боится. Потому продолжает подстраивать выражение лица и обживаться постоянными клиентами. п о с т о я н н ы м и. Слезы заменились периодической бессонницей. Ночью снились особо дорогие сеансы, которые не хотелось вспоминать. Учителя начинали подозревать. Вероятно не то, ведь подросток может вернуться с синяками не только от особо буйного клиента. Но ничего не говорили. Поклон, благодарность, пожелание нормально следить хотя бы за остальными он посылал им невербальными сообщениями. Такой жизни он не желал никому. Мужчины, которые рассказывают, какие они крутые бизнесмены: перед женой особо не повыделываешься, поэтому приходят к проститутке повысить свою самооценку. Иногда женщины, в основном пожилые - лишенные внимания сильного пола, отзы́в сутенера на постояльцах. Потому что, Боже, Марк, что они с меня возьмут? Почку? Таким богатым отребьям кроме дырки ни черта не нужно. На новых, как в этот раз, он испытывал легкое предвкушение: побьет или же просто сеанс? Сутенер выжидающе сидел в машине, при вызове готовый защитить от — нонсенс — людей. Люди людей убивают, да, естественный отбор. Стук в дверь и щелчок ручки уже привычен. Отточенные движения: припуск халата, более открытая поза. Главное не смотреть в глаза. Тогда острое желание блевануть не сходит до конца времени снятия, потому что это невыносимо. Похоть, желание. В этих звериных впадинах не увидеть ничего другого, кроме жажды трахнуть незнакомого мальчишку. И, о, ирония судьбы, этот мальчишка — он. Сейчас сценарий не меняется. Свет приглушен настолько, что не видно даже кончиков пальцев рук, так что следить за посетителем удается только ушами. Хитрый план, который защищает его от восприятия глаз. Тихое шуршание ковра и шиканье — мужчина подходит на ощупь к кровати, спотыкаясь. Останавливается, окончательно привыкая к темноте, и трогает. Колкость о проверке зрения Леша оставил на окончание, все-таки легкий тык в глаз он не ожидал. Шел лишь самый отвратительный процесс — его трогали. Прикасались, изучая, надавливая, щипая. Нелепо долго останавливаясь на сосках, проводя ладонями по шее, нарочито задевая кадык. Пальцы клиента задевали пояс, не спускались ниже. Хорошо, что свет сделан почти на ноль. Не видят заебаного лица, прости, Боже, проститута. Спустя пару минут изучения, пояс был отброшен, а пальцы с, на минуточку, кольцами, ласкали член Леши. Серьезно, мэн? Нет, блять, серьезно?! Хотелось захохотать в лицо этого шута. Ждет, что будет и Макарову приятно? Ответки? В заявке был только секс, а не минет, прошу извинить и простить. Но, убогие движения окольцованных пальцев (Блядь, мужик, ты себе тоже с холодным металлом делаешь?) не заканчивались. Очередной хрен, которого, наверняка, дома ждет жена, выкинул сюрприз. — Не старайся, переходи к делу, — перевернувшись, Леша уткнул лицо в согнутые руки. Шуршание одежды за спиной. Вот и главная часть. Заебало, Господи, как же его это все заебало. В закладки идти не хотелось, этим баловались в детдоме, но, сценарий часто подкидывал наркодиспансер или же прекрасное общение с ментами. А поменять деревянный крест хотелось. Надо было бы переосилить себя и принести игрушки сестре. Сзади хмыкнули (Какой богатый словарный запас!), резко перевернув его лицом к себе, мужчина приступил к тому, за что откинул определенную сумму. Запоминалось ли это? Не более черточки, что в тебе побывал еще один хуй. Представление себя куклой - не более. Да, иногда физиология давала о себе знать, он даже мог ублажить свое тело, но это было… Отвратительно. Много-много раз одно и то же слово. Иногда, потом накрывало. Долго пытаешься смыть с себя следы чужих. Залечить эти мнимые ожоги уже было некому. Насколько можно было понять по ощущениям, мужчина был молодой, значит очередной золотой мальчик, который раскидывается деньгами. Но Макарову это и лучше, все-таки, идет это в его карман. Блатная молодежь. Как та мразь, которая лишила его семьи. Он мог давать лекции, почему мир подлый наебщик, где без денег ты сдохнешь. Спасибо, славный опыт. Губы к губам. Обмен слюной, который нахуй Леше и не нужен. Вместе с ними толчки ускоряются, подходя к логическому завершению. — Мой номер у вас, его должен был дать Марк, — нашаривая пульт, подросток включает освещение, заранее закрывая глаза, — если что, то свяж… — фразу затыкают очередным прикосновением губ. Желание взять с процентами появляется внезапно. Но вопрос весьма логичен: — Нахуя? — открывая глаза, Макаров замирает. Сука. Сукасукасука. Мир желает его кончины. Иначе это блядское совпадение понимать невозможно. Кирилл, мать его, Гречкин. Индивид, изученный досконально. Истерика подкрадывается внезапно. Как и слезы. Бить не хотелось — не было сил, так как он уже лежал в нокауте — его выебал убийца Лизы. Ха-ха, где-то отец так взял бабочку-дочь, а тут ситуация поинтереснее. Было больно. Физически уже нет, все-таки его знали в обширном кругу (воспитатели на старших закрывали глаза, ведь у них есть проблемы побольше — личного характера), но внутри что-то черствело. Морально он снова оказался в ошейнике у первого клиента, где правила работы впечатывались в него жирным стариком. Фигура перед ним минутно маячит и уходит. Как и спокойная жизнь. *** Оставив деньги, Кирилл нервно добирается до дома, немедленно ложась спать. Те испуганные глаза. Желание исповедаться у атеиста — нормально, да? Просто лиричные призраки прошлого пришли к нему с новой силой. А заснуть не удается. Ни в первую, ни в последующую ночь. Интригующе внутри что-то полумертвое дергается — паршиво. Нет, опыт был весьма неплох, но специфичен: ты будто ебешь тёплую куклу - оболочку, сделанную копию живого тела. Забавно. Вот и новые ощущения. Когда осознаешь положение человека, то принятие меняется. И много таких людей? Истерический смешок отбивается от стен, погибая в паркете. Значит, вот оно — невиданное? Так почему бы не продолжить? «Можно повторить сеанс?» Печатается легко, отправляется — тоже. *** С ознобом Леша пролежал ровно ночь. Проспав несчастный час, он ловил фантомные смешинки Лизы, видел ее пеструю куклу, купленную на первые вырученные деньги, но ощущал ровным счетом ничего. Потому что за время возможно точно проработать одну мысль: Ты один. Близких больше нет. А убийца спокойно снимает проституток, наверняка наслаждаясь своей легкой жизнью. Честно? — нихуя подобного. Макаров не будет отгонять от своего ангелочка назойливых поклонников, не будет слушать ее веселый лепет с первой ночевки у подруг. Потому что Лизы Макаровой, как человека уже не существует. Следовательно, не существует части его. Рабочий телефон проигрывает коротенькую мелодию. Из депрессии пора выходить, так как в него скоро будут входить. Нервный смех разрывает тишину полупустой комнаты — несколько пар глаз оборачиваются на него, но Леши немного до пизды. Серьезно? У убийцы еще хватило смелости это спросить? Да, желание убиться было, но не окончательно морально. Резко захотелось иметь рядом человека курящего — курить Макаров даже не пробовал, но иногда хотелось побыть в роли пассивного курильщика. Он. Блять. Спрашивает. Марк курит. Марк может купить выпить. Ну и пусть это отродье тогда прогуляется. «Через два часа там же» Отвечает он, параллельно набирая сутенеру: — Купи мне немного выпить. Сейчас будет непринятый клиент, проебаные деньги верну. После короткого «Ок» трубку положили. Спасибо, Всемогущему, хоть за умного продавца. *** Дверь не щелкнула. Было даже ожидаемо. — Узнал, да? — унижаться не хотелось, особенно перед личностью такой профессии. Все равно, даже, если этот парень забьет его в истерике, то на малейший отпор придет его охрана, так что хуже будет только ему. За дверью послышался тихий звук похожий на скулеж. Ну, приехали, блять. Скажите еще, что он там вскрылся. Легкая паника наступала и удваивалась, все-таки, на своей чахлой совести нести еще и суицидника не хотелось. Выбивать дверь? Это равняется калечить себя и, вероятно, сбить человека этой же деревяшкой. Не придумав ничего адекватного, Кирилл выдал: — Стукни два раза, если с тобой все ок. Тишина. — Иначе пойду тормошить твою собаку. — услышав задержавшийся двойной стук, Гречкин ухмыльнулся. Значит нервами сутенера дорожит. Но все равно было не по себе. Он вспомнил лицо той девочки, невольно вздрогнув. Все-таки они были похожи. Даже слишком. Может этот малец пошел в это из-за смерти? Или она выжила? Нет, в суде говорили про жертву. Сироты, да? Черт, надо было дело тогда прочитать. — Я не хотел убивать твою сестру. Да, суд был… Весьма лоялен из-за некоторых причин, но я не убивал. Молчание. Как там говорилось? Молчание знак согласия? — Ты убийца. — Слушай, я был под алкоголем, скажи спасибо, что ты сам остался жив. Но сейчас я за тебя волнуюсь. Ситуация выбешивала. Да, Кирилл Гречкин облажался, сев за руль в слегка веселом виде, но делал же он это не специально! Это было просто несчастное стечение обстоятельств — не более того. Домыслить ему не дали. За дверью раздался всхлип и звон бьющегося стекла, парень уже ринулся к двери, как его отшвырнул к стенке сутенер, взглядом направив в сторону выхода — нахуй с этого цирка. Кирилл был немного против, но Кирилл был так же в ахуе. Ебаное веселье. *** В этот раз медпунктом детского дома не обошлось. Руку пришлось нещадно зашивать, а психотерапевт прописал ему таблетки и еженедельный экскурс по потайным уголкам его сознания. Да, швы нужны, но мозгоправ был лишним. Еще и Марка пришлось вынужденно отправить в неожиданный отпуск, так как руку тревожить было нельзя в течение минимум двух недель. Бинты, вата, мазь, этот круговорот затянул на долгие три недели (Дорогие производители алкоголя, нихуя вы своим пойлом бутылку не обеззараживаете), а психолог отставать по доброй воле не хотел, чем и добавлял разнообразие в детдомовскую жизнь. Была дорогим человеком? — Да Сохранились воспоминания? — Да Боитесь ли Вы теперь автомобилей? — Нет Стали ли Вы причинять себе вред? «Я похож на психа, доктор?» Вопросы остались без ответов. Время сеанса подошло к концу. *** Парень пытается связаться с сутенером, с самим жиголо, но получает короткие гудки. Злость рвёт, но что-то не даёт ей выйти наружу. Не получить то, чего хочется тяжело. Чувствуется ли, что это все? — Навряд ли. Вселенная свила их канатами, хоть и привязанности не ощущается. Просто хочется, без всяких обоснований и причин. Даже поговорить. Другое не подходит. Ублажать себя под воспоминания истерики ночной бабочки — нормально. И снова гудки. *** Когда через полгода происходит это, он не удивляется. Да, постоянный клиент. Да, Марк, иди отдохни, он мне вреда не сделает, сколько уже с ним работаем. Он нет, его друзья — да. Ирония судьбы или с легким паром, господа. Их было трое. С лица капает непонятно что: кровь, слюна, слезы или же сперма. Попавшее в глаз семя не дает сконцентрировать взгляд, как и гематома. Завязывать. С этим надо уже завязывать. «Можно будет устроиться каким-нибудь бариста», — думает Макаров, пока люди уходят, — «На учебную жизнь давно должно хватить» Возле смятых купюр лежит телефон, взгляд цепляется за него не сразу, все-таки видеть нормально еще сложно. Номер в быстром наборе, так что Марк информируется молниеносно. Спонтанное решение, но набирается еще один номер. — Какого черта в час ночи? — неожиданно сонный голос бьется об ушную перепонку подростка. Неожиданно, что трубку вообще взяли. — Лучше бы убил меня. Изнасиловали там же, где трахал убийца сестры, прикольно, да? Слова летят на удивление легко. С накатывающей истерикой хочется смеяться. Зачем ему это говорить? Думаешь, что надавишь на совесть? — Блять. И гудки. Отличные слова, мог бы посмеяться. Хотя, если бы Леше сказали то, что и он, в такое время, то и он не был бы способен на большее. Хочется сложиться комком у кого-то на коленях. Теплых-теплых. И сделать вид, что ничего не происходило. Но рядом никого нет. Остается ждать наверняка вызванную куратором скорую. *** Кирилл, ожидаемо, не успел. Сердце бешено билось от выброшенного адреналина, хоть владелец тела не понимал на кой черт он приехал сюда. Ночная прогулка в домашних вещах, так как ему радостно оповестили об изнасиловании. Оповестила проститутка. Проститут. Нет - Жиголо. Приехали, мать вашу. Давай, Кирилл, еще жди адрес больницы, чтобы привезти туда мандарины в красной сетке. *** Спустя одиннадцать часов он заезжает к каким-то сомнительно-обворожительным армянам. *** Просыпается Леша в желтоватой палате. Простыня весело светит мишками с надувными шарами, а на подушку натянута наволочка из шведского магазина. Интересно, а чем будут лечить парня с растянутым задним проходом? Вся ирония России. В комнате пахнет мандаринами, хлоркой и Марком. Знакомый запах одеколона напарника уже приелся. — Ты принес? Поднятые глаза смотрят с едва уловимой тоской. Задержанный на опухшем веке взор быстро оседает на кафеле. — Гречкин. Сил выть нет. Остается лишь молча глядеть в потолок.