Глава 3. Лунные лилии
20 февраля 2026 г., 23:16
Комната Сакуры осталась почти такой же, как в день её отъезда. Книги на полке — по психиатрии, нейробиологии, фармакологии. Аккуратно застеленная кровать. На столе — засохший букет лилий.
Девушка долго стояла в дверях, прежде чем войти.
Дом ночью звучал иначе. Старые трубы тихо стонали. Дерево поскрипывало. Где-то внизу хлопнула дверь — вероятно, один из полицейских сменил пост.
Сакура сняла пальто, села на край кровати и посмотрела на свои ладони. Они всё ещё казались чужими. День прошёл как в тумане: допрос, взгляды, шёпот Ино в коридоре, таблетки для отца.
Она легла, не переодевшись. Потолок в темноте казался выше, чем в детстве.
Закрыть глаза было ошибкой.
Сначала — тишина.
Потом — звук капающей воды.
Сакура стоит в зимнем саду. Стеклянный потолок чёрный, как ночное небо без звёзд. Лилии распускаются слишком быстро, их лепестки будто дышат.
— Сакура, — голос матери звучит отовсюду сразу.
Она оборачивается.
Мать стоит среди растений. Лицо спокойное. Слишком спокойное.
— Ты ведь всегда всё контролируешь, — говорит она мягко. — Почему не проконтролировала это?
Сакура пытается сделать шаг — ноги не двигаются. Пол под ней превращается в воду. Холодную, густую.
— Ты хорошая дочь, — продолжает мать. — Хорошая. Послушная. Умная. Всегда правильная.
Лилии начинают темнеть, их лепестки покрываются алыми пятнами.
— Но почему тогда… — голос меняется, становится резче, — ты так хотела тишины?
Вода поднимается до колен. До груди. До горла.
Мать подходит ближе. Её глаза — пустые, стеклянные, как крыша над ними.
— Ты ведь была дома, — шепчет она.
Сакура открывает рот, чтобы возразить.
И кричит.
Она проснулась с тем же криком.
Комната была настоящей. Темнота — настоящей. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.
Дверь распахнулась.
— Сакура-сан!
В проёме стоял Сай.
Он, видимо, дежурил внизу — рубашка без пиджака, рукава закатаны, чёрные волосы растрёпаны сильнее обычного. В глазах — тревога, не скрытая профессиональной маской.
— Всё в порядке? — он сделал шаг вперёд, но остановился, будто боялся нарушить границу.
Сакура попыталась ответить, но воздух всё ещё рвался рывками.
— Сон… — выдохнула она. — Просто сон.
Сай медленно закрыл дверь за собой.
— Вы кричали.
Она провела рукой по лицу и только тогда поняла, что плачет.
— Извините.
— Не извиняйтесь, — тихо сказал он.
Он подошёл ближе, но не слишком. Достаточно, чтобы быть рядом. Недостаточно, чтобы вторгаться.
— Хотите воды?
Сакура кивнула.
Пока он наливал воду из графина на её столе, она смотрела на его профиль. Чёткий, спокойный. Сосредоточенный даже в простом движении.
Он протянул стакан. Их пальцы коснулись — случайно, на секунду дольше, чем нужно.
— Кошмары — нормальная реакция на травму, — сказала она автоматически, словно читала лекцию. — Подсознание пытается восполнить недостающие фрагменты.
Сай сел на стул напротив кровати.
— А если фрагменты есть? — спросил он.
Сакура посмотрела на него.
Вопрос прозвучал странно. Глубже, чем должен был.
— Тогда мозг пытается их переосмыслить, — ответила она тише.
Повисла пауза.
— Я не должен находиться здесь, — произнёс Сай после мгновения. — Это не по протоколу.
— Почему вы остались дежурить?
Он пожал плечами.
— Особняк большой. Мало людей. И… — он замялся, будто подбирал формулировку, — вам тяжело.
Простое признание. Без пафоса.
Сакура вдруг ощутила, как напряжение внутри чуть ослабевает. Кто-то видит её не как объект допроса, не как возможную подозреваемую, а как человека.
— Вы всегда так нарушаете протокол? — попыталась она улыбнуться.
— Только если считаю это правильным.
Он смотрел прямо, открыто. Без давления, без оценки.
Впервые за весь день Сакура почувствовала не холод, а тепло. Незначительное, осторожное — как первый луч света под стеклянной крышей зимнего сада.
— Спасибо, что пришли, — сказала она.
— Я услышал крик.
— И всё же.
Он поднялся.
— Попробуйте поспать ещё. Если снова станет плохо — я рядом.
Он уже был у двери, когда Сакура тихо спросила:
— Сай… вы верите, что я не причастна?
Он замер, повернулся.
В его взгляде не было сомнения. Но и полной уверенности — тоже.
— Я верю, что вы сейчас страдаете, — ответил он честно.
Это было больше, чем формальное утешение. И меньше, чем оправдание.
Дверь закрылась мягко.
Сакура легла обратно, глядя в темноту.
Сердце постепенно замедлялось.
Где-то внизу тихо скрипнула ступенька — Сай возвращался на свой пост.
И впервые за эту ночь Сакура подумала не о матери.
А о том, как тепло было его руке.
