Начнем с нуля

Уставшая, но счастливая Тина заходит в свою гримерку. Все выступление она мечтала обнять свою кроху, сегодня она впервые оставила ее без себя. Этот вечер одновременно и боль и праздник, ведь это их первое длинное расставания и она впервые после родов вышла на сцену. За десять минут выступления она поняла, что без дочери она задыхается. Поэтому сразу же побежала к ней. Ее встречают обеспокоены, испуганные лица Паши и Алины, а няня забилась в угол и плакала, обнимая себя за плечи. — Что случилось? — с ее лица исчезла улыбка. Взгляд упал на колыбель… пустую… внутри все холодеет и сердце начинает колотится в бешеном темпе. Нет, она не верит. Медленно подходит не отрывая взгляд и замирает на мгновение. Она не может понять, что случилось… не может… не хочет… Резко оборачивается и снова сталкивается со взглядами, которые молча наблюдают за ней. — Где? — голос начинает дрожать, — Где моя дочь? — срывается на крик. — Это что шутка? — из уст вырывается нервный смешок. — Тина, только не нервничай, извини… няня отошла на несколько минут, — начинает Паша, но она ничего не слышит. Она слышит плач своего ребенка… перед глазами туман, но она срывается с места, отталкивая от себя друга и выбегает из гримерки. Она постоянно бежит, заглядывает в каждую комнату, в каждый кабинет, зал, щель, ищет ее и кричит… На лице водопад из слез, руки дрожат, ее охватывает паника. Останавливается на минуту, оглядывается вокруг, размазывая свои слезы по лицу. Все идет кругом и она закрывает уши, потому что уже не выдерживает, она ее слышит… она так близко и так далеко. — Где? Где? Где? — рвет на себе волосы и снова бежит. Голубое платье путается в ногах и она бессильно падает, разбивая колени, и ее ожерелье рассыпается на мелкие частицы, создавая звонкой звук, бусинка за бусинкой… падая на пол… так же, как и ее слезы. — Пожалуйста верните мою дочь! Я умоляю, — рыдала Кароль, — моя маленькая, — кричит она и ее голос врезается в каждое сердце, даже недруги покрываются мурашками и предлагают свою помощь. Что может быть больнее, чем крик матери? — Лисенок мой... Верните! Я же ничего никому плохого не сделала, я вам все отдам, — хватает за руку Потапа, который наклонился к ней, чтобы ее поднять. — Тиночка, девочка, успокойся, — успокаивал Потап. — Дайте вдохнуть ее запах! - переводит взгляд на коллег, собравшихся рядом. - Алиса!!! Я прошу… она такая маленькая… Паша, прибегает к ней, и падает рядом, обхватывает руками ее лицо, — родная моя, все будет хорошо, мы ее найдем, все будет хорошо, — шепчет ей, прижимая ее к своей груди. — Паша она без меня не уснет, — крутит головой в стороны, — не уснет, — судорожно вздрагивает. — Идем в гримерку, — помогает ей подняться и забирает под взгляды коллег. Всех просит разойтись и не разносить то, что видели. Кто может, то помочь объяснить иностранным коллегам ситуацию, ведь здесь собрались не только украинские звезды, но и иностранные, из разных стран мира. Десять минут длилось ее выступление, десять минут ее не было рядом, но этого времени хватило, чтобы похитили малышку. Она не понимает, кому и зачем это понадобилось и куда вообще смотрела охрана. Дождь стучит по окнам, капли тихо катятся вниз. Тина сидит у окна. Нет не Тина, Таня, разбитая, наивная девочка. От ее макияжа не осталось и следа. Все краски смешались и размазались по лицу, глаза красные от слез, волосы растрепаны. Она смотрит в пустоту, она смотрит в никуда… и кажется совсем неживая. Прижимает к груди плюшевого мишку ее дочери и вдыхает запах, запах молока… и спелой вишни. Так пахнет ее кровинка. Ее девочка. Паша бегает по павильону, разговаривает с полицией, а Алина перебирает списки гостей, ища подозрительных лиц. — Алин, — зовет девушку — Да, слушаю тебя, — подходит ближе и приседает напротив, беря ее за руки. — А Д-дан есть в списках, — растерянно бегает глазами. — Сейчас посмотрю, — удивленно берет списки и ищет фамилию Балан, — да есть. — Нет, нет, — хочет встать, но боль в голове не дает и она покачивается, в последний момент хватаясь за стол. — А к чему здесь он? — Алина дает стакан воды. — Стой, только не говори… — Да, — щурит глаза и растирает висок. Внутри все сжалось в тугой узел. Он снова появился в ее жизни. Ее страшный сон. Вытерев слезы, Тина молча переоделась. Она надела черное удобное платье до колен, которое подчеркивает ее фигуру, белые кроссовки, завязала пучок на голове и в сильный дождь, без зонта, она выбегает из помещения и несется в знакомый ей район. Сбивая прохожих, сквозь дороги, на красный свет, не глядя по сторонам. Машины пищат ей в след, но ей все равно. Перед ее глазами только ее забавная девочка, с кудрявыми светлыми волосами с рыженьким оттенком и карими глазами. Ее светлое личко, которое с самого первого дня дарит всем улыбку. Удивительная ее девочка. Поднимается на 8 этаж, останавливается напротив его квартиры. От недостатка кислорода и сил у нее кружится голова, но она не сдается. Тяжело дыша нажимает на звонок. Тогда еще раз и еще раз... Она слышит как плачет ее ребенок, поэтому нет сомнения того, что она здесь. — Дан! Немедленно открой! — Начинает барабанить своими кулачками в холодные двери. — Верни моего ребенка, ты слышишь? - в ответ тишина. - Я знаю, что ты здесь, открой немедленно! Иначе я вынесу эти двери! — Тина, — послышался его холодный голос, — уходи. Я ее тебе не отдам. Это и моя дочь. И она будет со мной! — Дан, Дан, я не смогу без нее. Ты не имеешь права разлучать мать с ребенком! — А ты имела право разлучать с отцом? И слова не сказала, — ударил кулаком об стену. — Потому что ты этого не заслужил! Это только моя дочь и не чья больше! — кричала Кароль. Они никогда не были близки. Она его любила, а он ее ненавидел. Ему не было легко. Ему больно... сильно... увидев ребенка, его взяла злость и желание побыть со своей девочкой. Сейчас его сердце разрывалось, с одной стороны плачет дочь, а с другой ее мать, женщина которую он не любит, по крайней мере себя в этом убеждает. Он не умеет любить. Уверен в этом. Уверен. — Дан, ладно если тебе все равно на меня, — Тина от недостатка сил съехала по стене вниз на холодный пол, — пожалей Алису. Слышишь, она плачет, ее лицо все покраснело, посмотри, на теле красные пятна, сейчас начнутся судороги, я знаю ее… - уже перешла на шепот, - она без меня не успокоится... прошу, — захлебываясь слезами умоляла Тина. Дан вернулся к дочери. Он качал на руках ребенка, но все бесполезно. Она плачет и как казала Тина, покрылась красными пятнами. — Господи, Дан, что ты делаешь? В кого ты превратился, — прошептал Балан и положив младенца на кровать, пошел к двери, Тина уже не кричала, не было сил. Он открыл дверь и увидел девушку почти без сознания. Она была вся промокшая от дождя и разбита. Она сидела на холодном полу, одной рукой опираясь на стену, а другую положила себе на грудь. Ей было трудно дышать. Через слезы и истерику она не могла вдохнуть воздух. — Тина, Тиночка, — подбежал к ней и обхватил ее лицо руками, — слышишь меня? — Моя девочка, — прошептала она, закрыв глаза. И в тот же миг бессильно упала прямо ему в руки. — Извини меня, — Дан взял ее на руки и занес в квартиру, положил на кровать и налил воды, — держи, — протянул ей стакан. Он посмотрел на неё, такую маленькую, хрупкую, нежную, испуганую… Только сейчас он осознаёт, что наворотил.. понял свою ошибку.. но не слишком ли поздно? — Пожалуйста, — судорожно дыша повторяли ее губы, — верни, пожалуйста…