Начнем с нуля

Дан принес малышку. Дрожащими руками Тина взяла дочь и прижала к себе, испуганно сжавшись и непроизвольно отодвинувшись на край кровати. Она нежно кончиками пальцев провела по ее лицу, вытирая ее слезки. Тогда взяла маленькую ручку, сжатую в кулачок, и подвела к губам, целуя каждый пальчик. Она вдыхала каждую клеточку своей дочери, родной запах, и прижимала все сильнее и сильнее к груди. До сих пор не веря, что она рядом. — Мама рядом, уже все хорошо, все хорошо, — шепотом повторяла ей снова и снова, успокаивая дочь и себя… Через несколько минут маленькое чудо успокоилось, время от времени вздрагивая на ее руках. Дан, отдав дочь, вышел из комнаты и сполз по стене, закрыв лицо руками. Больно. Больно слышать ее безмолвное рыдание, ее всхлипы, ее шепот. Внутри что-то хрустит и ломается. Его лед начал таять и его сердце начинает вспоминать, что такое любовь. Покормив дочь, Тина положила ее рядом на кровать и обхватила одной рукой. Она боялась закрывать глаза и на секунду, все наблюдала как засыпает ее солнышко. Вздрагивала от каждого шороха. Но недавний стресс повлиял и она вместе с дочкой погрузилась в сон, в тревожный сон, но уснула. Она проснулась от сильной головной боли. Еще в комнате было темно. Кароль осторожно, чтобы не разбудить ребенка, встала с кровати и вышла из комнаты. Возле дверей встретила мужчину, который заснул, склонившись на колени. Она сглотнула и опасливо посмотрела на Дана. — Ты куда? Что-то случилось, еще ночь, — потер лицо руками и удивленно взглянул на девушку. — Нет, я… я воды хотела, — переминаясь с ноги на ногу прошептала Тина, опустив глаза на руки в которых держала мишку дочери. Инстинктивно взяла с собой. — Идем, — Дан поднялся и пошел вперед. Тина сглотнувши пошла за ним. Яркий свет резко ударил в глаза от чего Тина зажмурилась и пошатнулась от боли. — С тобой все в порядке? — взволнованно спросил, — ты бледная. — Все хорошо, — села на диван поджав ноги под себя и слегка улыбнулась. Ее тело дрожало, было сжатое, внутри был страх. От чего боль усиливалась, но она молчала, уверяя себя что скоро пройдет. Сильная. Не хотела показывать свою слабость перед ним. — Тина, — сел напротив нее на корточки, — почему ты не сказала, что беременна? Ты должна была сказать… — Серьезно? — перебила его, — кто ты такой, что я перед тобой что-то должна? — Я отец, — смотрел прямо в глаза девушки, которая мгновенно поменялась в лице. — Ты отец? Не смеши меня, ты не заслужил быть отцом для моей дочери. Ты уже забыл, как ты со мной повелся? — перешла на крик. — Я могу напомнить! Я не забыла! — из глаз потекли слезы, — и никогда не забуду! — Черт, Тина, — резко встал и отошел, взявшись за голову, — прости, прости, прости, ааа, — нервно рвал на себе волосы. — Думаешь мне было легко? Я себя ненавижу! Я просил тебя не любить меня, не смотреть на меня такими глазами, не подходить, но ты все равно проявляла ко мне тепло, любовь, заботу... — А, то я в этом всем виновата? — нервно засмеялась. — Нет! Просто я не заслуживаю твоей любви! — А ребенка ты заслуживаешь? И ты решил у меня ее отобрать? Почему, почему, — рыдала Тина, закрыв лицо руками, — почему ты ее украл? Я думала никогда ее не увижу, никогда… — Прости… я как увидел тебя с ней, ты ее кормила, внутри что-то оборвалось… — он оперся руками на стол и опустил голову вниз, — а потом подошел ближе, никого не было, ее глаза такие карие-карие… мой мозг будто выключился. Она как лучик солнца в моей темноте, понимаешь? — Дан, — спокойным тоном, — ты знаешь что в год пропадает более 8 тысяч детей. Часть из них увозят за границу, в другие семьи, — голос дрожал, — часть продают на органы и их родители больше никогда их не увидят. Никогда! Страшные вещи! У меня мир рухнул, когда я не обнаружила ребенка в колыбели, — она смотрела куда-то вперед себя и вся дрожала, вспоминая недавние события. — Я об этом не думал, — подошел к ней и взял ее за руки. — Это мой первый ребенок, мне просто хотелось побыть рядом, — шепотом. — Если бы я не поняла, что это ты, ты бы мне вернул дочь? — подняла взгляд на мужчину и замерла. — Наверное… она плакала, постоянно, я хотел… но ты сама пришла… думал сам справлюсь…— он путался в словах, ему было трудно говорить. — Тина, ты простишь мне когда нибудь? — Не знаю, не знаю, — зажала пальцами глаза и вытерла слезы, успокаивая себя. Ему хотелось подойти к ней, обнять, успокоить, поцеловать, забрать всю ее боль. Но между ними не те отношения, не может и не умеет… не умеет проявлять чувства, не знает как. И вообще она не подпустит к себе его, после всего, что он натворил. Боль. Нету слов, лишь боль. Немая картина. Сидят молча в разных кутках комнаты и дрожат в своих мыслях… — Ты хотела воды, — вспоминает Дан и поворачивается к ней. Но сразу затихает. Тина опершись в диван, придерживая голову рукой, уснула. Мужчина осторожно положил ее на подушку, накрыл одеялом и сел рядом, закрыв глаза.

***

— Доброе утро, — Тина открыла глаза и увидела Дана с Алисой на руках. — Давно проснулась? — Доброе, — нежно улыбается девушке, — полчаса назад. — Нужно ее переодеть, — она попыталась подняться, но головная боль не ушла и она почувствовала резкую боль в груди. В глазах потемнело. Кароль зашипела от боли и села обратно на диван. — Что с тобой? — положил дочь, обклал ее подушками и подошел к Тине. — Сейчас пройдет, — зажмурив глаза прошипела. — Тина, — лодошкой прикоснулся к ее лбу, а потом щечек, — у тебя жар, — взволновано сказал. — Все хорошо, нужно переодеть, — тараторила девушка и попыталась снова встать, но сразу начала падать. Дан в последний момент ловит Тину обеими руками. Второй раз за сутки. — Малыш, — впервые выскочило из его уст. Он обнимает ее за талию одной рукой, а второй убирает волосы, которые закрыли её лицо и нежными прикосновениями проводит по ее скулам. «Какая красивая», — пронеслось в его мыслях. Аккуратно кладет ее на диван, бежит на кухню, берет стакан холодной воды и со стола хватает телефон. Опускается на колени перед ней и, смочив руки водой, обмачивает Тину. Девушка начала приходить в себя тяжело дыша. — Все хорошо. Просто дыши. — придерживает затылок, помогая выпить воды. — Просто дыши. Медленно. Ты как? — гладит ее пшеничные волосы. — Спасибо, уже лучше, — из глаз ручьем покатились слезы. — Что у тебе болит? — нежно спросил, целуя ее пальчики. — Грудь, — отвела взгляд, — это из-за молока… — Я вызову врача. — Нет, нет, нет, — не сводила с него встревоженных глаз. Дан молча отошел и набрал номер знакомого врача. Через полчаса врач уже осмотрел Тину. Они отошли в другую комнату, — что с ней? — Дан, у нее был сильный стресс? — Да, — потер лоб. — Она недавно родила, кормит грудью, из-за стресса пошел сбой. Она может потерять молоко. Уже пошло воспаление, поэтому поднялась температура. Я выписал ей жаропонижающий препарат, при сильных болях обезболивающее, — показал запись на бумаге, — и каждый час пусть прикладывает ребенка к груди, так больше шансов сохранить молоко. И обязательно спокойствие, хорошие эмоции и никакого стресса. — Хорошо, спасибо большое, — пожал руку врачу. Дан вернулся в комнату. Тина держала на руках Алису и игралась ее пальчиками. — Я пойду сейчас в магазин, куплю тебе лекарства, еще что-то нужно? — Нет, мы домой поедем. — Тина, тебе надо лежать. В Зазимье ехать больше часа, я тебя никуда не отпущу. Я хочу чтобы мама моей дочери была здорова, - выделил последнее слово. — Еще пару часов назад тебе было плевать на меня, — прошептала Кароль себе под нос. — Что ты говоришь? — переспросил Дан, надевая толстовку. — Говорю как скажешь, — показала ему язык, — позвоню Паше, пусть соберет все необходимое для дочери, заедешь заберешь. — Хорошо, тебе что-то? — Нет, не нужно, — подняла Алису над собой и поцеловала сначала в одну щечку, потом в другую, — да зайка, — улыбнулась ей. Через несколько часов вернулся Дан, положил ключи от машины на тумбочку и поставил пакеты на стол. — Вот Паша передал, — протянул сумку девушке, — ты чего так смотришь? — Смотрю, нет ли синяков на лице, — засмеялась Тина забирая сумку, — не получил от Пашки? — Ну он хотел, но ему не удалось, — засмеялся Дан. — Ну а если честно, то я думал он меня убьёт. И правильно бы сделал. — Налил в стакан води, взял таблетки и поднес Тине. — Спасибо, — выпила лекарство и отдала стакан. — Я так понял, ты Паше не рассказала о деталях появления Алисы? — Нет, — отвела взгляд на дочь, доставая яркие бодики и крошечные носочки. — Спасибо, — накрыл маленький кулачок своей рукой и грустно улыбнулся смотря на Лисенка.

***

— Ты очень мало поела, тебе точно лучше? — взволновано спросил, забирая тарелку из рук Кароль и ладошкой дотронулся ее лобика. — Да, все хорошо, спасибо. Тина лежала на диване и наблюдала, как Дан игрался с малышкой. Она что-то весело ему щебетала размахивая ручками. — Да, да, моя маленькая, — держал на руках ребенка, и внимательно слушал ее рассказ, — я тебе тоже расскажу очень много сказок, принцесса наша, — поцеловал в щечку, — мама не обижала, пока папы не было? Тина резко посмотрела на Дана и надув губки бросила в него подушкой, — та я же пошутил, — смеялся, убегая от Тины. — Я зараз тебе дам, пошутил он, — бросилась за ними. — А ты куда собралась, — неожиданно остановился и одной рукой резко ее схватил за талию. Ее блузка завернулась и его рука коснулась ее нежной кожи, от чего ее тело покрылось мурашками. — Я… — испуганно бегала глазами по его лицу. — Тебе нужно лежать, — его голос был до мурашек нежный, а его пальцы на ее теле теплые. Они были так близко, что она чувствовала его дыхание на себе. Пара так бы и стояла неподвижно если бы маленькая не начала плакать. — Алиса, — придя в себя Тина взяла дочь на ручки, — наверное проголодалась. Девушка села на диван, смущенно расстегнула верхние пуговицы блузки и отвернувшись от мужчины приложила дочь к груди. Девчонка аппетитно причмокивала и легонько толкала Тину кулачком. Дан сел сзади и положил руки на ее плечи, нежно спустился вниз по рукам. — Дан, — она вздрогнула, — не нужно, — одними губами, закрыв глаза, — мне страшно, — мигом закрыла рот рукою. — Прости. В тот вечер они уже не виделись. Тихо разошлись по своим комнатам. Утром Тину разбудило яркое солнце, которое заполнило всю комнату. Дождь наконец-то закончился. Девушка повернулась к дочери, но ее не было рядом. Она резко подорвалась с постели и испуганно бегала глазами по комнате, — нет он не мог, не мог…