Хороший способ начать жизнь в новом году

Поздняя осень напоминала о себе сильным ветром, утренним морозом и ранней мрачностью. Холода прятались за ближайшими горами, и это означало, что следующие несколько месяцев вылазки из квартиры станут непозволительной роскошью. На маленькой кухне единственным источником света служила солевая лампа, которую Баки притащил из очередной миссии в Европе. Она светила странным желто-оранжевым светом, имела кривую форму и больше походила на огромный нелепый камень. Может, Питера и заинтересовала бы история этой штуки, если бы она, например, хоть отдаленно напоминала валун из «Индианы Джонса». В жизни же эта лампа не казалась ему даже чуточку привлекательной. Вот и сейчас, сидя за столом, Питер смотрел поверх лампы, не замечая прекрасный источник света, и уплетал французские тосты. Его полусонный взгляд блуждал по тёмным стенам и никак не фокусировался на чем-то одном. Похоже, паучьи инстинкты спали, пока рядом был Баки. А может, спал и сам Питер. — Как насчет греческой кухни на ужин? — тихо спросил Баки и улыбнулся, заметив, как Питер едва вскинул подбородок. — А? Какой ужин? — Сегодняшний, куколка. — Прости, — Питер потер глаза. — Я обещал Мэй, что сегодня поужинаю с ней. К тому же завтра у меня важный семинар по философии, а в пятницу защита исследовательской работы по биоинженерии. — Как насчет греческой кухни на пятничный ужин? Питер проскрипел зубами, невнятно что-то протараторив. Его взгляд наконец-то сфокусировался на пожелтевшей поверхности икеевского стола. Баки, подняв брови, уставился на замершую фигуру и в непонимании сидел секунд двадцать. Этого времени вполне хватило, чтобы проанализировать ситуацию и понять, что там бормотал Питер. — Ладно, значит субботний, — подхватил Баки и потянулся к чашке с кофе. — Скорее воскресный, — виновато сказал Питер. — В субботу у Неда вечеринка, и я обещал быть там. — Собираешься тусоваться до самого утра? — Максимум до двух часов ночи, а потом поеду домой. В этот раз никакого Бронкса, обещаю. — Домой к Мэй? — К себе домой, — буркнул Питер, подняв взгляд на Баки. — У меня всего один дом. Куда еще я могу пойти в два часа ночи? — Сюда, — Баки оглядел темную комнату, а потом снова уставился на солевую лампу. Прекрасная штука всё-таки. — В смысле... — Но это же твоя квартира. — Она может принадлежать нескольким людям сразу, знаешь, — Баки улыбнулся так очаровательно, как только мог. — Если ты наконец согласишься переехать ко мне. Глаза Питера округлились, и он в один миг превратился в того неуклюжего подростка, каким Баки встретил его впервые. Он нервно натянул рукава синей толстовки с эмблемой университета. Его лицо в свете солевой лампы напоминало кадры из фильмов ужасов. От этой мысли улыбка сползла с лица Баки. Паника лишила Питера возможности говорить. Во всяком случае именно так решил Баки, потому что не получил ответ на своё предложение съехаться. Эта попытка не была первой, но обычно Питер не молчал. Он мог перевести тему или же в сотый раз объяснить, почему не может ответить согласием на такой простой вопрос. Однажды от неловкого разговора его спас звонок Мэй. Но сегодня, вопреки всяким ожиданиям, всё пустое пространство занимала звенящая тишина. Ладно хоть французские тосты получились вкусными. — Так значит, греческая кухня тебя устраивает? — Только не злись на меня, — быстро протараторил Питер, не услышав вопроса. — Если не любишь греческую кухню, так и скажи. Когда я злился из-за твоих странных пристрастий в еде? — Ты каждое утро жаришь хлеб в яйце старым дедовским способом, и я тут странный? Да и я не о еде. — А о чем? — Я не могу к тебе переехать. — Знаю, знаю. Старк меня не одобряет, ты не хочешь потерять грант на обучение и не уверен, что в этой квартире уместятся все твои замечательные вещи. Я всё понимаю, но попытка не пытка. — То есть все в порядке? Ты не злишься? — Если бы я злился, твоя Звезда Смерти, — Баки старательно изобразил кавычки пальцам, — случайно упала бы на пол. Звезда Смерти из Лего спокойно стояла на тумбочке на специальной подставке рядом с телевизором во избежание страшных ситуаций. В отличие от Питера, Баки на самом деле боялся, что эта неловкая конструкция рухнет и завалит дешевым пластиком весь пол. Ему уже выпал шанс узнать, что и для суперсолдата наступить на маленькую вредную деталь больнее, чем ходить по гвоздям в духе индийских монахов. Испытывать этот опыт ещё раз не было никакого желания. Питер ненароком оглянулся на Звезду Смерти, попытался разглядеть её очертания в темноте, чтобы убедиться в словах Баки. А когда повернулся обратно к Баки, уже не выглядел таким испуганным и обеспокоенным. Если кого-то и мог успокоить вид Звезды Смерти, то это его. — И я бы продал чёртову кровать, — продолжил Баки. Он уже и сам не знал, что и кому доказывал. И доказывал ли или вёл себя, как пассивно-агрессивный засранец. — Она только место занимает. — Да брось, тебе нравится эта кровать. — Нет, не нравится. Никакой поддержки для поясницы, хлипкая спинка, а матрас все время так прогибается подо мной, будто я сотню кило вешу. — Так ты и весишь. Баки прищурится. — А вот пол такими комплиментами не разбрасывается. — Вот же ты дед, а, — протянул Питер. Он так ловко и быстро поднялся со стула, что даже Баки с его реакцией суперсолдата не успел среагировать. Мягкие горячие губы коснулись колючей щеки. Через несколько секунд Питер уже надевал кроссовки у входной двери. Он снова сбегал от ответа. Или от ответственности. Если честно, Баки не очень понимал от чего бежит этот мальчишка. Знал только, что он всегда возвращается к нему, в эту квартиру и в ту самую кровать. Баки, глядя ему вслед и улыбаясь, лишь надеялся, что однажды Питер сдастся. Не зря же он отвел ему целую полочку в шкафу.

***

Нет в жизни ничего более бесполезного, чем одинокий вечер вторника. Просидев полдня у телевизора, к шести часам вечера Баки устал даже от футбола. От скуки он поглядывал на Звезду Смерти и на контейнер с оставшимися деталями, но трогать не стал. Все-таки есть в этой квартире вещи, которые принадлежат сугубо Питеру, и несобранный конструктор как раз был одной из таких. И, кажется, пылилась эта вещь здесь уже очень и очень давно. Плюнув на брошенный на полпути к цели конструктор, Баки решил исполнить своё утреннее желание — устроить себе греческий ужин. К счастью, до ресторана с греческой кухней было рукой подать. Холодная осень не располагала к длительным прогулкам. Моросящий дождь заставлял жмуриться, от ветра мерзли уши. Баки задрал ворот коричневой кожанки, чтобы мелкие капли не попадали за шиворот. Он укладывал ещё горячий ужин в задний кофр, раскрашенный в серебристый и черный цвет под стать мотоциклу. Аромат от свежеприготовленных свиных Бризолес просачивался даже через призванную сохранить тепло упаковку. Рядом с пакетом он аккуратно уложил бутылку греческого Mythos и комплимент от шефа — шашлык из баранины в биоразлагаемой упаковке. Этот набор предвещал хороший, пусть и одинокий ужин. Не успел Баки захлопнуть крышку, как вдруг что-то грязно-белое метнулось ему в ноги. Грозный мужчина, стоявший у водительской кабины небольшого грузовика, пальцем указывал на грязный комок и громко ругался, жалуясь молодому, одетому в униформу парню, который из последних сил держал огромную коробку, стоя на шатких ступенях. — …Надоела эта белая гадость. От самой Индианы увязалась, и никак не мог её выгнать. Высадил посреди дороги, в пустоши какой-то. Думал всё — больше никаких кошек, тишина и покой. А через пару часов она сбила кепку с моей головы. Вот видишь царапина какая. А кровищи-то было! Мстительная сука эта… Баки опустил взгляд к ногам. Грязно-белый комок терся об его джинсы и мурлыкал. Тревожно как-то, подумал он и присел на корточки. Кот сразу же начал тереться о металлическую руку, спрятанную под перчаткой. Баки в ответ легко почесал коту голову, и вот тогда, доверившись, кот поднял на него свои глаза. Ярко-голубые они выделялись на фоне грязной морды и испачканного невесть в чем носа. Маленькое тельце дрожало, и Баки подумал, что кот не ел, наверное, с самой Индианы. — Я тоже совсем один этим вечером, — Баки улыбнулся коту. — Будешь моим другом? Кот, заурчав громче, запрыгнул ему на колени. Мокрые лапы оставили следы на джинсах. Наверное, будут пятна, но кого это волнует? — Любишь баранину? — спросил он. Кот продолжил мурчать, просовывая любопытный нос под куртку. — А как тебе идея прокатиться на мотоцикле до ближайшей ветеринарной клиники? Я слышал, послушным пациентам дают лакомство. Мокрые прикосновения чувствовались так четко, что Баки поморщился. Но тихое мурлыканье успокаивало, так что, осторожно придерживая ношу, он сел на мотоцикл и завёл мотор. Животное даже не испугалось. Ему сложно было представить, как это ехать с котом на мотоцикле. Кот выглядел таким уверенным, удобно устроился под курткой и даже закрыл глаза, и Баки решил — как-нибудь справится. — Кстати, меня зовут Баки. А у тебя есть имя?

***

— Альпин, нет! Первые несколько часов Баки произносил эту фразу чаще, чем любую другую за всю свою жизнь. Оказавшись в его квартире, кошка (оказалось, что всё-таки это девочка) сразу же начала вести себя так, как будто жила здесь с рождения. Она прошлась по всем поверхностям, посидела на всех стульях, облизала солевую лампу и, если бы на столе стояли тарелки, то она поела бы из каждой. Когда Баки ужинал, она едва не утащила огромный кусок свинины и, понюхав открытую бутылку пива, хотела столкнуть её со стола. Ближе к часу ночи, когда Баки собирался спать, Альпин успокоилась. Заметив, что хозяин (Баки искренне надеялся, что она приняла его как хозяина) возится с подушкой и одеялом, она легла на диван, стоявший в кухне-гостиной, и, положив голову на подлокотник, закрыла глаза. В попытках оказаться в царстве Морфея Баки провел больше часа, а потом, устав, взял подушку и одеяло и устроил импровизированную постель на полу слева от дивана. По привычке он включил телевизор — в этот раз по спортивному каналу транслировали бильярдный турнир: не так интересно, как футбол, но и не так нудно, как гольф или настольный теннис, а значит этот вид спорта одинаково идеально подходил как для бессонной ночи в одиночестве, так и для здорового восьмичасового сна под странное жужжание из ящика. Без Питера он всегда так засыпал: на холодном полу под тупые телевизионные шоу, долго ворочался, прежде чем резко вырубиться. Странная привычка, о которой Питер, к счастью, не знал. Поэтому даже не пытался придумать тысячу способов, чтобы разобраться с такой ерундой. Баки и без него понимал, что есть один единственный и совершенно безболезненный способ решения проблемы, но Питер пока на него не соглашался. Парень в красной кепке улыбался с экрана, наблюдая за своим соперником. Игра была в самом разгаре, такой накал страстей, что хватило бы на несколько серий любовной драмы. Этот же накал здорово отвлекал от всех тех лишних мыслей, что крутились в голове и мешали спать. Наконец-то он не думал о том, по какой причине Питер не хочет жить с ним, а только гадал, кто всё-таки выиграет партию. С этими ожиданиями он и уснул, не особенно заботясь об удобном положении головы и рук. А во сне он бегал от огромного бильярдного шара, который с разной периодичностью превращался в пакмана. В конце концов, тот его догнал, зажал в углу лабиринта и, открыв рот, коснулся его носа кончиком шершавого языка. Язык ощущался странно, как будто он не был полметра в длину и принадлежал существу меньшего размера, чем проклятый гигантский бильярдный шар с пастью пакмана. Из-за резкого контраста ощущений и видимых размеров сон сломался. Тени лабиринта сгущались, шар-пакман становился меньше, а вместе с ним пропадала и та ощутимая разница. Наконец всё почернело, стало темно, как будто под потолком лопнула лампочка, и только прикосновения теперь уже невидимого языка казались яркими вспышками. Шершавый язык окончательно вытащил Баки из ночного кошмара, заставил открыть глаза и щуриться от света телевизора. В мелькании телевизионных кадров сидящая рядом с Баки Альпин выглядела как таинственный зверь. Тычась носом в колючую щеку, она не забывала облизывать кончик носа. Баки совершенно не понимал, в чем дело. Может, она решила, что он умер и теперь его можно съесть? Кажется, он слышал истории о том, что кошки иногда так поступают с внезапно покидающими этот мир хозяевами. Но он всегда думал, что животные так поступают из безысходности и только. Зато, вероятно, Альпин всё-таки признала в нём хозяина, и это не могло не радовать. Когда кошка увидела, что Баки проснулся, то с его носа и щек переключилась на одеяло. Взяв конец в зубы, Альпин попыталась стянуть кусок ткани, который явно был тяжеловат для её хрупкого тела. — Скажу тебе по секрету, что хлопок — штука несъедобная, — вздохнул Баки. Альпин остановилась и, не выпустив одеяло изо рта, издала урчащий звук. — Прости, я не разговариваю по-кошачьи. Слова Баки её не удивили. Ему даже показалось, что она фыркнула и закатила глаза. Но снова попыталась стянуть одеяло. Стоило ли помочь кошке? Может быть. Однако Баки предпочел наблюдать, чтобы понять странную кошачью натуру. Альпин не понимала законов физики, но в своей силе не сомневалась. Наверное, поэтому так легко перенесла поездку из Индианы до Нью-Йорка без травм и особых проблем. И тут прорезался интерес. Баки решил подыграть. Он легко сдвинул одеяло в сторону Альпин и улыбнулся, когда та сделала ещё несколько шагов. Так, помогая, он шёл по следу кошки, которая остановилась только, запрыгнув на кровать, бросив конец одеяла на произвол судьбы. Что делать дальше Баки не знал, поэтому хлопал глазами, озадаченно глядя на кошку. Он так и замер. Стоял и мял одеяло в руках, посматривал на кошку и совершенно не понимал, что только что произошло. Альпин не отводила от него взгляда, разглядывала, как музейный экспонат, и, вероятно, ждала каких-то действий. Она явно хотела что-то сказать, объяснить, но её коммуникативные навыки закончились на пронзительном взгляде и звонком мяуканье. Этого оказалось недостаточно, и Альпин пустила в ход когти. Она топталась на кровати, как будто мяла перину, сопровождая этот процесс урчанием и жмурясь, словно в глаза светило солнце. Потянулась, легла на бок, продолжая урчать. Только когда Альпин опустила голову, до Баки дошло, чего она добивается. — Да ты можешь спать здесь. Не знаю, чем тебе не угодил диван, но… Кошка в ответ громко мяукнула, спрыгнула с кровати и снова взяла в зубы конец одеяла. С минуту Баки наблюдал её попытки, которые, несмотря на упорство, так и не увенчались успехом. Как странен тот факт, что кошка может таскать достаточно взрослых котят за шкирку, прыгать с ними по лестницам и заборам, но не может поднять на кровать чертово одеяло. А может, проблема была не в кошке и не в её силе, а в чертовом одеяле, над которым смеялся даже Питер. Оно было уж слишком тяжелым, и едва ли это одеяло можно было бы назвать мягким. Но Баки именно это и нравилось: жесткость и тяжесть, накрывающие его в буквальном смысле этого слова, были лучшим лекарством от бессонницы, особенно в те дни, когда ему приходилось утопать в мягкости кровати без Питера. Баки кинул беглый взгляд на кровать, на темные силуэты двух кактусов на узком подоконнике, которые Питер притащил пару месяцев назад, и не заметил, как Альпин, воспользовавшись ситуацией, схватила его зубами за палец и попыталась затащить на кровать. В последнее время, чем больше он думал о Питере, тем быстрее терял концентрацию. Кошка почувствовала это инстинктивно, нашла уязвимость и ударила по рычагу. Это было неожиданно и странно, а ещё подтверждало догадки Баки о том, что Альпин — не стереотипная глупая блондинка, а гений, запрятанный в кошачью шкуру. Альпин пыталась уложить его спать в кровать, ведь обычно люди спят на кровати, а не на холодном полу. То ли себя берегут, то ли пол, то ли просто бесятся с жиру. Хотя, в нынешнем времени, скорее ненормальным можно назвать Баки, чем всех тех, кто ценит блага цивилизации. — Если ты хочешь, — Баки улыбнулся, — то можешь спать здесь. Кошка мяукнула в ответ. Прекрасная девочка, ничего не скажешь. — Я могу спать на кровати только с Питером, — продолжил Баки. Он не знал, все ли слова понимает Альпин, но теперь уже нуждался в том, чтобы озвучить некоторые проблемы вслух. — И, может, если бы он знал об этом нюансе, то согласился бы ко мне переехать. Но меньшее, что Баки хотел в этой жизни, это чтобы Питер его жалел. В мире так много чувств и эмоций, которые можно проявлять друг к другу, и Баки предпочел бы что-то другое, например, что-то романтичное или похотливое. Ему хватает жалости в глазах Стива, когда речь заходит о «старых временах», и тех прикосновений Питера, осторожных и еле заметных, которые следуют после ночных кошмаров. — Манипуляции это плохо, — подвел итог собственных мыслей Баки и, забрав одеяло, вернулся на то место, которое сегодня служило ему постелью. Он лежал, закинув одну руку за голову, и смотрел в потолок. Острый локоть касался спинки дивана, выступая в качестве дополнительной поддержки. Экран телевизора мигал, отбрасывая на стены смешные тени, которые шевелились по мере изменения экранной картинки. Спать не хотелось, и Баки просто размышлял о жизни, так и не выкинув из головы одну застрявшую там мысль. Питер Паркер не может жить с ним. Ну что за несправедливость? Альпин, спрыгнув с кровати, шумно потопала в его сторону и улеглась у самой подушки. Громко заурчала, словно хотела успокоить. Сначала она пыталась свернуться в клубок, потом — выгнулась в обратную сторону и посмотрела на Баки сияющими глазами. Соблазнившись милым взглядом, Баки почесал ей пузо. — Вот видишь у телевизора стоит какая-то непонятная хрень? Это Звезда Смерти, её трогать нельзя. Питер обожает эту штуку, несмотря на дурацкое название и на всю ту опасность, которую она представляет для босых ног… Через полчаса душеизлияний Баки Альпин уснула. Он тоже клевал носом, но сон никак не мог взять верх. То ли из-за не самой удобной позы (он совсем не хотел разбудить кошку), то ли из-за вернувшегося отчаяния. А может, проблема была и в том, и в другом. В конце концов, заскучав, он дотянулся до телефона и сделал селфи с Альпин. Она, конечно, не смотрела в камеру, но лежала уж очень близко. Сам Баки даже улыбнулся — так кадр получился атмосферным. Усы Альпин слегка щекотали щеку, когда она шевелила носом. Идея отправить это фото Питеру была кошмарной, и именно поэтому Баки она так понравилась. «Смотри, я нашел себе подружку».

***

Баки проснулся от щелчка замка. Он сразу понял, что в его квартиру ломятся не грабители, а всего лишь тот, у кого есть ключи. У Питера была дурная привычка: пинать стену слева от двери. Он едва успел подскочить с места и закинуть одеяло на диван, как дверь открылась, и Питер, небрежно укутанный в шарф, ввалился в квартиру. Стоило двери закрыться, как Питер превратился в еле различимый в темноте силуэт. Щелкать выключателем Баки пришлось самому. Реакция Питера не заставила себя долго ждать. Он резко развернулся и с виноватым видом уставился на полуголого Барнса, который с недоумением пялился на него в ответ. Паркер выглядел взволнованным, тяжело дышал, как будто только что пробежал Нью-Йоркский марафон, его губы нервно дрожали. Смотря на такого поникшего, явно расстроенного Питера, Баки впал в ступор, пытаясь понять, что могло окунуть Питера в такое состояние. — Что случилось? — спросил Баки, сведя брови к носу. Он всегда так делал, даже не замечая, как только ситуация выходила из-под контроля. — Плохо спал? Экзамен завалил? Отравился бургером в той подозрительной забегаловке? — Я… я получил твоё сообщение, — неуверенно пробормотал Питер. — О подружке. — О, — Баки выдохнул, избавляясь от ненужного напряжения. — Я и забыл, что писал тебе. — Ты серьезно нашел себе подружку? — Ну да. А что такого? Питер не ответил. Отвел взгляд и несколько секунд изучал кирпичную кладку старого дома. Он всё ещё выглядел расстроенным и, кажется, что-то не договаривал. Что-то беспокоило его. Именно это Баки подсказывала интуиция. Как бы Питер не пытался строить из себя сложную личность с многослойным характером, Баки уже давно изучил все поведенческие аспекты, которые шли в ход, когда они были вместе. — Надо вас познакомить. Если у тебя есть время, мы можем устроить это прямо сейчас. Ты раздевайся, а я её позову. — Это всё из-за того, что мы не можем жить вместе? — Да нет. Я встретил её у греческого ресторана и пожалел. Представляешь, она залезла в экспедиторскую машину в Индиане и незамеченной добралась до Нью-Йорка. — Бред какой-то. — Уверен, она тебе понравится. Я её предупредил, что нельзя трогать Звезду Смерти и спать на твоих вещах. А твои кактусы не удостоились её внимания. Вчера мы вместе смотрели спортивный канал, и ей вроде даже понравилось. Баки огляделся по сторонам, но Альпин нигде видно не было. Наверное, стоило проверить, не засела ли она под диваном или за кроватью. А может, и вовсе убежала в ванную по нужде или от ощущения чужого запаха. То, что она так легко доверилась Баки не значило, что и с Питером они быстро поладят. — То есть, — голос Питера вдруг стал контрастно-громким, как гром после молнии, ноздри расширились, а лицо покраснело так, как будто он напился горячего глинтвейна, — ты привел к себе домой девушку только потому что тебе не с кем было смотреть спортивный канал? — Девушку? Какую девушку? — не понял Баки. — Ты называешь её подружкой, — фыркнул Питер. — Паркер, признайся, ты идиот? Где на фото ты увидел девушку? — На каком фото? — На том, что я тебе прислал. — Не было никакого фото. Только сообщение о подружке. Тут все начало вставать на свои места. Питер, поняв, что до него дошло не все, что должно было, смягчился, но толика непонимания все ещё виднелась в глазах. Он расслабился и даже разделся, давая Баки понять, что он может задержаться. Всё это время Барнс анализировал происходящее, как какая-то машина, и хлопал глазами, а пришел в себя только после приветственного поцелуя, оставленного на его щеке. Питер выглядел повеселевшим. — Ну и с кем тогда я должен познакомиться? — С Альпин, — машинально ответил Баки. — Так ты меня приревновал? — Представь себе. — А выглядел так, как будто переехал бомжа. — А ты опять спал на полу? — Мы с Альпин смотрели спортивный канал, — оправдался Баки. — Так кто такая Альпин? — Моя кошка. Она куда-то спряталась. Сваришь кофе? А то мне надо отлить, а потом я её поищу. Питер рассмеялся, с улыбкой кивнул. Кажется, он был так рад узнать, что Баки не собирается его бросать и не изменяет ему с какой-то девчонкой, что был совсем не против немножко побатрачить на кухне, хоть это занятие практически никогда не приходилось ему по душе. Через десять минут, когда Баки, закончив самые необходимые гигиенические процедуры, вернулся в кухню-гостиную, Питер сервировал сэндвичи. На столе стоял пластиковый контейнер, украшенный цветочным узором, который, как лучшая улика в деле, громко кричал о том, что о завтраке позаботилась тётя Мэй. — У меня в холодильнике тоже есть продукты, — сказал Баки, привлекая внимание. — Ага, — шутливо отозвался Питер. — Хлеб с плесенью и просроченный паштет. — А на вторую полку ты заглядывал? — Ты мне ещё спасибо скажешь. Баки хихикнул. Он не собирался с этим спорить, да и к тому же обожал все, что готовила Мэй Паркер. Получить на завтрак ее сэндвич с индейкой — везение, и он счастливчик, потому что встречается с любимым племянником миссис Паркер. Сама Мэй Паркер вряд ли была рада этому факту. Опять же к удаче Баки, Питера мнение тёти в этом вопросе не особо интересовало. Гейзерная кофеварка фырчала на плите. Без вмешательства Баки, Питер разрезал сэндвичи и с довольным лицом поставил две тарелки на стол. На стук и голоса из комнаты выскочила Альпин. Она запрыгнула на диван и попыталась потереться головой о локоть хозяина, но из этого ничего не вышло. — Самое время познакомиться, — сказал Баки, проследив за удивленным и любопытным взглядом Питера. — Питер, это Альпин. Альпин, это Питер, помнишь я тебе рассказывал о нем? Кошка мяукнула. Её голубые глаза сузились. Питер, желавший погладить, не успел и рот раскрыть, как Альпин со всей дури бросилась к нему и вцепилась в босую ступню. Растерявшись, Баки как последний идиот стоял с глупым лицом и наблюдал за тем, как Питер пытался оторвать кошку от своей ноги.