Хороший способ начать жизнь в новом году

Баки Барнс никогда не считал себя трусом. Ещё во времена Второй Мировой он был бравым солдатом, а теперь, пройдя через собственный ад, приобрел иммунитет к разного рода неприятностям, будь то космическое вторжение или пробуждение невиданного древнего зла. Он не испугался бы даже зомби-апокалипсиса, но что-то мешало ему заговорить со Старком. На самом деле то, что он планировал, сложно было назвать разговором. Баки намеревался поставить его в известность, так сказать уведомить, о том, что Питер будет жить с ним, а не с тётей, и неважно, как Старк к этому относится. Питер, вообще-то, ему не сын, так что он не вправе указывать ему что делать можно, а что нельзя. Они праздновали Рождество на предпоследнем этаже Башни Старка. Надо сказать, вид на город из огромных окон этого величественного здания открывался великолепный. Рождественская музыка, тихо звучавшая из колонок, натыканных по всему этажу, создавала нужную атмосферу, как в лучшем американском кино. Баки сидел в кресле, а Питер ютился подле него на полу, и время от времени его голова оказывалась аккурат на коленях Барнса. Сидевшие напротив них Тони и Стив, казалось, даже не замечали этого, будто специально отворачиваясь на таких личных, интимных моментах, когда Баки касался пальцами мальчишеского лба, путался в волосах и целовал протянутую ему ладонь. Ни одна душа не посоветовала им снять номер, как это бывало с Тони и Стивом, словно сговорившись. Может, это очередная тактика, разработанная Старком. Игнорирование, как способ не признавать случившееся. Но это же бред, подумал Баки, и выкинул эту мысль из своей головы. К одиннадцати вечера разговоры свелись на нет, закончилась пицца и запас глинтвейна, так что Тони открыл очень старое вино и предложил по бокальчику всем желающим. Питер воспользовался шансом и потянулся за вином самым первым. Когда он сел на место, Баки улыбнулся и склонился к нему, легко чмокнув в лоб. — Знаешь, — тихо сказал он, учуяв сладкий запах вина из бокала Питера, — думаю, мне следует поговорить со Старком. — Что? — так же тихо переспросил Питер. — Это всего лишь один бокал вина, Бак. Я не сопьюсь. — Я не об этом. — А о чем? — Питер хлопал глазами. — Хочу, чтобы ты переехал ко мне. — К тебе или к кошке, которая однажды меня сожрет? — Поверь, если бы Альпин собиралась тебя съесть, от тебя уже мокрого места не осталось бы. — Не говори ничего мистеру Старку, пожалуйста. Это… — Не бойся, я скажу, что ты ещё не в курсе. Просто прощупаю возможности. — Не надо. Не лучшее время и место, да и… Чёрт. Он же подумает, что ты благословение на женитьбу просишь. — Могу подойти и с этой стороны… Договорить Баки не смог. Старк все-таки решил обратить на них своё внимание. То ли вверх взяло любопытство из-за тихих переговоров, то ли помрачневшее лицо Паркера сыграло свою роль. Баки выпрямился, но руки остались на плечах Питера. — Чего вы шепчетесь? — спросил Тони, отставив бокал на стеклянный столик. — Уже хотите сбежать с вечеринки? — Что? — встрепенулся Питер. — Нет, конечно. Мы с Баки обсуждали, как можно развлечь всех присутствующих. Хотим сыграть во что-нибудь. Растерявшись, Баки молча наблюдал за тем, как совершенно внезапно оживилась беседа. Каждый желал принять участие в голосовании и выбрать интересную игру для большой компании с минимумом затрат. В этом хаосе тонули все голоса, терялся здравый смысл и становилось ясно, что ничем хорошим это не закончится. Вот только Питер отчего-то был доволен собой и охотно участвовал в обсуждении, соглашаясь на любую игру на выпивание. Всё это вылилось в какое-то безумие. Первым признаком всеобщего сумасшествия было разделение на команды по два человека. Питер сразу же сказал, что будет играть в паре с Баки, Стив отхапал себе Тони, а Хоуп честно призналась, что вряд ли осилит эту игру без посильной помощи Скотта. Услышав это, Вижен поддержал её и выбрал в пару Ванду. Для остальных выбор остался небольшой, зато самый простой и легкий. Наташа объединилась с Сэмом, Тор с Брюсом, а Кэрол достался Роуди. Пока все рассаживались по кругу, Старк разлил остатки вина по бокалам и, заткнув горлышко скомканной салфеткой, положил бутылку по центру. Баки нахмурился, не понимая, как можно играть в «Бутылочку» в парах. Но Старк озадачил его ещё сильнее, когда принес бутылку то ли виски, то ли коньяка и семь шотов — по одному на каждую команду. — А это зачем? — спросил Баки, глядя на маленькую стопку. — Будешь пить, когда твой партнер скажет глупость, — саркастически отозвался Старк. — Так, всем хватило? Оглядев усевшихся гостей, Баки понял, что не только он не понимает, что сейчас произойдет. — Во что мы играем? — тихо спросил он у Питера. Тот хихикнул. — Я назвал это «Ромбододекаэдр». Сейчас всё объясню. Питер не выглядел пьяным, да и технически вряд ли бы мог сильно напиться, но Баки сильно сомневался в адекватности того, кто назвал алкогольную игру странным и длинным словом. С другой стороны, он ещё может выговорить это слово, так что это уже огромный плюс. — Итак, — Питер поднялся, и все посмотрели на него. Баки тоже проследил за его взглядом по командам: слева от него на диване сидели Ванда и Вижен, дальше Скотт и Хоуп, прямо напротив Тони со Стивом как будто бы миловались, но, скорее всего, Старк объяснял супругу правила игры, рядом с ними тихо хихикали Наташа и Сэм, Тор и Брюс смирно слушали Питера, как и Кэрол с Роуди, замыкающие круг. — Правила простые. Во-первых, в каждой команде должен быть пьяница и трезвенник. Игра начинается с того, что трезвенники тянут жребий, и тот, кто победит, крутит эту самую бутылочку. Та пара, на которую укажет горло бутылки, должна будет либо ответить на вопрос, либо выполнить безумное желание. Важно, что на вопросы отвечают трезвенники, а выполняют желания — пьяницы. — И как мы будем решать, правда или желание? — Вытаскиваешь длинную палочку — правда. Короткую — желание, — пояснил Питер. — Но самое интересное в другом. Если ваша пара в ответе на вопрос упомянула что-то, о чем вы не хотели никому рассказывать, вы пьете. Ну, чтобы смыть эту волну позора после ответа на неожиданный вопрос. Всё ясно? Баки решил, что походу они уж как-нибудь разберутся, и гордо взял на себя роль пьяницы, потому что так захотел Питер. Первые полчаса бутылка в их сторону не поворачивалась, и каждый раз, когда горлышко указывало на Наташу и Сэма или на Ванду и Вижена, он почему-то вздыхал с облегчением. Опробовать на себе эту адскую смесь он совершенно не желал. Он вдоволь посмеялся со Стива, который, не умея, пытался свернуть язык в трубочку с помощью пальцев; на Тора, который выпивал стопку за стопкой, пока Брюс рассказывал об их путешествии на корабле для оргий; и как Скотт попытался изобразить бибикающую птичку. Первый раз по их души выпала правда, но Питер не говорил ничего такого, из-за чего следовало бы пить. Почти два часа они делали всякие глупости и слушали смешные (и не очень) истории. Баки ни разу не вытащил короткую палочку, но не сильно расстраивался по этому поводу. Игры созданы для того, чтобы расслабиться и весело провести время, но в этом он засомневался, когда тон игры изменился. Вопросы становились всё более личными и интимными, а из списка желаний можно было составить картину психического заболевания. В момент, когда Тони, совсем распоясавшись, задал неприличный вопрос Ванде и Вижену, Баки пожалел, что до сих пор ему не удалось выпить и капли алкоголя. Смутились все, и только Ванда тихо хихикала, поддавшись влиянию волшебного напитка. Даже Старк пожалел, что задал такой вопрос. — А как мы узнаем, кто победил в этой игре? — тихо спросил Баки, наклонившись к Питеру. — Это игра для вечеринки. Здесь не бывает победителей и проигравших. Закончив, Вижен крутанул бутылку и в этот раз горлышко бутылки указало на них с Питером. Баки напрягся, но всё-таки сунул руку в мешочек с палочками и ожидаемо достал длинную. Вздохнув, он отдал палочку Питеру, который с широкой улыбкой ждал вопрос. Минута шушуканья Ванды и Вижена прошла в относительной тишине, все вокруг выглядели уставшими, зевал даже Тор, и Баки чувствовал, что игра вот-вот закончится. По правде говоря, он и сам был не против пойти спать в гостевую спальню, но только в том случае, если Питер пойдет с ним. — Нам тут стало интересно, — начала Ванда, и Питер приковал к ней свой взгляд. Не разглядывал, а просто жадно ждал своей очереди, — почему вы двое до сих пор не живете вместе. В голове у Баки что-то щелкнуло, и он вспомнил, как Питер умело перевел стрелки и затеял эту кашу с игрой, вместо того, чтобы объясниться. С одной стороны, Баки хотелось улыбнуться. Этот вопрос был очень кстати. Честный ответ Питера может подтолкнуть Старка к мысли, что парня больше не нужно опекать. С другой стороны, это было то самое личное, о чём он предпочел бы говорить исключительно с Питером наедине. Паркер с ответом не торопился. Он бросил испуганный взгляд на Баки, но тот только пожал плечами. Чем тут поможешь? — Ну, ещё, вроде как… Слишком рано, — неуверенно сказал Питер и кинул взгляд на Старка, который, кстати, очень внимательно слушал. Баки нервно хихикнул. — И у Баки маленькая квартирка. — Нормальная у меня квартира, — возмутился Баки и впервые потянулся за стопкой с коньяком. — Да, но… Мы просто не можем жить вместе, скажи им, — и Питер ткнул его ногу локтем. — Не можете или не хотите? — тут подключился Старк, которого, похоже, этот вопрос волновал не меньше, чем Баки. — Или у твоего джентльмена несерьезные намерения? — Я такого не говорил, — промямлил Питер. — И вообще, один вопрос. Давайте дальше. — Сюда ты переехал без вопросов, — продолжил Старк, совершенно игнорируя тот факт, что лимит вопрос давно превышен. — Я бы даже сказал, что ты рвался в бой, когда выпала такая возможность. — Да, но тут дело в другом. Ваша лаборатория и… Баки опрокинул в себя ещё одну стопку, осознав, что происходит. Все эти отговорки, нервные движения пальцев и искусанные от чувства вины губы наводили на определенные мысли. А слова Старка очень красиво завершали мыслительную картину, из-за которой Барнс чувствовал себя полным дураком. Оправдания Питера, которые он заводил каждый раз, как шарманку, вдруг превратились в сладкую ложь, которой его пичкали, не заботясь о том, что будет дальше. Водился за Паркером такой грешок — не любил он думать о последствиях сказанных слов и принятых решений, и вот это был как раз такой случай. — Так что, получается, — Баки нахмурился, металлическими пальцами почесав переносицу, — ты просто не хочешь жить со мной? Поэтому выдумываешь всякое про Старка и Мэй? Питер покраснел и, как показалось Баки, с трудом сдерживался от желания зарыть голову в песок. Все молчали, не сводя с них взгляда, и от этого к горлу подступала паника. Не самое удобное место, чтобы расставлять все точки на «и», а время — совсем неподходящее. Нет никакого смысла портить праздник для всех, подумал Баки и опустошил ещё один шот. Наташа следила, чтобы его стопка не пустовала. — Я ничего не выдумываю, — настоял Питер. — Я правда не могу переехать к тебе сейчас. У меня куча проектов по учебе, подработка в «Старк Индастриз» и совершенно нет времени на то, чтобы спихивать твою кошку с учебников и пытаться отыскать шпаргалки, которые она крадет и прячет по углам. Мне нужно место, тишина и покой, когда я учусь, мне нужна лаборатория мистера Старка для проектов. Я не могу рисковать своим будущим ради… Питер запнулся и, сообразив, что сказал, поник, уткнувшись взглядом в пол. — Ладно, похоже эту новость мне надо переварить, — Баки поднялся с кресла и направился прямиком к лестнице, захватив по пути куртку. Он предпочел подождать лифт этажом ниже, но прекрасно слышал, как Тони посоветовал Питеру не ходить за ним. Не стоило и сомневаться, что к словам Старка он прислушается, как будто это чертов закон. Уже выехав с подземной парковки на мотоцикле, он поднял голову к небу, но ни одна точка на крышах небоскребов не была похожа на Человека-Паука. Баки никогда не считал себя королевой драмы, не был обидчивым человеком и любую правду воспринимал спокойно, потому что понимал, что вряд ли может что-то изменить. Но ситуация с Питером вызывала в нём совершенно другие чувства. Он злился, впервые за долгое время ощутив собственную уязвимость. Он гонял эти мысли в своей голове, наматывая круги вокруг жилого квартала. К счастью, а может и к сожалению, его никто не преследовал. Во всяком случае, никто, кто имел какую-никакую материальную форму. Потому что, как ни крути, но от собственных мыслей не так-то просто избавиться. Он раз за разом прокручивал в голове ситуацию в попытках понять, что же движет Питером, а что — им самим, но разумных объяснений не находил. И, может, он слишком сильно вспылил из-за такой ерунды, как совместное проживание, но, по правде говоря, ни капли не жалел о том, что сделал. Если Питеру нравится жить со Старком и Стивом — флаг в руки и на финишную прямую. А он подождет или просто примирится с этой ситуацией, сгладив углы. Хоть кто-то из них должен вести себя по-взрослому. Домой Баки явился только около четырех утра. Альпин встретила его голодным воплем и ходила по пятам, пока он не наполнил пустую миску кошачьим кормом. Он заснул на полу, укрывшись тонким пледом, под тихое чавканье. Во сне, настигшем его, как летний шторм, он видел Питера, который то и дело уворачивался от газовых бомб, ножей и стрел, создающих рыболовные сетки. Баки наблюдал за ним со стороны, как будто смотрел фильм или был парализованным игроком в видеоигре. Скованный ужасным чувством беспомощности он пытался избавиться от сна, выкарабкаться из него, как из ямы, но ничего не получилось. Застрять в бездне и то было бы не так страшно. Наверное, он бы сдался, задержись в этом сне ещё хоть на минуту. Отчаяние захлестнуло бы его с головой, как огромная морская волна, если бы помощь не подоспела вовремя. Он проснулся. Узнать Питера по шагам не составило труда, но Баки и ухом не повел, всё ещё обижаясь как ребенок. Только сильнее закутался в плед и подмял рукой подушку. Зато оживилась Альпин, которая, похоже, считала, что Питер — то самое командное слово, позволяющее ей делать глупости. Она мяукала у самого уха, кусала его за палец и пыталась стащить одеяло, намекая, что хозяину вообще-то положено спать на кровати. Как же он удивился, когда бесполезные попытки Альпин сменились холодными с мороза руками Питера. Порой он забывал, что Питер Паркер не просто так звался Человеком-Пауком, и запросто мог таскать его на руках, даже не напрягаясь. Не то чтобы Баки Барнс когда-то мечтал о такой возможности, но, оказавшись поднятым над полом, он даже слегка загордился своим парнем. Он не думал, что Питер может его уронить, а наслаждался недолгим «полетом» по воздуху, прежде чем приземлиться на холодную кровать. — В моей квартире в уличной обуви не ходят, — проворчал Баки, не открывая глаз. — А да, прости, — шепотом ответил Питер. Разувшись и раздевшись, Питер залез на кровать. Баки почувствовал, как прогнулся матрас, но ничего не сказал. Он хранил молчание и дальше, даже когда Питер обнял его, прежде чем уснуть. В удушающе теплых объятиях было хорошо и спокойно, и ужасный сон про плохую видеоигру больше не вернулся.

***

Проснувшись, Баки не мог вспомнить, как уснул. Отголоски ночного кошмара, смешавшиеся с реальностью, не давали совладать с ориентацией в пространстве. Тяжелый воздух был наполнен странной смесью запахов: апельсин, ваниль, корица и тлеющий хлопок. Открыв глаза, он увидел Альпин, которая мирно спала на его груди, и только тогда почувствовал небольшую тяжесть. В остальном в комнате было по-зимнему темно. Шторы закрывали всё окно, не оставляя даже маленькой лазейки для дневного света. Дверь в кухню-гостиную была приоткрыта. Несложно было подметить свет от телевизора, разливающийся по темному полу, как ручей. Баки уловил звуки возни, а потом вспомнил, как уже под утро Питер укладывал его в кровать. Выйдя в гостиную, Баки ожидаемо обнаружил Питера, который, нахмурившись, смотрел в телефон и колдовал над кастрюлей с половником в руках. — Что ты делаешь? — спросил Баки, поежившись. — Эй, ты встал, — довольно пролепетал Питер, положил телефон на кухонную тумбу, а половник оставил в кастрюле. — Отопление накрылось, так что ты бы оделся, а то ещё простудишься. — Что? — недоумевал Баки. Но пока он придумывал оригинальный ответ на столь простую просьбу, Паркер оказался рядом и накинул на плечи плед, следом завернув в него Баки, как в полотенце после горячей ванны. — Нет отопления. И горячей воды. Какая-то авария, я точно не узнавал. Видишь, зашторил все окна, чтобы ветер не задувал. — А в кастрюле что? — Глинтвейн. — А почему пахнет жженой тканью? — Я поджег полотенце, когда убирал сэндвичи в духовку. — Ты сам готовишь? — Ну вообще-то, — Питер почесал затылок. — Я умею. На плите закипел глинтвейн, и Питер быстро ринулся к кастрюле, опасаясь, как бы всё не вылилось за её пределы. Баки наблюдал за этим с улыбкой, но всё ещё не понимал, что происходит. Он снова спит? Или его похитили пришельцы? Или он попал под действие какого-нибудь галлюциногенного газа? Сложно было найти ответы на эти вопросы, не проведя дополнительное исследование. — Садись, сейчас будем обедать. — Который час? — Думаю, самое время обсудить один вопрос. Ещё с минуту Питер копошился около кухонных тумб. Он несколько раз переставил чашки, прежде чем налить в них глинтвейн, достал из духовки сэндвичи, завернутые в фольгу и, разрезав, положил на тарелки. За сервировку стола, кажется, отвечало чувство вины за всё то, что случилось в сочельник. Баки с удивлением смотрел на толстые свечи, красивые рождественские салфетки и набор посуды, который словно украли из дорогого ресторана. Солевая лампа тоже горела, что было очень удивительно, ведь в обычные дни Питер её не замечал. Ароматы свежеприготовленной еды заставили желудок сжаться. И как только Питер поставил на стол тарелку с разрезанным пополам сэндвичем, Барнс, не сумев сдержаться, вцепился в еду, как голодный волк. Вкусы на языке быстро менялись: чувствовались пряные травы, следом сладость кетчупа и невероятная сочность мяса. Баки наслаждался вкусом соленого сыра и свежих овощей, а листья салата прекрасно остужали всю эту смесь. — По поводу вчерашнего, — начал Питер, глядя на жующего Барнса, который в попытке заткнуть его, пытался разом проглотить большой кусок сэндвича. — Я ничего такого не имел в виду. Ну то есть... Черт. Это сложно объяснить. — А чего сложного? — Баки обтер рот тыльной стороной ладони и уставился на Паркера. — Ты предпочел жить у богатого папочки, вот и вся тайна. — Всё совсем не так, — взвизгнул Питер, негодуя. — Ты думаешь, это решение далось мне легко? — Да ничего я не думаю. Просто знаю, что мой парень не хочет со мной жить, ведь моя квартира не напичкана чудной техникой и оборудованием, которое стоит дороже, чем десятилетний бюджет маленькой европейской страны. Что, конечно, круто. Наверное. — Мистер Старк просто просил меня ненадолго присмотреть за башней, пока они с мистером Роджерсом… — Боги, куколка. Дело не в том, что ты живешь у Старка. Или у Мэй. И даже не в том, что ты не хочешь жить со мной. Я просто не понимаю, зачем надо было придумывать дурацкие отмазки? — А как иначе? — Питер снова вспылил, раскинул руки и едва не опрокинул чашку с глинтвейном. — Мог бы просто сказать всё, как есть, а не опускаться до вранья и нелицеприятных планов на будущее. — Да нет у меня планов на будущее, — Питер поник, опустив голову. Баки заметил, что тарелка перед ним пустовала, глянул за спину и понял, что на себя Питер не готовил. Может, не успел, а может, не хватило продуктов. Но, недолго думая, он переложил второй кусок сэндвича на его тарелку и самым строгим и командным голосом велел ему есть. Вопреки ожиданиям, уговоры не понадобились. Он оголодал не меньше, чем Баки, и ел с большим удовольствием, хоть и не говорил об этом вслух. — Ты помнишь, как мы начали встречаться? — спросил Баки, пользуясь моментом, пока Питер не мог говорить, так что ему пришлось кивнуть, чтобы ответить на вопрос. — Ты ходил за мной по пятам, кажется, целую вечность. И что бы я ни говорил, ты всё переворачивал с ног на голову, лишь бы наконец уломать меня. — А ты вел себя, как ворчливый старикашка, — пробормотал Питер с набитым ртом. — Я и есть ворчливый старикашка, которого ты вынудил взглянуть на тебя другими глазами. — У меня природный дар очарования. — У тебя природный дар клянчить, малыш, — Баки усмехнулся на какую-то секунду, а потом вновь сделал серьёзное лицо. — Так к чему это все… Ты достиг своей цели, и, если тебе это больше не интересно, не тяни кота за хвост. На последних словах раздалось громкое мяуканье, и Альпин запрыгнула на свободный стул, сев за стол как полноправный член маленькой семьи. Серьезность ее взгляда легко могла потягаться со строгим выражением лица Баки. — В смысле? — теперь нахмурился Питер, его плечи заметно напряглись, а в глазах читалась тревога. — Ты хочешь меня бросить? — Я думал, ты хочешь меня бросить, — выпалил в ответ Баки. — Что? Да никогда! — Тогда почему ты не хочешь жить со мной? Питер, откусив смачный кусок сэндвича, дал себе фору. В попытке подобрать слова, он несколько раз пытался начать говорить, но чуть не подавился, и Баки вынудил его запить сухой хлеб глинтвейном. И хотя его щеки покраснели от многочисленных попыток сглотнуть жесткий комок хлеба, взгляд его был наполнен благодарностью за помощь. — Я боюсь, что тебе будет скучно со мной, — наконец справившись с куском сэндвича, пробормотал Питер. — Ну то есть ты любишь смотреть футбол, а я — собирать Звезду Смерти из Лего. Ты читаешь, а я занимаюсь всякими изобретательствами. — Куколка, — усмехнулся Баки, — мне не будет с тобой скучно. — Мы неделю жили вместе, и ты успел заскучать. — Кажется, ты думаешь, что если мы живем вместе, то должны следовать каким-то законам, выстроенным в твоей голове. Не знаю, что ты там удумал. Для меня жить вместе означает, что мы будем чаще видеться, больше времени проводить рядом. И неважно, если я буду смотреть футбол, а ты возиться со своей Звездой Смерти… В конце концов, уж это мы способны делать вместе. Питер улыбнулся. Он отодвинул в сторону тарелку и, потянувшись через стол, легко чмокнул Баки в губы, прикрыв глаза на секунду. Запрыгнувшая на коленки Барнса Альпин потерлась о подбородок Паркера и замурлыкала. — И это не испортит наши отношения? Потому что я не хочу, чтобы что-то изменилось. Мне нравится всё, как есть. — Главное, вовремя выносить мусор и не оставлять пустых упаковок в холодильнике. Альпин громко мяукнула, словно выразив свое согласие, и глядела прямо на Питера. Она не нападала и не пыталась его поцарапать, а всего лишь терпеливо чего-то ждала. Похоже, ей просто было нужно время, чтобы привыкнуть к Питеру Паркеру, и теперь она была готова любить его так же, как спасшего её от улицы Баки. — Кажется, она высоко оценила твой вчерашний жест. Ну тот, когда ты напомнил мне о том, что раза в два сильнее меня и… — Я перееду к тебе, — резко выпалил Питер, не дав договорить. — Если предложение ещё в силе. Хороший способ начать жизнь в новом году, как думаешь? — Ты уверен? — Как никогда раньше, — закивал Паркер. — И, если уж мне удалось тебя приручить, я несу за это ответственность. Питер рассмеялся, а вот озадаченный Баки еще с минуту чесал подбородок. На самом деле ему было неважно, какой подтекст прятался за словами его парня, но он чувствовал, что здесь стоит подыграть. К счастью, у него впереди вся жизнь для всяких таких глупостей.