Старый солдат

— Быстрее! Ивинг хочется огрызнуться на десятницу, но нельзя, да и некогда. Надо было переодеваться раньше, чего ждала, тут всегда нужно быть наготове. «Хватку теряю». Кор’кронская форма ей не пригодится, слишком приметная. В казарме неприятная суета — не одну Ивинг приказ застал врасплох. Отряды Назгрима отходят вниз, в Расселину. Она и другие убийцы устроят для захватчиков сюрприз. — А если он там? Ивинг сама не знает, почему фраза заставила ее насторожиться, самая обычная ведь. Кто-то назвал бы это интуицией, инстинктом, Ивинг называет — выучкой. Она прислушивается и тут же понимает, что не зря. — Мы два месяца назад в Крепости Покорителей за одним столом сидели. А теперь он там, под стенами. Что я должен буду делать, если мы в бою... Договорить парень — молодой еще, не из знакомых — уже не успевает. Ивинг, хоть и натренирована, проигрывает в силе почти каждому просто из-за роста, но скорость не подводит никогда. А потом она просто знает, куда нужно давить. — Я тебе отвечу, что ты должен будешь сделать. Парень, прижатый к стене за горло таращится на нее почти с испугом — откуда взялась тут? Его взгляд быстро скользит вниз — Ивинг кинулся, не надев рубашку, знает, что орк смотрит на шрам, больше там особо не на что — но сразу же возвращается к ее лицу. — Ты его убьешь, — совершенно спокойным голосом продолжает женщина. На них оглядываются, но никто не вмешивается, офицеры — тоже. — Ты убьешь его как врага и как предателя. Понятно тебе, мальчишка? Орк судорожно кивает, даже не пытаясь спорить. Ивинг отпускает его, он моргает — ее рядом уже нет. Женщина натягивает рубаху, подхватывает оставшиеся вещи. Бросает последний взгляд на сложенный табард и, на ходу застегивая ремни, встает в строй. ...с ними даже возиться не стали. Кого-то из генералов казнили, кого-то — забрали в тюрьму, а о крохах выживших солдат будто забыли. Звания долой, «скоро отправим вас по дальним заставам» — и все, гуляйте, будто ничего не было. Вы проиграли, вы больше не опасны. Хуже всего то, что они, похоже, правы. Ивинг не пьет, хотя хочется, не помнит, как день сменяется другим, не помнит вообще ничего. Даже крик невестки старшины — «Убийцы, чтобы духу твоего в нашем доме не было! И его тоже!» — кажется, что не помнит. И — конечно — встречает на улице его. У парня рука на перевязи, в глазах — такая же пустота, что у них всех. Конечно, он узнает. — Его звали Легати, — бормочет он, глядя ей в глаза. —Я его убил. «Он ждет от меня извинений, — с неожиданной ясностью понимает Ивинг. — Он хочет, чтоб я сказала, что я ошибалась. Что мы все ошибались». Она улыбается так, что орк делает шаг назад, но женщина оказывается рядом и ласково почти выдыхает ему на ухо: — Вот и молодец.