Старый солдат

Служба в городе скучная, дни выходят долгими и пустыми. По дому хлопотать и то интересней — Ивинг кривится от этой мысли, но что поделаешь — там хоть всегда есть, чем заняться. Три порося и две грядки — невелико хозяйство, но своего времени требует. Тем более, когда в жизни ничем похожим не занималась. Она, впрочем, уже привыкла, научиться этому не сложнее, чем обращаться с кинжалом. Ньер пытается помогать, и, хотя пока еще больше мешает, все веселее. Да и за Шуургой она хоть сколько-то уже приглядеть может, занять племянницу. Хотя та растет тихой и серьезной. Ивинг отправляет девочек спать после обеда, заглядывает в бочку — маловато воды. Если Холгот на своей смене не задержится, можно к Строптивой съездить. Всем вместе — Ньер еще один букет соберет, на столе стоит ваза с полузасохшей охапкой. Надо бы выкинуть, да рука не поднимается — среди осыпавшихся ромашек и пучка степных трав торчат два помятых чертополоха. Ньер скучает по сестренке. Подрастет Шуурга — будут собирать цветы вместе… Селека пару месяцев дома не было, заявился посреди ночи на пять минут, на дочь только взглянул, не стал будить. У него на шее новый шрам, и дорога ведет по следу. Когда возвращается в следующий раз, рассказывает, что встретил жену в гоблинском городе посреди пустыни. С ней все хорошо, говорит, учится — «сама знаешь, чему». Куда дорога ведет ее, Ивинг не знает. Женщина поправляет букет. «Может завернет к дому».