Старый солдат

На высоте холодно. Она не взяла из Павшего Молота ничего, кроме нескольких монет, кинжала и одежды, что на ней — да больше ничего и не было. Захватить одеяло из каюты тоже не догадалась, а теперь возвращаться не хочется. Ивинг зябко трет плечи под рубахой, смотрит вниз — туда, где ночь перетекает в океан. «Тебе что, пятнадцать лет? Кто тебя там ждет, кроме него? Да и он — сам не знает, что говорит. Больше года прошло, разве вы остались теми, кто вы были?» Ивинг пытается представить дом, в котором она была всего несколько раз. Дом, в котором она всегда чувствовала себя чужой, как бы хозяева ни старались. «У него дочь. И эта девчонка, Грэйма, сирота теперь.» Орчиха почему-то думает про племянницу Холгота, хотя едва ли обращала на нее внимание в те редкие разы, что приходила в их дом. Грэйма. Вот уж точно — цветочек. Слишком окруженная заботой и оберегаемая от всего, хотя ведь взрослая уже девка. Нельзя растить детей так, как растили ее. «Тебе-то откуда знать?» Девчонка никак не идет из головы. Потому что его дочь Ивинг представить себе все равно не может, а Грэйму хоть сколько-то помнит. Цветочек, черт бы ее побрал… У этого цветочка в глазах свернулся клубок колючек. Что-то в ней было непростое. Даже в той, беззаботной жизни, а теперь, после всего, что на нее свалилось сейчас — и подавно должно быть. «Это теперь ее дом. Она там хозяйка, я такой не стану. Я вообще никем там не стану.» Горизонт медленно светлеет — скоро на палубе прибавится народу. Они причалят в Оргриммар к середине дня. Можно дождаться следующего дирижабля прямо на башне и вернуться в Арати. Можно улетать оттуда куда-то еще. «Какая разница — нет сейчас места, где от меня был бы настоящий толк». Только, если разворачиваться, надо сразу. Не спускаться в город. Не заходить в казармы. Не искать на улицах знакомые лица. «Хватит скулить. Ты же ему поверила. Ты поверила, что впереди может еще быть… что-нибудь.» На короткий момент в порыве ветра ей мерещится запах пыли и сухой травы.