Имаджинариум

Как только я пришла в себя от дрейфа с Кириллом, мне Андрей тут же дал таблетку от «посттравматического синдрома от нейроинтерфейса», но я от нее отказалась. Кирилл только начал приходить в себя, и я сразу вышла из кабинета. Мне хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Я поехала к Розе в больницу. - Кем вы приходитесь больной? – строго спросил врач, и я ответила правду, но меня не пустили. - Извините, в последние часы жизни человека мы не можем подпустить не родственника. – виновато ответил он, и у меня округлились глаза от ужаса. Какие еще последние часы? Телефон разрывался от звонков Кирилла, но я игнорировала его. - У нее никого нет, кроме меня. Пустите. – я пыталась попасть в ее палату, но меня по прежнему не пускали. Я сидела на кушетке возле ее палаты, надеясь, что скоро меня к ней пустят. В этих коридорах становилось все тяжелее дышать. Стены давили на меня, да и запах больницы я вообще недолюбливала. - Она в порядке? – снова я набросилась на врача, сразу как только он вышел из палаты. - Девушка, она без сознания. И вряд ли придет в себя. У нее рак последней стадии, это вы понимаете? – врачи казалось сами были на взводе. - Как рак? – она же мне совершенно ничего не рассказывала. - Ну вот так. Цирроз печени. Наркотики медленно забирают ее жизнь. – врач развел руками, и ушел. Я тяжело осела на кушетку, ничего не понимая. Мне просто хотелось поговорить с ней – узнать почему она мне не рассказала. Почему молчала? В конце концов я ведь и правда единственный человек, с которым она сейчас поддерживает хоть какую-то связь. Я сидела в коридоре и просто ждала, когда ей станет полегче, и меня к ней пустят. Кирилл постоянно мне названивал, туда же подключилась и Наташа – моя подруга. Хотя как я могу называть ее подругой, если она тоже ничего не сказала мне о том, что мне стирали память? Насколько я помню, мы были с ней близки, и она наверняка знала о любовнице Кирилла. Уже под полночь вышла медсестра из ее палаты и тайком передала мне записку. Она была написана от руки Розой. «Дорогая Рая. Мне безумно приятно, что ты ждешь, пока мне станет получше, чтобы увидеть со мной, но тебя не пустят. Иди домой и отдохни. Я знаю, какие вопросы тебя терзают, поэтому я расскажу. В тот день, когда нас застукали, мы поклялись, что никогда не разлучимся. На моих глазах Анастасия ввела тебе двойную дозу удаления памяти. За ее плечом стоял Кирилл, так что «Имаджинариуму» по факту наплевать на все те знания, которые мы получили. У нас оставалась единственная цель – стереть свои данные с их серверов, чтобы ИИ, когда станет чем-то ужасным, не смог подействовать на нас. Мы пошли атаковать его снаружи, физически…каким-то образом Кирилл пронюхал о наших планах, заручился поддержкой Анастасии и стер твою память. Я до последнего думала, что это шутка…и тот дрейф, я думала, ты узнаешь меня. Я так часто ходила туда, в надежде увидеть тебя. В локации «Тьма» я провела просто кучу времени, в ожидании, что ты вот-вот появишься. Сколько же ужасов я там повидала, что казалось жизнь – сплошной кошмар. Но ты не приходила. Целый год я ничего не знала о тебе. Я решила сама стереть все, и попытаться забыть тебя. Найти наши оцифрованные дрейфа оказалось просто – у них есть своя картотека, и мне помог Андрей. Поэтому, при твоем новом дрейфе «Имаджинариум» показал тебе начальную локацию. Я пыталась забыть тебя, не обращать внимания на тебя, когда ты проходила мимо – но это очень ранило меня. Но когда ты снова стала приходить, я не могла нарадоваться. Я позволяла тебе фантазировать и узнавать меня, и «Имаджинаруим». Потому что только так я могла тебя видеть. Я не могла напрямую тебе об этом всем рассказать – помимо вспышки, я боялась – как ты отреагируешь и на меня, и на наши отношения в целом… поэтому, я пустила все на самотек. Теперь ИИ знает о нас с тобой столь же мало, как и о людях, которые проходят первый и последний раз. На данный момент ИИ тебе ничем не угрожает, и если ты правда не хочешь уничтожить его для блага сотен человек, а то и больше – то можешь этого не делать. Кто-нибудь узнает об этом, и попытается уничтожить ИИ. Это правда не твоя забота. Даже Гальперин умыл руки… Что касается моего рака. Цирроз обычно вызван наркотиками или алкоголизмом, но в моем случае это «Имаджинариум» . Я настолько много проводила времени там, пренебрегая правилами о трех посещениях, что эти таблетки дали о себе знать. Они действительно вызывают зависимость, но я правда выбрала жизнь с тобой там, чем жизнь без тебя здесь. Прошу, прости меня за мое молчание, но я правда очень переживала за тебя – как ты ко всему этому отнесешься. А теперь пора это рассказать. Завтра я внесу тебя в список посетителей, и можешь навестить меня. Медсестра должна была передать тебе ключи, можешь пока пожить у меня. С любовью, Роза». Я держала ее письмо, судорожно пытаясь не заплакать. Я вышла из больницы и нетвердым шагом направилась в ее квартиру. В которой мы когда-то вместе жили. Придя, я села на диван и еще раз прочитала его. Видно, как хаотично описаны события, видимо ей очень больно и я попыталась уложить все это в своей голове. Таким образом, мы с ней были в романтических отношениях, Кирилл хотел заполучить меня обратно, но я не хотела этого. Затем, он узнал о «Имаджинариуме», сговорился с Анастасией (какие аргументы он вообще ей привел для такой страшной инъекции?), и стер мою память. Роза не хотела разрушать мою жизнь этими воспоминаниями и пустила все на самотек. Она раз за разом ходила в эти локации, принимала эти таблетки для того, чтобы просто увидеть меня, поговорить со мной в симуляции. В жизни она меня не трогала, даже если мы пересекались на улице…И теперь у нее рак…И «Имаджинариум» мне не угрожает, но ей он нанес смертельный удар. Я не могла об этом думать, я вскочила с дивана и стала шагами мерить комнату, пытаясь прийти в себя. Мне было настолько обидно от того, что я могу потерять единственного человека, который по-настоящему меня любит. Последняя стадия рака! Эта мысль просто не выходила из моей головы. Сколько ей осталось? Мы найдем деньги на любое лечение! Меня разрывали мои мысли, поэтому я просто села на пол и заплакала. Почему Роза? За что? Почему эти люди оказались так жестоки? Нам стоило бояться не «Имаджинариума», не развивающийся искусственный интеллект, и даже не «нейроитерфейсный посттравматический стресс» - а обычных людей, таких же, как и мы. Именно они создали эти таблетки, которые вызывают такое же привыкание и последствия, как наркотики! Не удивительно, почему Гальперин умыл руки и свалил. Какой вообще здоровый человек мог придумать такое устройство, которое может погубить человечество? Мне нужно было найти остальные его записки, чтобы понять – как эту штуку уничтожить. Но для этого не нужно было понимать – как оно устроено, нужно было понять того, кто ее создал. И найти так называемый «исходный код». Может Яков Сергеевич просто смотрел на свое детище замыленным взглядом и не мог дать объективную оценку своим поступкам. Мне нужно было найти его дневник. Но я оставила его в квартире с Кириллом. Так или иначе, нужно было забирать оттуда свои вещи. *** На мое счастье его не было дома, поэтому я первым делом начала искать дневник Гальперина, и слава богу он лежал на том месте, где я его оставила. Собрав самые необходимые вещи на первое время, я сразу же вернулась в квартиру Розы, и стала судорожно листать дневник. Но я ничего не понимала в нем – он был бессмысленным. Фразы написаны задом наперед, какие-то диалоги с самим собой. У меня начинала болеть голова, и я отшвыряла его от себя. Он упал, и открылась последняя страница. На ней крупным шрифтом было написано «Ты все таки понял, как его читать? Я подползла к дневнику, и внезапно поняла, что его нужно читать задом наперед. «Запись первая. Больные совершенно не хотят соблюдать субординацию, и чистоту. Это выводит меня из себя. Я стал часто закрываться у себя в кабинете и понять – как их подчинить себе. В одной из книг, меня все таки убедил автор в том, что человек многое начинает понимать только через боль. И я выбрал шоковую терапию. Приступим завтра, начнем с пациента – Ахрамовича С.А.». «Запись тринадцатая. Вырезка из книги. Никто до конца не понимает, как это работает. Но в более чем 80% случаев ЭСТ (электросудорожная терапия) помогает избавиться от симптомов различных маний, кататонии или тяжелых случаев депрессии, часто кончающихся суицидом. Метод ЭСТ далек от совершенства. Например, с его помощью нельзя полностью вылечить пациента, ЭСТ необходимо применять каждые несколько месяцев, чтобы предотвратить возвращение начальных симптомов. К тому же существует риск потери памяти (хотя часто - лишь временной), головных болей и болей в челюстях. Но оправдывают ли эти побочные эффекты ту стигму, которая сопутствует этому методу лечения? Химиотерапия, например, тоже вещь опасная, доставляет страдания пациенту и часто не приносит успеха - тем не менее, ее продолжают считать одним из основных методов лечения рака. Многим людям ЭСТ могла бы спасти жизнь. А депрессия - основная глобальная причина недееспособности, превосходящая в этом любую другую болезнь. Как и другие врачи, работающие в психиатрических больницах, невролог заметил, что пациентам-шизофреникам становилось заметно лучше после конвульсий (которые были результатом приема сильных лекарств). Они избавлялись от галлюцинаций, бессвязности речи и бреда. И хотя симптомы со временем возвращались, врач задумался над тем, как можно наиболее эффективно использовать судороги для лечения пациентов в его сфере. "Аппарат Черлетти-Бини" посылал электроразряд по двум электродам (обернутым в ткань, пропитанную солевым раствором), закрепляемым по обе стороны головы пациента, над висками. Что затем происходило с пациентом, нельзя было назвать приятным. Все мышцы сразу сокращались, тело пациента выгибалось дугой, как будто в гротескной позе йоги, воздух со свистом покидал легкие, ноги и руки совершали хаотичные движения, из-за сокращения и натяжения всех сухожилий тело начинало избавляться от мочи и кала, а у мужчин - даже от семенной жидкости. Кости трескались - хотя это были микроскопические трещинки, заметные только на рентгене и быстро срастающиеся, это было весьма пугающе. Сообщалось также о потере памяти. Приходя в сознание после процедуры, некоторые пациенты не понимали, где находятся, как сюда попали и кто их ближайшие родственники. Хотя в большинстве случаев память восстанавливалась в течение нескольких дней или недель, к некоторым она так и не возвращалась». Я с ужасом трясла головой. Неужели, Гальперин этим занимался? Он не выглядит как доктор, практикующий шоковую терапию…как его вообще допусти до создания искусственного интеллекта, если в его психическом состоянии есть веский повод сомневаться. Я не могла оторвать глаз и начала читать дальше. «Запись двадцать первая. Реакция пациента Ахрамовича С.А. Интервью. Больной страдает депрессией. Было решено провести ЭСТ при помощи аппарата Черлетти-Бини. Каждое утро, в 9 часов, будильник в моем телефоне напоминает мне, что пора принять антидепрессанты. В отличие от предыдущих, эти таблетки, кажется, работают. В сочетании с регулярными консультациями у психотерапевта Гальперина Я.С. и двумя курсами когнитивно-поведенческой психотерапии (КПП) это дало мне почти четыре месяца жизни без единого приступа депрессии. До этого такие приступы случались с периодичностью раз в две недели, в лучшем случае - раз в месяц. Я еще не вылечился, у меня просто ремиссия. Депрессия вернется - было бы наивным с моей стороны думать обратное. Потеря интереса к вещами, которые раньше доставляли радость, неспособность любить своих любимых людей, преследующие тебя мысли о самоубийстве - все это вернется. Однако и те несколько месяцев (а может быть, и больше), во время которых я свободен от оков депрессии, для меня бесценны». Это было прямое доказательство того, что Гальперин полный псих – он применял шоковую терапию к обычным людям. Я подозреваю, что он «лечит» здоровых людей. В голове не укладывалось то, что тут было написано. Я судорожно пролистала другие листы и я понимала, что я даже не хочу знать – сколько людей он покалечил. А что если мою память стерли таким же образом? Только в той инъекции был, естественно, не ток, а смесь препаратов, из-за которых у меня были настолько сильные конвульсии, что я просто потеряла частично память? Я листала и листала, надеясь найти хоть какое-то упоминание «Имаджинариума», понять – как он его придумал и как его уничтожить. После того, как я десять раз перелистала его вдоль и поперек я наткнулась на маленький клочок, который был прикреплен к форзацу. Одна фраза. «Имаджинариум. Локация Тьма. До встречи». Неужели этот старый псих полудурок вписал себя в исходных код искусственного интеллекта и теперь, если я приду туда, и буду думать о Гальперине, то я встречу там его? А что если он мне поможет? Даст мне ответ на самый важный вопрос? Медлить нельзя, завтра перед посещением Розы в больницы я отправлюсь туда.