Часть 1
18 августа 2021 г., 11:43
Этап 1: Творение.
Это никогда не входило в план.
Чонгук дрожащим пальцем поправляет очки на переносице. Глаза все еще затуманенные от сна, пытаются привыкнуть к открывшемуся перед ними зрелищу. Разум Чонгука, измученный днями без отдыха, изо всех сил пытался разобраться в том, что в настоящее время содержится в его собственной лаборатории.
В ней он может услышать безумную речь Хосока и Юнги, окружающих его, их слова недоверия, когда документы — вероятно, важные — небрежно разбросаны по комнате их бешеными движениями. Они вдвоем расхаживают по комнате, в то время как Чонгук остается неподвижным на месте.
Их настойчивые телефонные звонки в четыре часа утра разбудили его, и их отказ объяснить чрезвычайную ситуацию, о которой они кричали через громкоговоритель, заставил Чонгука испытывать глубокое беспокойство всю дорогу до лаборатории.
Солнце начало подниматься к тому времени, как он въехал на стоянку у здания. Чонгук, выйдя из машины, вдохнул успокаивающий воздух. Неторопливо направляясь к воротам, которые отделяли их от внешнего мира, остановился по пути, чтобы поприветствовать охранника, который стоял на патрулировании. Короткая пятиминутная беседа, чтобы еще раз поблагодарить его за ужин, который он разделил с Чонгуком в начале этой недели, когда тот провел еще одну ночь, работая допоздна, а также передал привет жене этого человека за приготовление.
Чонгук провел своей карточкой-ключом по блокноту рядом с лифтом, чтобы получить доступ к нему, как он делал каждый божий день. В его распорядке редко случались перерывы. Не настолько приземленный, чтобы стать скучным, но и не хаотичный. Единственной заметной разницей на этот раз, понял он с протяжным зевком, было время прибытия в лабораторию. Пока ничего не казалось необычным, и Чонгук почти думал, что войдет и обнаружит, что его коллеги раздувают управляемую ситуацию до предела.
Но отсутствие хаоса было недолгим, потому что ничто не могло подготовить его к тому, о чем говорили Хосок и Юнги. Никто из них не обучен и не готов был столкнуться с чем-то подобным.
За неимением лучшего термина, это было гребаное дерьмовое шоу.
И теперь согласованность действий Юнги, пытающегося дать какое-то объяснение тому, что они наблюдают, затихает в отдаленном эхо. Как выстрел, который не попадает в цель. Все смешивается вместе, образуя размытое пятно из белых халатов и еще более белых листов бумаги.
Все внимание Чонгука сосредоточено на существе, стоящем в другом конце комнаты, с которого он не мог оторвать взгляда с тех самых пор, как Хосок объявил о своем присутствии истерическими жестами. Существо смотрит прямо в ответ. Они разделены стеклом, окном обсерватории, которое они обычно используют для наблюдения за всеми исследуемыми объектами в аналогичных помещениях. Однако Чонгук чувствует, что на этот раз он смотрит в зеркало.
На первый взгляд существо является его четким отражением, хотя кажется, что изображение было несколько искажено. Искажено ровно на столько, чтобы представить другую, измененную версию самого себя. Человек, но и не человек, все сразу. Ее лицо похоже, узнаваемо. Напоминает Чонгуку о том, как он выглядел в первые годы учебы в колледже — мягкий и без стареющих морщин стресса, которые он подхватил всего в двадцать восемь лет.
Его особенности, однако, отличаются от всего, чему когда-либо подвергался Чонгук. Человеческое тело трансформировалось с физическими характеристиками дикого животного. Нет…волка?
Чудовищная фигура, которая не может найти свое место в одном домене.
С юных лет увлечение Чонгука живыми организмами не знало границ. Независимо от того, касалось ли это изучения широкого спектра анатомии между видами или анализа поведенческих моделей между их группами, он интересовался каждым аспектом. Бесчисленное количество прочитанных книг и просмотренных документальных фильмов было за его плечами к тому времени, как он поступил в среднюю школу. Отказ от времени с друзьями никогда не был большой жертвой, если это означало, что детская интрига Чонгука превратится в то, с помощью чего он действительно мог бы построить карьеру.
И что Чонгук ценил больше всего, так это то, что у всех видов—независимо от условий—было общее: их воля к выживанию.
Как биолог, он часто отправлялся со своими исследованиями в неизвестное. Размышлял о том, что если бы на более чем регулярной основе это была бы его работа. Что еще более важно, это была бы его страсть.
Его наняли для исследования возможности использования клонов млекопитающих для устойчивого разведения, чтобы разработать жизнеспособное решение проблемы быстро растущей нехватки скота и дикой природы в стране.
Но ему, черт возьми, точно не платят за то, чтобы он справлялся с существом, выведенным в его лаборатории, чем бы оно ни было.
Чонгук делает движение, чтобы подойти ближе. Не задумываясь, какая-то внутренняя интуиция подсказывает ему продолжать, но в конечном счете он решает не делать этого. Тогда существо, кажется, замечает легкое подергивание в ноге Чонгука и реагирует соответствующим образом. Перемещается так, чтобы быть прижатым прямо к стеклу, голова наклонена влево, как будто для того, чтобы оценить любое другое внезапное движение, которое может сделать Чонгук.
Желание Чонгука бежать заставляет его задаваться вопросом, какими инстинктами обладает зверь, какую угрозу он на самом деле представляет. Он спрашивает себя, почему его внимание все это время было приковано к существу, признавая его язык тела только тогда, когда Хосок и Юнги не останавливались, чтобы перевести дыхание, двигаясь взад и вперед по лаборатории.
Если бы существо хотело напасть на Чонгука, он предполагает, что оно бы уже это сделало. С его огромными размерами и ростом — всего на несколько дюймов выше Чонгука, но намного шире — нет сомнений, что он столкнется с небольшим сопротивлением, прорвавшись через окно и набросившись прямо на него.
Или, может быть, существо боится их так же, как и они его. Хотя выражение лица и поза существа говорят об обратном.
Под его пристальным взглядом Чонгук чувствует, что произошел заметный сдвиг. Дисбаланс сил. Как будто он сам стал образцом под микроскопом, пойманным в чашку Петри, чтобы кто-то другой мог его изучить. Колени сомкнулись на месте. Голова все еще в тумане из-за сотни вопросов, проходящих через нее. Главным из них было то, как они смогли достаточно сильно испортить эксперимент, чтобы он достиг такого катастрофического уровня. Это был один из видов, который они неделями безуспешно пытались клонировать год назад и до недавнего времени решили отказаться от него. Это был также любимый вид Чонгука—волки. И все же ему не хотелось показывать свое внешнее разочарование отсутствием результатов.
Но, несмотря ни на что, следы волка, дикого, но красивого, слишком заметны в этом существе. Сероватые уши торчали над копной лохматых, рыжевато—каштановых волос, в которых также есть слабые полосы приглушенного золота. Время от времени они дергались из стороны в сторону, по—видимому, настраиваясь даже на мельчайшие звуки.
Заметно длинный, распушенный хвост мягко покачивается за его телом. Он покрыт смесью трех цветов, уже найденных на его голове, за исключением того, что на нижней стороне есть несколько белых пятен.
Предыдущие испытания, уже провалившиеся, не дали ничего даже отдаленно похожего на этот результат.
Вместо уродств у существа, похоже, есть улучшения. Его внешний вид демонстрирует гармонию между человеком и животным, между плотью и мехом.
Своего рода гибрид.
Единственным образцом дикого животного, которого команда Чонгука держала в лаборатории, был серый волк. Когда-то они были коренными жителями этого региона, в изобилии населявшими почти сотни процветающих стай задолго до того, как правительство разрешило гражданам охотиться на них по своему желанию из-за их перенаселенности. Из-за вмешательства человека они десятилетиями находились под угрозой исчезновения. Теперь люди хотят вернуть их обратно.
Ирония в том, что они пытаются вернуть то, что они сами уже разрушили.
Чонгук пытается игнорировать тот факт, что существо стоит там совершенно голое. Подтянутые мышцы на его обнаженной груди и животе, очерчены флуоресцентными лампами внутри лаборатории. Чонгук благодарен, что нижняя часть подоконника обрывается прямо там, где начинается его таз, бетонная стена заслоняет остальное. Не уверен, лучше это для него самого или для него самого.
Прежде чем его разум начал блуждать там, где ему не следует, Чонгук видит, как Юнги приближается к стеклу с шестом-ловушкой со своей периферии. Существо замечает то же самое и мгновенно издает низкое рокочущее рычание из глубины своего горла. Смутно обнажая зубы, чтобы показать заостренные—хотя и короткие—клыки. Чонгук почти забывает о насущной проблеме, занятый разглядыванием ее не столь угрожающего поведения, пока Юнги не заговорил дрожащим тоном.
— Вот почему мы должны были доставить тебя сюда,— Юнги осторожно отступает назад, когда существо становится громче. — Помимо очевидного агрессивного поведения, объект чертовски похож на тебя. Он не подпускает нас к себе близко, и у нас закончились варианты.
— Мы не знаем, на что он способен,— тяжело дыша, шепотом дополняет Хосок, бесцельно размахивая в воздухе парой скомканных банкнот.
— Чего мы не можем делать, так это паниковать, — отмечает Чонгук, пытаясь успокоить свое собственное бешено колотящееся сердце. «Позволить существу почувствовать наш страх недопустимо, это только усугубит ситуацию».
— Ну, ни хрена себе. Плохо, что целью этой недели было клонирование поросят, а не это,— Юнги опускает руки в знак поражения, насмехаясь. — И я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока он проголодается и решит вырваться на свободу, так что ты предлагаешь, Чонгук?
Идея приходит в голову Чонгуку, и он, наконец, шаркает вперед, чтобы подтвердить свои подозрения. Вместо того, чтобы подавать сигналы запугивания, как это было с Юнги, поза существа заметно ослабевает. Как будто это приглашение, а не предупреждение.
— Я сделаю это, — кивает Чонгук, протягивая руку, чтобы показать Юнги, чтобы он прошел над силком, не отрывая взгляда от гибрида на случай, если его отношение резко изменится. Юнги колеблется, на мгновение бросая взгляд на Хосока, ожидая его ответа. Чонгук нетерпеливо подходит, чтобы выхватить шест-ловушку из его рук. Начинает болеть голова от того, что он просто хочет взять все под контроль.
Чонгук будет беспокоиться о последствиях после этого, ведь он не собирается позволять необъяснимой аномалии разрушить работу, которую им предстоит завершать ещё целую неделю.
В одно мгновение хвост существа начинает яростно вилять, метаясь влево и вправо, даже ударяясь в окно, чем ближе к нему подходит Чонгук. Как будто это возбуждает. Первый признак эмоций, которые существо передало, помимо агрессии. Все трое замирают, Чонгук и Юнги сбиты с толку его действиями, в то время как Хосок просто сохраняет выражение озабоченности, смешанное со страхом.
—Ты уверен в этом? — Юнги хватает его за руку, когда Чонгук медленно приближается к двери комнаты.
Нравится мне это или нет, но у меня явно была какая-то ошибка в его создании, не так ли? Вчера вечером была моя очередь вводить окончательное решение в машину.
— Это моя ответственность, — в его голосе звучит решимость, но липкие руки Чонгука находят края лабораторного халата, когда шест выскальзывает у него из рук.
— Просто…будь осторожен, Гук. Если что-нибудь случится, мы с Юнги будем прямо за тобой, — Хосоку, очевидно, трудно держать свои нервы в узде—или, по крайней мере, притворяться, но он все равно предлагает помощь.
—Хоби, ты говоришь это так, как будто не смотрел на ближайший выход, готовый, блядь, забронировать его, —Чонгук усмехается в ответ на обвинение Юнги, но и не упускает из виду, как тот переплетает свои пальцы с пальцами Хосока. Защитный рефлекс.
— Я бы никогда не бросил вас двоих одних, чтобы разобраться с этим, — парирует он, а затем бормочет. — Независимо от того, как сильно и отчаянно я этого хочу, и поверьте мне, я действительно хочу этого прямо сейчас.
Чонгук шагает в сторону, где находится дверь, больше не может следить за существом из окна под этим углом, но все еще слышит его вместе со слабым жужжанием машины. Думает, что существо скребется в дверь, как собака, когда хочет попасть в комнату. Или, в данном случае, выйти.
Задержав дыхание, крепче сжимая шест, Чонгук тянется к ручке.
Дверь легко поддается, будь то из-за давления, которое он на нее оказал, или из-за его собственной смелости, проявившейся немного жестче, чем он ожидал. Все, что Чонгук знает с уверенностью, это то, что, как только дверь оказалась отперта, он столкнулся с десятикратным весом, навалившимся на него, и оба тела столкнулись с резким стуком о противоположную стену.
Не в силах устоять на ногах, а тем более собраться с силами, шест-ловушка выскальзывает из его рук и падает у ног с громким лязгом. Чонгук даже не мог взглянуть на него, не то чтобы удержать что-то в своих руках, учитывая тот факт, что он почти задохнулся под хваткой гибрида.
Его дополнительной высоты, хотя и минимальной, достаточно, чтобы создать ощущение, будто существо возвышается над Чонгуком, стоя примерно в шести футах, если бы Чонгуку пришлось дать приблизительную оценку. И все же, кажется, он становится меньше, чтобы умышленно прижаться своим телом к телу Чонгука, возбужденно утыкаясь носом ему под подбородок.
Оборонительная позиция, в которую встал Чонгук, чтобы ворваться в комнату, ослабевает, как только он понимает, что гибрид не представляет никакого вреда. По крайней мере, сейчас, но не теряя бдительности полностью. Если несколько секунд назад он и думал о гибриде, как о чересчур нетерпеливом щенке издалека, то теперь у Чонгука нет в этом сомнений. Гибрид находится слишком близко, он не ощущает личное пространство, тесня Чонгука и постоянно виляя хвостом.
Гибрид издает серию тихих скулящих звуков, когда Чонгук пытается освободиться от удерживающей хватке, только тогда Чонгук расслабляется и осторожно кладет руку существу на плечо, унимая дрожь в теле. Твердые мышцы встречаются с кончиками его пальцев, как и голая кожа гибрида, которая на ощупь такая же человеческая, как и выглядит, и Чонгук делает мысленную пометку записать все это для дальнейшего использования.
Если, конечно, он выберется из этой ситуации целым и невредимым.
На другом конце комнаты Хосок безмолвно смотрит широко раскрытыми глазами, осторожно вцепившись в край своего стола, в то время как удивление Юнги превращается во что-то похожее на юмор. Его губы изгибаются по краям, и медленно, несмотря на сохраняющуюся неуверенность в отношении этого гибрида и того, как он реагирует на свое новое окружение и окружающую среду, он делает шаг вперед.
Недостаточно, чтобы предупредить гибрида об опасности и разжечь его ярость, но достаточно, чтобы он почувствовал Юнги и снова начал рычать. Его тело мгновенно напряглось. Чонгук вздрагивает, с трудом сглатывая, наблюдает, как выражение лица зверя меняется на угрожающее, издавая низкое рычание, когда он бросает взгляд на Юнги через плечо; сообщение получено.
Не подходи ближе.
— Мне кажется, я понял, в чем здесь проблема. В чем его проблема, — комментирует Юнги, поспешно отступая, чтобы держаться на безопасном расстоянии от гибрида, который отказывается подавлять свою враждебность по отношению к нему и Хосоку. — Волки по своей природе территориальные существа, и, похоже, у этого зверя это сильно закодировано в генах. Если бы я не знал ничего лучше, я бы сказал, что он просто сделал ставку на тебя, Гук.
— Это невозможно, — отрезает Чонгук.
Хосок, несмотря на сложившиеся обстоятельства, фыркает, спрятанный за телом Юнги. Можно было бы предположить, что он меньше, чем есть на самом деле, из-за того, как страх заставляет его вести себя.
— Существование гибрида также технически невозможно, и все же мы здесь. Он не только наполовину человек, наполовину волк, но и его человеческие черты полностью основаны на тебе, — уверенно, но все также из укрытия говорит Хосок.
— Кроме того, наука проистекает из того, что делает невозможное возможным. Разве не это ты всегда говоришь на собраниях? — Юнги хмыкает в знак согласия.
Чонгук бросает на обоих своих коллег свирепый взгляд, не в силах ответить, потому что в данном случае они правы во всех отношениях. Но, с научной точки зрения, он просто не может осмыслить эту идею, оправдать ее существование. Вся его жизнь в данный момент находится в состоянии войны с существом, стоящим перед ним. Несмотря на явные проявления волчьих наклонностей, ничто из этого не выглядит естественным.
Скрещивания и гибридизация распространены у некоторых видов растений и животных. Но скрещивание ДНК человеческого клона с чистым волчьим образцом—это неслыханно и идет вразрез со всеми биологическими законами.
Существо, о котором идет речь, еще не общалось ничем, кроме звуков. Чонгук даже не уверен, понимает ли гибрид, о чем они говорят, потому что он успокаивается только тогда, когда Чонгук снова осторожно касается его плеча, а затем экспериментально скользит рукой вверх, чтобы обвиться вокруг его шеи. Это вызывает немедленное изменение в его позе и языке тела, забывая обо всем, и Юнги в том числе, расслабляясь. Будто бы фигура Юнги могла причинить вред к фигуре Чонгука, как будто их разница в размерах не имела значения.
Чонгук слегка сжимает затылок гибрида, чтобы оценить его реакцию, наблюдая, как его уши навостряются в тандеме с не перестающим вилять хвостом. Большие, внимательные глаза находят его собственные, те же самые, которые Чонгук видит каждый раз, когда смотрит в зеркало, но они темно-серые. Расширенные. Они затягивают Чонгука и держат его под своим правлением. Гибрид издает серию коротких, довольных стонов, реагируя на прикосновение Чонгука, будто для того, чтобы подтвердить ранее высказанную теорию Юнги.
Существо испытывает к нему какое-то инстинктивное влечение, возможно, ощущая их сходство на более низком уровне. Как Чонгук относится к этому, до сих пор неясно. С одной стороны, как ученый, он не может не чувствовать себя оправданным результатами, которые этот эксперимент принесет его исследованиям. И, как следствие, для науки в целом. С другой стороны, как он сказал Юнги, он чувствует врожденную ответственность за это новое существо, которое неожиданно появилось на свет из-за допущенной им ошибки.
Чувствует себя защищенным в каком-то смысле, нерешительным в другом.
Не осознавая этого, Чонгук на мгновение обнаруживает, что его убаюкивает близость гибрида. Как будто его приветствуют на территории, а не наоборот. Прогоняя это ощущение, ему удается немного оторвать свое тело от тела существа, чтобы снять лабораторный халат, используя его, чтобы скрыть обнаженную фигуру. Последнее, чего хочет Чонгук, — это чтобы его выставляли напоказ без необходимости. Даже если само пальто не покрывает большую часть его кожи—учитывая, что в первую очередь нужно просто защититься, —оно достаточно хорошо выполняет свою работу.
—Ты знаешь, что это значит, верно? — Чонгук не обращает особого внимания на обеспокоенный тон Хосока с порога. Он занят тем, что поправляет пальто на плечах существа, чтобы убедиться, что оно не соскользнет с того места, где оно плохо сидит. Он подумывает о том, чтобы провести рукой по его волосам, и задается вопросом, такие ли они мягкие—может быть, мягче—чем его собственные, но что-то в этом поступке кажется слишком интимным.
—Что вы должны поблагодарить меня за то, что я справился с ситуацией и не позволил ей выплеснуться на вас двоих? — Чонгук шутит, все еще пребывая в противоречии, но в основном расслабившись после того, как восстановил контроль и предотвратил большую катастрофу. Он знает, как это должно выглядеть, когда он стоит там, успокаивая клонированную версию самого себя, наполовину волка. Так дико необычно, и совсем не то, что он ожидал сделать во время еще одного изнурительного и напряженного дня в лаборатории.
Но он воспринимает это спокойно.
Это отклонение от его первоначальных планов, к которым ему придется научиться приспосабливаться. В некотором смысле, однако, это служит опытом обучения. Новый эксперимент, призванный бросить вызов его способностям и опыту. Может быть, пока не стоит этим полностью гордиться или добавлять в свое портфолио, особенно когда он понятия не имеет, как, черт возьми, он собирается объяснить это своему начальству, но он привык сталкиваться с проблемами, с которыми обычные люди за пределами своей профессии не могут справиться.
Даже если случайно, он создал новую форму жизни, заслуживаешь хоть каких-то заслуг, верно?
—Придешь еще раз?
И все же все эти годы учебы, стажировок и подготовки не соответствуют тому, чтобы услышать это. Чонгук моргает, выходя из своего ошеломленного оцепенения, чтобы обнаружить, что не только то, как он цепляется за свой гибрид, совершенно неуместно, но и то, что он не понял, что подразумевалось.
Разъяснение от Юнги звучит слишком понимающе, слишком забавно.
— Я сказал, что, поскольку гибрид явно проникся симпатией к вам и только к вам, кажется уместным, чтобы вы выполнили вторую фазу. Наблюдение, — плавно повторяет он, протягивая руку за картой, которую Хосок без паузы передает ему, берет и быстро просматривает. —Это означает, босс, что с этого момента вы оба будете проводить гораздо больше времени вместе.
Чонгук не может быть уверен, но он клянется, что существо в его руках издает тихий одобрительный звук.
— Теперь ты в безопасности.
