Нежданчики

Сидеть на переднем сиденье рядом со Стюартом Джеку было непривычно. На светофорах тот косился на нового телохранителя и явно хотел что-то спросить у принца, но всё не решался. Его маневры демонстративно игнорировались, хотя Брок и вёл себя вполне прилично: на сиденье не разваливался, в окно не глазел, лишь молча колупался в собственном телефоне, отобрав его у Джека, так как там было много такого, чего неокрепшему уму видеть вредно. Короче, Брок старался внимания к себе не привлекать, но стоило машине свернуть ко дворцу и остановиться, он расплылся в самой сладкой улыбке, на которую было только способно это тело. — Томасина, — протянул он, заставив бедную женщину, встречавшую машину принца, спасть с лица. — Не высыпаешься? Так взяла бы выходной, пару дней и без тебя тут как-то обойдёмся. Его Величество поработает и левой рукой, пока его правая здоровье поправляет. Джек прикусил губу и постарался сделать лицо совершенно неподвижным. Ему было что сказать, но телохранитель обязан быть безмолвным. — Да не бойся ты, и давай соблюдём всё же приличия, — вздохнул Брок, по-свойски похлопал её по плечу и выпрямился, расправил плечи, принимая поистине царственный вид. — Веди, раз уж встречать вышла. Не сказать, что Брока порадовало то, как вздрогнула эта несгибаемая внешне женщина, но внутренняя гадливость ощерилась в улыбке. Джек её боялся с детства, и эта прекрасная во всех отношениях дама и не пыталась вести себя с ним положенным образом. Вот пусть теперь и хлебает полной ложкой. А Джек призадумался: почему он позволял Томасине вести себя с ним — так? Чего он боялся? Она всего лишь простолюдинка, пусть и взлетевшая высоко. Но он-то принц! Гефцев с оружием он, значит, не боялся, а хмурую тётку, которая младше его матери? Стыдоба-то какая! И ведь всего-то и надо было прикрикнуть. Нет, Томасине каким-то образом становились известны все его секреты. И отцу про его похождения донесла, конечно, именно она. Ну и что? Что это меняет? Корону он всё равно не сможет получить раньше отцовской смерти, которой он вовсе не желал. Сайласу всего-то немного за пятьдесят, в двадцать первом веке это для обеспеченного мужчины не возраст. И Джек единственный наследник: в Гильбоа майорат, ни Мишель, ни её дети, ни её муж наследовать не сумеют. Конечно, Сайлас может как угодно перекрутить законодательство. Он в Гильбоа второй после бога. Но тогда Джек при поддержке матери запросто поднимет вопрос о вменяемости короля. Надо только найти союзников помимо матери. Брок между тем глянул на Джека и усмехнулся. Малец о чём-то задумался, а это уже положительные изменения. Кричать про верность королю и его странным наклонностям — это одно, а вот попытаться разобраться во всём этом — совершенно другое. Дворец Броку с первого взгляда не понравился. Он, конечно, не разбирался в архитектуре, не понимал, для чего окна так неудобно расположены, зачем нужна уродливая лепнина на потолке и кто придумал натащить в комнаты столько громоздкой мебели, годной лишь для того, чтобы укрываться от обстрела. Да ещё и этот странный полумрак, разбиваемый желтоватым светом претенциозных светильников. Даже интересно стало, а на кухне такая же вычурная древность, или король всё же не на открытом огне готовит? — Джек, ты опаздываешь, — недовольно сказал король, повернувшись к вошедшему «сыну». В одной руке у него был венчик, в другой — миска с яично-молочной смесью, поверх костюма надет поварской фартук. Неподалёку, но так, чтобы не отсвечивать, замерли повар и его помощник, готовые в любой момент броситься на помощь. Королева сидела за столом над чашкой чая, принцесса устроилась рядом, листая журнал, у ещё одного свободного места лежала стопка утренних газет. — Садись за стол. Охрану оставь снаружи. Джек словно свежим взглядом увидел весь этот фарс «королевского завтрака». Для начала, готовить отец не умел: омлет он вечно то забывал посолить, то пересаливал, или он у него не поднимался, или опадал. Мать терпеливо ждала, когда сможет заняться своими делами. Мишель… ну, она просто привыкла. Завтрак на кухне, как у обычных людей, да? Вот только настоящая дворцовая кухня совсем в другом крыле. И у обычных людей не ждут на подхвате слуги. И завтрак у них состоит не из одного омлета с несладким травяным чаем. Как хорошо, что Джек уже поел! Он не стал покидать кухню: телохранитель подчиняется исключительно тому, кого охраняет, а Брок его отсылать не торопился. — Задержался, — уточнил Брок, полностью проигнорировав заявление об охране. Не то чтобы он надеялся в этом плане на Джека, мальчишка пока не показал себя умелым бойцом или тактиком, хотя за медали на кителе и звание его уже можно было уважать, да и венценосное семейство не вызывало чувства безопасности. Слишком напряжёнными выглядели их позы и движения, словно существовал какой-то сценарий и никто принца в него не посвящал. Устроившись на свободном стуле поближе к кудрявой девице, Брок окинул скучающим взглядом кухню. Как он и думал — полнейшая древность. — Ремонт бы сделать, — вздохнул Брок, подхватил вилку. — Есть серебром — такое убожество. Некрасивое лицо матери Джека закаменело. Кудряшка Сью вжала голову в плечи и громче зашелестела страницами журнала, явно боясь поднять голову и встретиться взглядом хоть с кем-нибудь. — Джек! — возмущённо зашипела королева. — Ты прекрасно знаешь, что это традиции! Даже английская королевская семья ест серебром! — Джек, дворец же совсем новый, — положила руку брату на рукав принцесса. — Просто… традиции… преемственность… — пробормотала она и затихла. Джек застыл у стены в полутора метрах от Брока, любуясь лицами своих родных. Мать перекосило — конечно, дворцом, обстановкой, посудой, приборами занималась именно она. Но правда, зачем нужно было строить этот псевдодревний кошмар со страшным смешением стилей? Тут барокко, там ампир, в ванных рококо… Куда лучше было бы отгрохать что-нибудь сверхсовременное, вроде зала Совета. Стекло и сталь. Было бы круто. Глупо думать, что кто-нибудь поверит в то, что у семьи Бенджаминов древняя аристократическая родословная. Как же! Дед по матери и его брат — разбогатевшие фермеры, отец — из военных, но тоже ни разу не аристократ. Всё это пустые понты. — Каких поколений? — вздохнул Брок, подпёр подбородок ладонью и продолжил: — Мы, вообще-то, первые. Так что традиции ваши — лишь попытка примазаться к другим семьям, которые и о Гильбоа, и о Бенджаминах знать не знают. Даже фамилия, пардон, у нас простецкая для высшего света. За спиной что-то громко скрипнуло, но Брок и не подумал оборачиваться к папаше. Не забьёт же тот своего единственного сына на глазах такой толпы людей железным венчиком. Зато лицо королевы стоило каждого произнесённого Броком слова. Сайлас зло прищурился. Сын был прав, но они никогда не обсуждали эту тему! Просто… умалчивали. — Джек, ты неправ, — вмешалась Мишель. — Мы Бенджамины, то есть от колена Вениаминова, одного из двенадцати колен Иакова, от которых пошёл еврейский народ. В библии… — и она снова замолчала. Джеку захотелось закрыть лицо ладонью. Мишель только что прямым текстом сказала, что семья Бенджаминов — евреи. Вон как мать с отцом перекосило. Мать так особенно. Она недолюбливала и евреев, и итальянцев, и испанцев, и французов… Джек с удивлением осознал, что мать вообще не особенно любила людей. — Все мы сыны божьи, — со скорбным выражением на лице закончил Брок, трижды стукнул костяшками пальцев по столешнице и таки глянул через плечо на Сайласа. — Горит что-то. Как же Брок любил эти мгновения полной растерянности, когда грозный испепеляющий взгляд выгорал, оставляя прозрачную хрусткую корочку лёгкого испуга. Ещё забавнее всё это было видеть на лице короля, того, кого боялись всем королевством. Так странно и так занятно оказалось посмотреть на привычное как на незнакомое, на семью как на чужих, и обнаружить, что они совершенно не таковы, какими Джек привык их видеть. Вот — у отца сгорел омлет. Брок ему хамит в открытую, и матери хамит, а они даже не находят, что сказать. Когда на столе появились тарелки с чем-то одновременно бледным и чуть подгоревшим с другой стороны, Брок скривился. На его колене тут же сомкнулись тонкие пальцы принцессы, больно впиваясь в кожу. — Молчи, Джек, — едва слышно прошипела она. — Так я ничего и не говорил, — усмехнулся Брок, отодрал чужую руку от своей ноги. — Но, видимо, громко думаю. — Ешь! — рявкнул Сайлас, садясь за стол. — Всем приятного аппетита. Мишель тут же начала послушно выбирать более-менее съедобные кусочки из тарелки. Роза воткнула вилку в омлет и уставилась в стену. Сайлас ел, изображая удовольствие. Брок честно ковырнул представленное блюдо, наколол кусочек на вилку, понюхал, даже не думая как-то рисоваться или выделываться. — Господи, Джек, да ешь ты уже! — взвилась Роза, выхватила у Брока вилку и как ребёнку сунула в рот, едва не поцарапав нёбо острыми зубцами. — Что сегодня на тебя нашло? Разговаривать с набитым ртом Брок считал крайне невежливым, а потому сначала тщательно прожевал и проглотил. — Говно у вас, батенька, омлет, полное говно. Повисла нехорошая тишина. Джек кусал себе губы, чтобы не заржать, такое лицо стало у отца. — Ты! — Сайлас стукнул кулаком по столу так, что тарелки подпрыгнули. — Ты! На фронт отправлю! Джек прикусил рукав, чтобы не захохотать в голос. Да ведь у отца нет рычагов влияния на него! На фронт он отправит! Да Джек сам был готов туда бежать! — Прям напугал, — громко фыркнул Брок, манерно подхватил со стола тканевую салфетку, промокнул губы и поднялся. — Знаешь, отец, умные люди говорят, что успеха можно добиться только в чём-то одном. Ты уверен, что кулинария — это точно твоё? И направился к двери, не дожидаясь, когда вслед полетит грязная посуда вперемешку с руганью.