Сад водяных лилий

      Звонок будильника. Новый день. Невыспавшийся парень вяло поднимается с кровати, кое-как, пошатываясь, добрёл до ванной комнаты, и, открутив кран с холодной водой, окунул лицо под струю. Холод мягко пробежался по коже, въедаясь, будто сотни иголочек, приятно массируя. Достал из стакана зубную щётку.       Закончив все дела, Казуха направился в комнату. Конкретной школьной формы не было, поэтому, открыв шкаф, парень достал оттуда белую, заранее выглаженную рубашку, и, контрастирующие с первой, чёрные брюки. Переодевшись подошёл к зеркальцу и из ящика, всё ещё вяло, выудил расчёску, принявшись укладывать непослушные пряди. Завязав лёгкий хвост, закинул на плечо рюкзак, а в карман — телефон.       Посетив мрачные стены подъезда, юноша вышел на улицу, втягивая в лёгкие свежий воздух, коим, сразу же, и закашлялся — курение не шло ему на пользу. Парень направляется в школу, пару раз, из-за невнимательности, чуть не угодив под машину. Телефон в кармане вибрирует оповещая владельца о приходе уведомления, и в следующую секунду подвергается давлению тонких пальцев, выныривая из кармана.       «Скарамучча (7.58): Привет, ты проснулся? Вы (7.59): Да А сам почему так рано? Скарамучча (7.59): Я так и не лёг, вспомнил, что ты можешь опаздывать, решил написать Вы (8.00): Иди спи Отказы не принимаются Скарамучча (8.00): Ну эй, зачем? Вы (8.00): Быстро спать, потом проверю, в сети ли ты Скарамучча (8.01) Вредный какой Ладно»       За перепиской блондин не заметил, как дошёл до новой школы. Внушительного размера здание, окружённое чёрным металлическим забором, где, на центральном входе, красовались тяжёлые ворота. Огляделся. Вокруг сад, приятно пахнущие растения, цветы* белые нарциссы, пионы, белые и красные гвоздики, на это Казуха мысленно усмехнулся такому выбору, и продолжил путь к дверям здания. Красивые стены, явно выполненное в лучшем виде здание, эта школа выглядит весьма многообещающе, только для начала нужно было разобраться с предметниками и одноклассниками, а дальше — уже думать — «что?», и «как?». Коридоры встретили неприятной прохладой, отдающей опаской, где-то внутри. Толпы учеников, что бегали по ним, разбиваясь на группки и большие компании сновали по школе, будто муравьи по дорожкам.       Кое-как найдя нужный кабинет парень, сделав глубокий вдох, вошёл внутрь. Что-то будто кричало ему «Не иди!», «Остановись!», но ему не было до этого дела. Направленные прямо на него интересующие взгляды заставляли ёжиться, будто его пожирали глазами. Любопытство, что в неимоверном количестве хлынуло на него, стоило зайти в класс, давило со всех сторон перекрывая пути обратно. Животный интерес, что тёк со всех углов помещения окутывая парня, когда молчаливые лица уставились прямо на него. Было страшно. Очень. Они молчали, ничего не говоря, будто пытаясь убить без слов.

***

      Уроки окончены, и Каэдэхара, со спокойным сердцем, может, теперь, направится домой. Скарамучча в сеть не заходил, видимо действительно лёг спать, и до сих пор не встал. Казуха не раз просил синеволосого друга, хотя бы попытаться, восстановить режим, но тот его не слушал, поэтому заставлял спать он его — исключительно так. Скарамучча, не раз, помогал ему, поддерживал, давал советы… А Казуха просто не мог дать ему то, что считал необходимым, хоть синеглазый и ничего не просил взамен. Ему казалось, что он не может дать ему хоть каплю той заботы, коей делился друг, поэтому всеми силами старался помогать ему. Хотя бы так.       Собрав учебники Каэдэхара выходит из класса, школа почти опустела, и в коридоре, кажется, никого нет. Кажется. Казуху грубо хватают за руку, и тащат в неизвестном направлении. Слышит скрип открывающейся двери, и получает удар в живот, от чего отлетает к стене, по которой, в следующую секунду, и скатывается. Сердце бьётся в белённом ритме, а парень ртом хватает воздух, силясь понять суть происходящего.       —Так-та-ак, — тянет человек, зашедший в помещение. — Кто это тут у нас? Неужели новенький? — притворно удивляется он, скаля в устрашающей улыбке острые зубы. Слышится хлопок. Дверь закрыта. Пути назад нет. Как выбраться? Сбежать через окно? А если заперто?             Но ему не дают додумать, грубо поднимая за воротник рубашки, заставляя цепляться за мужскую руку, дабы не повиснуть в воздухе. В темноте помещения он видит, как подходят ближе ещё пять человек. Глаза медленно привыкают к темноте, и он понимает, что его затолкнули в подсобку, что сейчас была заперта на ключ. Становится страшнее, когда парень понимает, что лежит на каменном полу, а перед ним, на корточках, восседает человек, искусно ухмыляясь. Осознание затмевает разум, когда его притягивают ближе, шепча что-то в ухо. Глаза расширяются, когда он чувствует под рубашкой холодные руки, что блуждали по телу. Он застывает. Не может пошевелиться, чувство дежавю накрывает его с головой, но Каэдэхара продолжает видеть реальность, даже не зная, что хуже. Его рубашка резко отлетает в сторону, открывая вид на изрезанную грудь, и забинтованные до плеч руки. Силы мгновенно возвращаются, стоит лишь понять происходящее, но парень от этого лишь посмеивается, начиная расстёгивать ширинку, пока дружки держат хрупкое юношеское тело. Страх. До одури страшно. Сознание начинает мутнеть, и он устлано умоляет его покинуть разум, лишь бы не чувствовать это вновь. Но оно не милуется. Чувствует руки на своих щеках, дыхание всё ускоряется вместе с сердцем, а чужие ладони, тем временем, спускаются к шее, сжимая горло, и оставляя синяки. Пытается глотнуть воздух, всё больше нуждаясь в кислороде. Лёгкие неистово бушуют, содрогаясь, когда вместо очередного вздоха получают лишь преграду. Чувствует, как кто-то прикасается к его ногам, а хватка на горле сходит на нет. Каэдэхара резко закашлялся, за что получил шипение, и резкий удар, заставивший струйку крови спуститься по бледному лицу.

***

            Он сдерживает крик, зная, что иначе будет хуже, но в следующую секунду по щеке скользит лезвие, оставляя за собой красную полоску. Снова шаги. Стук чьих-то каблуков по каменному полу. Тело вновь пронзает боль. Парень отлетает куда-то в сторону, ударяясь головой об угол, чувствуя, как что-то горячее стекает по затылку. Слёзы уже во всю хлещут из глаз, а от него слышны сдавленные всхлипы. Опять. Опять это произошло. Он снова ничего не сделал. Но это ведь лучше, чем если б он стал убийцей? Или теперь он шлюха, если не сопротивлялся этому? Дверь подсобки вновь хлопает, но на этот раз он не слышит ключа, обессилено сползая на холодный пол. «Я омерзителен».

***

      Свет, немного поморгав загорается в ванной комнате. Беловолосый, входит внутрь, слегка пошатываясь, держа в руках бинты, и какие-то лекарства. Закатывает ракаат рубахи, начиная разматывать бинты. Белая, когда-то, ткань медленно сползает на пол, открывая многочисленные шрамы и порезы его рубашка, как и лицо, испачкана кровью молочные волосы, в некоторых местах, окрасились в тот же цвет, что красная прядь. Мёртвый взгляд безразличен смотрит на руку, и он обильно поливает её перекисью. Его алые глаза кажется растеряли все свои краски украсившись полопанными капиллярами. Смыв кровь с одной руки он уже хотел приступить ко второй но его прервал телефонный звонок. Абсолютно не думая юноша ставит мобильник на раковину и принимает вызов. Камера во всех красках передаёт состояние блондина, о чём тот даже не задумался.       —Почему ты не… — Скарамучча хотел, было, начать возмущаться, но как только изображение стало чётче резко замолчал, в ужасе смотря на друга. В груди что-то ёкнуло, когда взгляд, ненароком, побежал по его руке, останавливаясь на глазах. Он чувствовал вину, за каждую отметину на коже Каэдэхары. Не уследил. Не уберёг. — Что случилось?! Казу, что произошло?! — завопил он, осознав-таки ситуацию.       Беловолосый поднял взгляд, но тут его глаза расширились, и он схватился за кровоточащую руку, будто пытаясь всё скрыть. На глаза навернулись слёзы, которые он уже не смог сдержать, а по чему они безмолвно скрашивали картину, размывая кровь по лицу.       —Прости… — всё что он смог из себя выдавить. Дальше не мог говорить. Не было сил. В его глазах плескалось отчаянье, кристаллами слёз вытекая на кожу, оставляя после себя шлейф боли.       —Что? П-почему ты извиняешься? — синеволосый запнулся, будто отказываясь принимать происходящее. Почему он так говорит? Что с ним произошло? Вопросы роились в голове подобно пчёлам, и собрать из них что-то идея-способное было невозможно. —Не плачь, пожалуйста… Ты можешь мне рассказать? — аккуратно спрашивает он, теребя одну из прядей. Казуха кивает. Ещё пару минут молчит, а потом из его уст доносятся слова. Голос звучит тихо и хрипло, а сам блондин опустил взгляд в пол, будто надеясь, что тот сейчас провалится, и заберёт Каэдэхару в собой.       —Снова… меня снова… они… — на глаза наворачивается новая новонаречённо слёз, не давая больше вымолвить не слова. Скарамучча молчит, первый раз видя друга в таком состоянии. Не верилось, что перед глазами стоит всё тот же мальчик, что только вчера играл ему на гитаре, мягко улыбался, и радовался новой школе. Немного обиженно надувал щёки, когда Скарамучча отказывался идти в заведение на линейку, говоря, что нельзя запускать образование. Это точно он? Не верится.       —Надо мной надругались. Я думаю, ты понимаешь, о чём я, — без запинок произнёс Каэдэхара, взяв себя в руки.             Оперся о раковину, чтоб не потерять равновесия. На другом конце провода повисло молчание. Синеволосый не знал, как он сейчас может помочь. Хотелось обнять, прижать к себе, и больше никогда не отпускать. Лишь бы ничего не произошло. Но поздно.       — Я тебе отвратителен, да? — Казуха нервно засмеялся, глядя в камеру взглядом полным боли, будто пытаясь, в последний раз попросить о помощи. Будто утопал. Утопал в пучине собственных мыслей.       — Что ты такое говоришь? — наконец подал голос Скарамучча. — Ты… С чего ты взял?       — Прогибаюсь под всеми, как последняя шлюха, боюсь дать отпор, ха-ха! — усмехнулся он с обезумевшей улыбкой на лице.       — Ты не шлюха! Ты ведь не виноват, что такое происходит в твоей жизни…       — Но ведь я мог дать отпор… — Казуха замолк, глядя в одну точку. — Я ужас-       — Не смей так говорить! Ты не ужасен, у тебя были причины, я уверен! — восклицает синеглазый, изо всех сил стараясь поддержать.       — Да?.. — он смотрел на него, будто на спасательную верёвку, что тянула со дна. Он готов был принять помощь.       — Да. Я сейчас же приеду к тебе.       — Но мы ведь живём в разных городах, — грустно улыбнулся Казуха, глядя в экран.       — Я могу доехать за полтора часа. Позже вызову такси. Буду у тебя через два с половиной часа. Жди, — блондин удивлённо посмотрел на того, на что парень мягко улыбнулся, но потом посерьёзнел: — Ничего с собой не делай. Обещай мне, — Каэдэхара запнулся, но через некоторое время тихо выдал:       — Да…       — Скажи полностью.       — Обещаю, что не буду вершиться себе до твоего приезда, — блондин чуть увереннее улыбнулся. — Буду ждать.       —До скорого, — и отключил вызов.