Утро

Солнечные лучи ловко пробирались через узкие просветы в жалюзи и скользили по комнате, оповещая о наступлении утра все, что встречали на своем пути. Пара лучей прыгнула на кровать и запуталась в раскиданных белоснежных простынях, игриво щелкнула по носу остроскулому мужчине, покопошилась в его растрепанных со сна волосах и поскакала дальше. Мужчина никак не отреагировал на подобное нахальство и продолжил свое увлекательное занятие. Он внимательно рассматривал человека, лежащего напротив. И нет, не потому, что не помнил, кто перед ним. Наоборот. Он даже слишком хорошо знал своего пациента, друга, сотрудника, врага, сообщника, а теперь еще и любовника, Уилла Грэма. И то, что тот сейчас лежал с ним в одной постели, было практически настолько же реально, как и существование трехглавых единорогов. Ганнибал никогда бы не подумал, что это возможно, ведь три головы – действительно слишком много. Если честно, он проснулся еще около часа назад от мысли, что все, что было этой ночью, ему приснилось. И когда перед глазами оказался закутавшийся с головой в одеяло и мирно сопящий Уилл, Лектер заулыбался во все тридцать два, как ребенок, получивший долгожданный подарок на Рождество. И хоть благодаря этому подарку Ганнибал практически остался без одеяла и подморозил за ночь зад, это не мешало жадно рассматривать каждую черточку на лице Грэма, стараясь запомнить малейшую морщинку, малейшую трещинку на губе, вдыхать его запах, почему-то уже ставший родным, и с восторгом вспоминать о событиях прошедшей ночи. Кто бы мог подумать, что наш скромный малыш Уилл Грэм может издавать такие громкие стоны и так ловко работать руками. Ох, а как он прогибал спину.. От одного этого воспоминания все моральные принципы игриво встрепенулись и потребовали продолжения банкета. Уилл наморщил нос во сне и как-то устало вздохнул. Пара волнистых прядей упала ему на лицо и Ганнибал задохнулся от нахлынувшей нежности. Он осторожно протянул руку, коснулся шелковых волос и заправил их Уиллу за ухо. Немного подумал и оставил руку в чужих волосах. Там ей самое место. Уголки бледных губ немного дрогнули и преподнялись. Грэм улыбался во сне. От его прикосновений. Если бы Ганнибал был собственным психиатром, он бы безусловно засомневался в своей вменяемости, потому что сейчас это было похоже на некое любовное помешательство. Умиление со спящего Уилла Грэма явно было чем-то ненормальным. Хотя, кто бы тут не умилился. Этот мужчина просто за километры излучал уют, любовь, сексуальность и очаровательность сразу. И не важно, что так кажется только Лектеру, другие просто плохо смотрят. Ганнибал захлебывался от потрясающего осознания того, что это теперь его Уилл. Что теперь его можно касаться, гладить, кусать и целовать в любой момент. Теперь можно открыто подолгу смотреть на него, не боясь быть пойманным и осужденным. Что теперь можно трогать его там, где другим нельзя. Что теперь можно без недопонимания нежно трепать его по волосам, накручивая кудряшки на пальцы. Эта мысль вскружила голову и приятно защекотала в животе, где-то в районе кишок. Ганнибал придвинулся к мужчине немного ближе и почувствовал на лице чужое размеренное дыхание. Запах того ужасного лосьона практически исчез, уступая парфюму Лектера, и это было так волшебно, что хотелось кричать. Уилл перестал сопеть, сдвинул брови к переносице и тихо чихнул. Его глаза тут же распахнулись и сонно уставились на доктора. Ганнибал затаил дыхание, ожидая реакции и всеми силами давя лыбу. Уилл моргнул сначала левым глазом, потом правым. Потом двумя. Потом еле заметно улыбнулся и прошептал сиплым голосом: – Привет. Ганнибал растянул губы в расслабленной улыбке и почему-то тоже прошептал: – Привет. – Как спалось? – Поинтересовался собеседник и потер рукой глаза. – Чудесно. Правда, ты забрал все одеяло. – Ой, прости! – Грэм удивленно поднял брови и начал усердно распутываться из миллиона слоев своего приобретенного за ночь кокона. Лектер усмехнулся и положил руку на чужую, останавливая. – Все нормально, Уилл, не стоит. – Мужчина под прикосновением послушно замер, похлопал глазами и виновато улыбнулся. – Мне было очень хорошо этой ночью. Ганнибал прикрыл глаза и осторожно потянулся вперед, давая возможность отстраниться, если Грэм этого захочет. Но тот не двигался. Лектер аккуратно коснулся носом кончика чужого носа, оставил на мягких губах легкий поцелуй, немного отодвинулся и продолжил лежать, чуть соприкасаясь с Грэмом носами. Уилл не выдыхал, а его ресницы трепетали. В какой-то момент стало страшно, что он разучился дышать. Теплая шершавая ладонь легла на щеку, большой палец аккуратно погладил скулу и чужие губы опять коснулись собственных. Уилл целовал нежно и немного робко, но в этом было невероятно много чувственности. Лектеру захотелось написать об этом моменте картину. Запечатлить на бумаге эти несколько секунд оглушающего счастья и растворяться в моменте каждый раз при взгляде на нее. Уилл отстранился и хихикнул. – Что такое? – Поинтересовался Ганнибал. – Джек будет в шоке. Представил его выпученные глаза и отпавшую на пол челюсть. – Уилл спрятал лицо в ладонях и мелко затрясся от смеха. Ганнибал прикусил губу, чтобы тоже не засмеяться. Солнечные лучи ловко пробирались через узкие просветы в жалюзи и скользили по комнате, оповещая о наступлении утра двух переполненных любовью людей, лежавших на развороченной постели.