зафиксировать вечность

Читтапон мечтательно думает о перспективе «спать» с Ёнхо ровно через три дня после того разговора с Венди. Вероятно, стоило задать всего пару вопросов — поймать с поличным — и не осталось бы никаких сомнений; режиссёр-ним, почему вы держите меня за руку? Режиссер-ним, почему вы зовете меня в свой кабинет по пустякам? Почему на съемочной площадке сами приносите мне обед? Ах, режиссер-ним… Вам отсосать? Попросите прямо, я ведь не откажу. Конечно, Ёнхо не такой (в отличие от Тэна), и есть в этом что-то восхитительное, от чего томительно тянет в животе. Читтапон думает, что время рядом с Ёнхо тянется как патока: сладко и медленно, мир превращается в зыбкое марево, когда взгляд фокусируется на его лице. Тэну очевидно нравятся мужчины, особенно богатые, талантливые, молодые, с хорошим чувством юмора, золотистой гладкой кожей, и легким хвойным шлейфом, который Тэн улавливает от свежей желтой рубашки Ёнхо, когда тот (возможно) случайно наклоняется к нему ближе, чем нужно. Тэн бесхитростно размышляет о том, как же пахнет этот парфюм, перемешанный с мускусом кожи и, возможно, немного потом. Вероятно — как самый сильный афродизиак. Никогда ещё желание кому-либо отсосать было так сложно игнорировать. Читтапону смешно со своих же мыслей. Сведение всего происходящего в его голове к сексу — самый безопасный вариант. Конца съёмкам не видно; впервые Читтапон участвует в создании такого крупного кино. Для него в новинку большинство вещей: огромное количество замысловатых локаций, постоянное обновление массовки, качественный подбор костюмов каждому участнику каждой сцены. На фоне такого уровня подготовки к съёмкам все ленты, в которых он участвовал до этого, казались снятыми спустя рукава. Ни один кадр, снятый под руководством Ёнхо, не был пущен на самотек. Ёнхо нетерпеливо дергает подвеску на своей шее и Читтапон видит, как тот недовольно хмурится. — Сыльги-щи, дорогая, — он раздраженно выдыхает через нос, что слышно даже через громкоговоритель, — это не та чашка, ты брала правую. И, умоляю, соберись, прогони текст сейчас, если никак не можешь запомнить. Конкретно эту фразу нельзя импровизировать: ты должна сыграть её в полном соответствии с текстом! Сыльги бросает колючий взгляд в сторону режиссера и раздраженно щёлкает суставами пальцев. — Но она сосем не подходит моей героине, у меня язык не поворачивается сказать именно так. — В том-то и дело, что это не фраза твоей героини. — Ёнхо нетерпеливо взмахивает руками. — Это воспоминание из далекого прошлого, которое всплывает в памяти. Это чужая фраза, произнесённая твоей героиней, Сыльги, понимаешь, о чём я? Тэн думает, что, несмотря на все замечания, Сыльги первоклассная актриса. Её героиня — девушка, травмированная в детстве так глубоко, что мозг заблокировал все воспоминания из того времени, но по сюжету картины она вынуждена выкапывать все воспоминания и переживать свой кошмар по новой. Как вот в этой сцене. У Сыльги сухие апельсиновые волосы, короткая, немного лохматая челка и небольшие глаза, слишком корейские для популярных корейский дорам, подведённые чёрным карандашом. Она раздосадовано трёт уголок глаза, размазывая косметику по переносице, чем невербально призывает свою гримёршу; работает вернее любого троекратного повторения имени ночью у зеркала — Тэн убеждается в этом лично, работая с Венди. Читтапон бросает короткие взгляды на Ёнхо, одновременно взволнованный непростой сценой и тем, как горячо выглядит режиссер, захваченный рабочим процессом. Тэн смаргивает мечтательное выражение лица, когда гримерша проходится кистью и по его лицу заодно, чтобы дважды не бегать по площадке. Читтапон без единой мысли в голове и чистым от осознанности лицом следит взглядом за Ёнхо, который ходит туда-сюда, раздавая короткие указания команде, а после скрывается за софтбоксом, и Читтапон уже не может его разглядеть из-за слепящего света. Щёлкает хлопушка. Сыльги понарошку отпивает чай из голубой фарфоровой чашки. Она смотрит то себе под ноги, то на лицо Тэна, обеспокоенно хмуря брови. — Я убью всех ради тебя — С тихой угрозой, решительно и совершенно непоколебимо говорит уже не Сыльги, а её героиня. И хотя Читтапон тоже погружен в своего персонажа, он-таки успевает подметить, как резко контрастируют эти слова с тем, какой он сам видит Сыльги. — Каждого, кто сделал с тобой всё это. Любое слово, которое ранило тебя, любой поступок, который превратил тебя в это… если тебе станет легче от их смерти, пожалуйста, скажи мне. — Свободную руку Сыльги осторожно кладет на свою шею и тут же начинает тяжело дышать. Тэн укутывает тыльную сторону её ладони в своей, притягивает ближе, а затем сжимает крепко в своей руке. — Пожалуйста, просто будь рядом. Рядом с тобой никогда не больно. Читтапон мягко гладит Сыльги по щеке. Её глаза слезятся, а Тэн стоит так близко, что может разглядеть, как размывается чёрный карандаш в уголках её глаз. Все вышло гладко. — Снято! Хлопушка. Ёнхо утвердительно кивает каким-то своим мыслям и два раза хлопает в ладоши: — Сейчас как надо было, молодцы, — немного напряжённо улыбается и смотрит в основном на Сыльги. Та пытается незаметно поймать пальцем собравшуюся слезу в уголке правого глаза. Читтапон сжимает её пальцы и ободряюще встряхивает. — Ну-ну, тяжёлая сцена была, ты умница, — гладит по щеке, смазывая большим пальцем влажную дорожку от успевшей скатиться слезы. — Я восхищаюсь твоей работой. Сыльги благодарно улыбается и треплет Читтапона по волосам в ответ, когда они выходят с мудрёно освещенной площадки. Прежде чем скрыться с Сыльги за шторкой для стаффа, Читтапон успевает перехватить недовольный взгляд Ёнхо. … Дверь за спиной Читтапона захлопывается громче, чем обычно, что заставляет отчего-то зловещий взгляд Ёнхо выглядеть ещё более обжигающим, а лицо непримиримым. — Что такое, мистер Со? К чему спешка? Читтапон почему-то не чувствует никакой опасности от Ёнхо, несмотря на то, что они знакомы не так давно. Их отношения должны быть исключительно рабочими, но получаются весьма зависимыми, так что Читтапон не ощущает необходимости быть осторожным. Как будто Ёнхо не то что его друг, а человек, от которого нельзя ожидать ничего плохого. Было ощущение, что Читтапон знал Ёнхо всегда, просто недавно наконец-то увидел вживую. Тэн подпирает спиной дверь и скрещивает руки на груди. Ёнхо сдувается: неловко потирает шею и отводит взгляд. Читтапон думает, что это очаровательно. Ёнхо коротко вздыхает и идет к своему столу, игнорируя висящий в воздухе вопрос. — Хотел отдать тебе отредактированный сценарий на следующие две сцены. Он рассеянно роется в бумагах, а потом раздосадовано вздыхает, облокотившись о стол. Читтапон смотрит на его поражённо приподнятые плечи и что-то в такой драматичной позе заставляет его усмехнуться. — Что случилось? Не можете найти? — Тэн подходит почти вплотную, выглядывая из-за его спины. Ещё не уверенный, заслуживает ли ситуация его неуместного флирта, но уже не в состоянии найти аргументы против, он будто случайно прижимается грудью к спине Ёнхо и обращается к нему, опустив тон своего голоса практически до шёпота: — Чем вы так расстроены? Ёнхо вздрагивает и дёргает головой в обратную от Тэна сторону. Уши красные. Это приводит Читтапона в детский восторг, и он понимает, что дороги назад уже нет. Всегда собранный и строгий Ёнхо трепещет от смущения и краснеет как школьник. — Всё нормально, Тэн, — голос ломается, — бога ради… — Ёнхо чувствует дыхание Читтапона у самого уха. — Что ты делаешь? — Тэн не может подавить улыбку, когда Ёнхо поворачивается к нему лицом, всем видом показывая, что наконец взял контроль над собой и берёт над ситуацией. Читтапон капитулирующе скрещивает руки на груди и делает шаг назад. — Я восхищен вашей работой тоже, Ёнхо-ним. Я не сказал этого раньше. Ёнхо с секунду непонятливо хмурится, чтобы с новой силой загореться то ли от смущения, то ли от возмущения, то ли ото всего сразу. — Ты думаешь, мне нужно твоё одобрение? — звучит совсем не так грозно, как Ёнхо хотел бы. Читтапон ощущает, что тот загнан в ловушку из своих же чувств ревности и стыда. И он не собирается его выпускать оттуда, пока не наиграется в полной мере. — Нет, но разве вам не нравится, когда вас хвалят? — он подходит ближе и еле удерживает себя от какого-нибудь касания. Надо хотя бы из уважения пытаться держать дистанцию. — На что ты намекаешь? — Ёнхо давит дрожь в голосе и, кажется, наконец что-то понимает. — Ни на что? Я спрашиваю прямо, — Ёнхо заинтересованно приподнимает бровь, когда Читтапон подходит практически вплотную. Его нос задевает ворот жёлтой рубашки Ёнхо и Читтапон почти непроизвольно произносит: — Мне очень нравится ваш парфюм. Солнце за окном близится к закату, окрашивая облака в золотистый. Карамельная кожа Ёнхо словно светится от тёплых касаний солнечных лучей, да так, что хочется коснуться следом. Флирт Читтапона увязает в его же смущении, как бы ни хотелось ставить Ёнхо в неловкое положение и смотреть, как он теряется и краснеет, но оказывается куда сложнее контролировать своё быстро бьющееся сердце. — Тэн, — Ёнхо всегда называл так Читтапона, беспокоясь, что неправильно назовёт его настоящее имя. — Ты играешь со мной? — Немного, — честно отвечает Читтапон и немного наклоняет голову вбок, — вы против? Дистанция у них получается так себе: при большом желании (а оно у Тэна определенное имеется) он мог бы сократить расстояние между их лицами до критического за полшага. Читтапон честно не знает, куда может завести этот разговор, и, конечно, хотел бы, чтобы он завел их в личные апартаменты Ёнхо или на крайний случай в бар, но реакции Ёнхо иногда бывали непредсказуемыми. — Зачем ты это делаешь? Не боишься, что я тебя уволю? — А разве уволите? Я же вам нравлюсь, да и полфильма уже отснято. — Урежу ставку? — Я вам нравлюсь, ну, — Читтапон тихо смеется, — прекратите мне угрожать, мне не страшно, — в доказательство он касается пальцами ладони Ёнхо. Тот позволяет его касаться, но находится в полном оцепенении. Читтапон допускает нежность, которая проявляется в его голосе: — Только не молчите. Ёнхо опускает взгляд вниз, а после отводит в сторону, коротко и тревожно выдыхая. Читтапон всегда поражался, какие у Ёнхо красивые ресницы, и этот момент не исключение. — Ты мне правда нравишься, — звучит как что-то само собой разумеющееся, — поэтому это жестоко. — Ничего жестокого, — Читтапон улыбается лучезарно и подныривает ближе к Ёнхо, заглядывая в его лицо. Сердце разгоняется. — Посмотрите на меня, мистер Со, — незаметно для себя Читтапон кладет чужие руки себе на талию, — почему вы опускаете глаза? Я вас смущаю? «Потрогай, потрогай, потрогай меня» воет в его голове, но ему остается только улыбаться и говорить что-то бесконечно глупое. — Ты не оставляешь мне путей к отступлению, — нервно усмехается Ёнхо неуверенно сжимая лёгкую цветную рубашку на боках Читтапона. — Я же сделаю что-нибудь, о чём ты потом пожалеешь. — Я? Я буду сожалеть, только если вы не поцелуете меня прямо сейча- Почему-то Читтапон всегда представлял, что Ёнхо на вкус как кофейные зерна и крепкий табак, терпкий и немного горький, но, когда его язык осторожно проскальзывает в рот Читтапона, тот отчетливо чувствует вкус какой-то лимонной конфеты и чего-то еще, сложно поддающееся описанию. Возможно именно такой вкус должен быть у самого сладкого поцелуя. Сквозь полуприкрытые ресницы Тэн смотрит, как от заходящего солнца светится полупрозрачный пушок на щеке Ёнхо, чувствует, как его большие ладони поднимаются вверх по спине под рубашкой. Читтапон льнёт сильнее, притираясь к Ёнхо всем телом, обхватывает его лицо руками. Ещё немного и он будет готов захныкать, но сейчас держится, чтобы сохранить остатки достоинства.