зафиксировать вечность

— Так ты, выходит, — девушка делает многозначительную паузу, прежде чем спросить напрямую, и, кажется, её кисточка для макияжа тоже делает паузу, — спишь с ним? Девушку зовут Венди и сегодня она единственная визажистка — вторая в пробке, третья на узи; загруженность её как будто не тяготит. Следующим мазком она подкрашивает бровь, чтобы та была выразительно-яркой на обелённом лице Читтапона. Читтапон поднимает глаза и смотрит на лицо Венди, отраженное в зеркале. Венди не смотрит в ответ, а сосредоточено хмурится, будто ничего и не спрашивала. — Сплю? — голос дрогнул. — Ты сказал, что вы с Ёнхо не встречаетесь. Значит, спите? — безукоризненно заключила она. Вряд ли эта информация стоит затраченных Венди сил на деликатность: она драматично ставит паузу между предложениями, говорит в полголоса, смотрит на Читтапона. Хмурит брови. — Слушай, милая, — Читтапон всегда обращается к Венди «милая», а если они ругаются, то «дорогуша», и не потому, что у него это в привычке, а потому, что сама Венди ведёт тебя так, что по-другому её не назовёшь. Она именно что милая, и за пару часов тяжёлого грима вы становитесь буквально лучшими друзьями, но ей как будто навсегда пятнадцать. И вот даже сейчас. Он пялится в зеркало до тех пор, пока она, смирившись, не сталкивается с ним взглядом: — Ты хочешь поговорить обо мне и Ёнхо? С чего бы? — Команда шепчется, — Венди жмёт плечами, — я не думаю, что у кого-то есть сомнения в том, что у вас отношения. Вопрос в том — какие? — Это никого не касается, — расстроено говорит Читтапон. Он вроде и зол, но больше — обескуражен и совсем не знает что делать. Слухи вещь такая, разойдутся — не поймаешь. А потом начнут шептаться, мол, не только талант помогает пробиться молодым актёрам. Романы в принципе плохо влияют на карьеру, а гомо-романы — так вообще. Венди проходится пушистой кистью по лицу, как завершающий штрих её работы, и на манер комедий нулевых про гламурных девчонок захлопывает пудреницу. Читтапон отфыркивается — щекотно. — Ну мне-то можешь рассказать, не чужие друг другу люди. — Не сплю я с ним, ну, — Читтапон устало вздыхает. — Если бы я с ним спал, все было бы куда проще, милая. *** «Со Ёнхо — будущее корейского кинематографа. Кино ради идеи, а не наживы, актуальные темы и нестандартные решения — пишут критики. За чередой провальных инди-фильмов, снятых на скудные деньги из своего кармана и склеенные на коленке, выходит последняя надежда молодого маэстро — Со Ёнхо закладывает свой дом банку, чтобы оплатить расходы злободневной короткометражки «Терновый венок» о классовом неравенстве. Драма выстреливает на телеканале CN5 в Южной Корее, делая Со Ёнхо самым молодым успешным режиссёром Азии — риск не проходит даром.» — Читтапон откашливается и листает статью в Википедии дальше, — «Самой первой полнометражной картиной была адаптация корейской народной сказки «Кхончи и Пханчи», снятая в марте 2013 года», — Тэн замолкает, а Ёнхо хмурится. — Вообще-то в феврале, — говорит он и недовольно хмыкает, — да и вообще, нашли что вспомнить, это моя студенческая работа. — Полнометражка? — Я был амбициозным. Читтапон был приглашён в личный кабинет Со Ёнхо вместе с другими актёрами, чтобы обсудить оплату и график; совещание закончилось, все разошлись, а он остался вместе с Айрин и Сыльги — центральным актрисами фильма. Пришлось задержаться, потому что у них не совпадали графики с общими сценами, а съёмки организовывать как-то надо. Вот они и организовывали: пили чай и читали смешные отзывы о Ёнхо из интернета вслух. Ёнхо слушал и наливал чай. Ёнхо спрашивает у Айрин, есть ли возможность отменить её серию реклам ради фильма, потому что с гастролями Сыльги это совсем никак не совпадёт. А сцен общих у них более чем достаточно, Айрин дёргает бровью и отвечает: — Только с доплатой. — По рукам, — тут же соглашается Ёнхо и действительно жмёт её белую, пренебрежительно расслабленную руку. — Троекратной. — И я внесу коррективы в расписание. Они оговаривают ещё пару моментов, когда Ёнхо смотрит на Читтапона, который все ещё листает Википедию и тихо хихикает. — Что такое? — вскидывается Ёнхо и суёт нос в чужой телефон. — Там фото с ваших отчётных выступлений в вузе. Вы там с длинным чёрным хвостом. — Я играл пантеру, — поясняет Ёнхо то ли гордо, то ли смущённо. Айрин в это время холодно и выжидательно на него смотрит. Сыльги, нехарактерно тихо сидящая в самом углу, спрашивает: — Мне тогда не волноваться за даты своего тура? — Нет, все в порядке, я все поставлю, и мой менеджер вам позвонит, — он кивает. — Мы можем идти? — спрашивает Айрин и для большей весомости смотрит на изящные золотые часы на своём тонком запястье. Ёнхо кивает. Резко открывается дверь и в проёме показывается лохматая голова Венди, она начинает тараторить, не здороваясь: — Ёнхо-ним, у нас есть некоторые проблемы с кос… — она обрывается, глядя то на актрис, то на Читтапона, и порывисто и очень глубоко кланяется в приветствии, когда Айрин выходит из помещения. Сыльги она кланяется более сдержанно, но все также неловко и, когда дверь около неё громко захлопывается, произносит: — Господи, — и больше ничего. — Так низко кланяются только президенту, — говорит Читтапон, а Венди театрально хватается за сердце. Айрин на правах ведущей актрисы Кореи последних двух лет выглядит как ангел и ведёт себя как снежная королева (за что ей платят только больше), но это не мешает Венди смотреть на неё с замиранием сердца. Венди думает, что, возможно, ей даже повезло, что Айрин красит её личная визажистка: сердце Венди не выдержало бы настолько близкого контакта со своим крашем. — Она — лучше, чем президент, — убеждённо разводит руками Венди. — Разве что Америки, — отвечает Читтапон и чешет нос. — Если б ты видел, как она играет в «Последнем пути», то понял бы мои чувства, — Венди дует губы и не обращает внимания на то, как Ёнхо закатывает глаза. — Одно дело, как она играет, а другое — что она стерва. — Это называется girlcrush, — и пока Читтапон делает возмущённое лицо и придумывает, что ответить, Венди обращается к Ёнхо, — так вот насчёт костюмов! Костюмер вам звонил, но вы не брали трубку. У нас проблемы с костюмами для массовки. — Я ему перезвоню, — сдержанно кивает Ёнхо, — спасибо, что сказала. — Я, если что, не нанималась вам менеджеркой, так что, — Венди говорит вспыльчиво и отчего-то смешно, Читтапон крутится на стуле и смотрит то на Ёнхо, то на Венди, — так что я не понимаю, зачем ношусь туда-сюда. — Я тоже не знаю, — улыбается Ёнхо. — А я знаю, — говорит Читтапон, — чтобы лишний раз пересечься с Айрин. Венди поднимает одну бровь. — Не суди по себе, малыш, — ядовито улыбается, отмечая, что Читтапон оборонительно напрягает плечи. Что-то для себя решив, Венди его не добивает: — Хорошего вам вечера, Ёнхо-ним, буду не против, если вы мне повысите ставку, — Венди целует воздух, уже исчезая в дверях. Голос её звучит по-детски звонко, и Читтапон восхищён смятением, в котором она его оставила: злится ли он, или ему смешно. Дверь захлопывается, и Ёнхо поворачивает голову к Читтапону: — О чем это она? — Про ставку? — Про тебя. Читтапон чешет нос и неловко улыбается, пытаясь придумать объяснение поправдивие, хотя и так всем понятно, что Читтапон там, где Ёнхо, а как так получается — дело десятое. — Без понятия, Ёнхо-ним, — улыбается так широко, даже не пытаясь скрыть свой обман. — Завидует, что я могу проводить с вами много времени? Взгляд Ёнхо тяжелеет и он поджимает губы. — Я бы тоже себе завидовал. Читтапон слегка кашляет. — В плане? — он все ещё улыбается, но уже не выглядит таким счастливым. Между бровей появляется тревожная морщинка, улыбка из наигранной превращается в натянутую. До фильма Ёнхо Читтапон снимался только в довольно бюджетных boy love дорамах. Чаще всего это крест для больших серьёзных работ, тем более в консервативной Корее, но Ёнхо позвонил ему сам. Его взяли без кастинга; слухи поползли уже тогда. Для Тэна слухи ничего не значили, его репутацию давно испортили откровенные гей сцены и реклама паршивых презервативов, что, честно говоря, никак ему не мешало — шансов или надежды попасть на большой экран у него не было. Но для Ёнхо всё было по-другому. — Ну, — Ёнхо нехарактерно мнется, — я очень рад работать с тобой. Он пристраивается на диванчик рядом и его колено случайно задевает колено Читтапона. Возможно, конечно, не случайно. — Как я мог вам отказать, — тихо говорит Тэн, не понимая, достаточно ли это официально или всё-таки перебор. Молчание длится больше минуты, из-за чего Читтапону становится неловко. Разговор заходит в тупик. — Увидимся завтра? — Конечно, — произносит Ёнхо, на прощание дотрагиваясь до руки Читтапона. — Не опаздывай на репетицию. Тэн смеётся и коротко сжимает руку в ответ. — Очень постараюсь, но ничего не обещаю.