Форма любви

      Сегодня был хороший день, определенно. Со мной что-то происходило, я был в хорошем расположении духа и старался и не закатывать глаза всякий раз, как Скитер крутила вокруг меня своим пером, если вы понимаете о чем я.       Мое сердце не свободно и никогда таким не будет. За последний год я во многом преуспел, справился почти со всем, что буквально рушило мою жизнь. Грейнджер и бабочки были в прошлом, точнее, то, что они вызывали во мне — сумасшедшая одержимость, ревность, яростное желание быть рядом, вокруг, над, под и чем-то или кем-то, но рядом.       Я вернул себе себя, принял то, каким стал, каким сделал себя сам. Охренительно приятное чувство — не ненавидеть себя за каждый свой шаг. Давно мечтал простить себя за свои ошибки и дышать ровно. Во мне никогда не было ничего, кроме меня самого.       Уже представляю, как Забини дразнит меня:       Чертов говнюк на обложке газеты. Хренов ученый.       Да, он меня достанет. Но мне ничего не остается, кроме как терпеть его дружбу. Хотя, она ничего.       Выходя из здания, я бросаю взгляд назад, надеюсь, что за мной не идут следом надоедливые фотографы. Разве я сделал мир лучше?       Я застываю, когда она появляется на моем пути. Совсем другая, не такой, как я ее помню. Сколько прошло времени с тех пор, как я думал о ней?       — Драко. — Девушка улыбается и рассматривает меня с большим любопытством.       — Гермиона, — улыбаюсь, потому что мне больше не сложно. — Здравствуй.       В ее руках небольшая сумочка, тонкий плащ подчеркивает ее стройную талию и худые плечи, а ее шея наглухо обёрнута шарфом. На лице нет румянца, она не может спрятать усталый взгляд. Я почти узнаю его, ведь видел его не раз...       — Давно не виделись, да? — Ломаю тишину, хотя и не понимаю зачем, так даже комфортно.       — Да, за это время ты отлично поработал. — Она указывает на здание позади меня.       На самом деле, это не моя клиника, но туда поставляют лекарство, которое помогает бороться с известным недугом. Когда я стал работать над ним, то понял, что эта дрянь проявляется в разной форме, а бабочки, кровь или сыпь — не так уж важно.       Мне встречались люди, которые не могли перестать петь любимые песни своих возлюбленных, те, кто не прекращал читать стихи, те, кто истязал себя пытками. Я видел столько разных версий себя, что ответ пришел в голову сам. Моя "Форма любви" это лекарство, и оно спасает тех, кому любовь не приносит радости, лишь страдания. Распределяя первые партии, я надеялся, что их не раскупят.       К счастью, я успел продумать все, поэтому без диагноза фиолетовый флакон не так-то просто заполучить, а если уж быть откровенным до конца, то просто невозможно.       — Ах, это.. Ты идейный вдохновитель. — Грейнджер прячет глаза. Я разучился говорить с людьми за время, что проводил в лабораториях.       Может, она знает ответ? Гермиона Грейнджер всегда знала все ответы.       Я мог бы задать вопрос, пригласить ее на обед или чашечку кофе, взять с нее обещание встретиться снова и...       — Расскажешь? — Ее щеки и впрямь порозовели. Лучше не пялиться так явно.       Киваю в ответ.       — Мне только нужно заскочить за... Ну, на минутку, — Гермиона обходит меня и направляется к месту, где я провел последние три часа.       — Так ты решила, кто ты? — Кричу ей вслед.       Оборачивается, несмотря на то, что волосы начинают путаться и прятать ее красивое лицо. Я забыл столько вещей, связанных с ней.       — Ведьма. Они не ждут героев, они присматриваются к драконам.       Грейнджер улыбается и через мгновение исчезает за дверью. Во мне остается что-то от нее, всегда будет оставаться. Прячу руки в карманы пальто и подставляю лицо ветру.       Может быть, я не Тесей, но я все-таки выкраду царицу амазонок Антиопу.