Проклятые воды

«Астрид», под руководством боцмана, вынырнула из тумана и, дав крен на правый борт, шла параллельным курсом по отношению к вражескому фрегату. Тот оставался слева. Одновременно грянули десять залпов, книппели выпущенные из средних стволов сломали грот-мачту испанского фрегата. Пушки по краям ядрами сдирали обшивку с юта и бака, картечь ложилась на палубу, сметая кирасиров. – Вперёд, ублюдки! - вскрикнул Тео, отправляя свою команду вперёд и, перехватывая канат для прыжка удобнее. Палуба «Георга», ощетинившаяся мушкетами, маячила в пятнадцати футах слева. «Роха диабло» , он же испанец, не стал дожидаться абордажных крюков и сетей и, раскачавшись на канате, перелетел на вражескую палубу, в прыжке рассекая две «черепушки». Вслед посыпалась и остальная команда Тео. Кровь испанцев и пиратов мгновенно полилась на палубу, смешиваясь и заставляя оскальзываться в пылу схватки. Баск, орудуя двумя хербатами, словно мельница лопастями, пробивал дорогу, устилая палубу трупами. Следом шла дюжина пиратов абордажной команды, уже полностью зачищая палубу от врагов. Они знали, что в отличие от Тео, «Красный Дьявол» не станет останавливать их от кровопролития. Звон клинков и нечеловеческие крики звучали одновременно со всех сторон и оглушали любого, кто имел уши. Добравшись до трюма одним их первых, Теодор сбросил два пороховых ядра с подожженными фитилями в люк. Раздались оглушительный взрыв и треск, приглушенные человеческие крики. Лишь дождавшись, когда дым над люком рассеется, предводитель абордажной команды спустился вниз. На нижней палубе творился хаос – раненые канониры пытались выбраться наверх, орудия и лафеты были разворочены и смяты, начинался пожар. На врага уже никто не обращал внимания, доблестные «защитники испанской короны» прорывались на воздух. Ни одному из солдат не хотелось умереть в трюме, как загнанная крыса. Тео расталкивал испанцев, изредка отвешивая удары кулаком или эфесом кортика. С последней палубой он проделал то же самое – вновь совершил подрыв и, удостоверившись, что живых там уже нет, поднялся наверх. Палуба была покрыта кровью, словно после разделки кита. Безоружных и раненых испанцев толчками заставляли подняться на верхнюю палубу. Пираты встречали их улюлюканьем и пригвождали к палубе или бортам их же оружием. Они отрубали вражеские конечности, под кирасы вливали найденный в трюме китовый жир, чтоб во время пожара люди превратились в живые факелы. Два человека под руководством Тео поднялись к штурвальному колесу, десяток остались на палубе, высыпая порох, вытягивая фитили, выставляя паруса, максимально обеспечивая быстрый ход фрегата в качестве брандера . Остальные, забрав оружие, перебрались на «Астрид». Морган не вмешивался в ход боя. Он наблюдал со своего корабля и молчал, ждал лишь решающего столкновения с линкором. Капитан всецело доверил захват «Георга» боцману, Тео и Брэдли, зная, что бой завершится быстро и жестоко. Всё шло в точности по его плану. Обогнув остров, Морган позволил бывшему испанскому фрегату пройти вдоль своего левого борта. Тео знал своё дело, «Георг» шёл к «Элизабет» с максимальной скоростью возможной для брандера без грот-мачты. Каждое мгновение этого маневра было рассчитано и предусмотрено. Линкор уже проскочил этот участок, второй фрегат из его сопровождения проходил в кильватере, защищая тыл . Тео остался на брандере с баском, отправив оставшуюся абордажную команду обратно в запасной шлюпке. Выровняв бывшего «Георга» на параллельный курс с «Элизабет», он организовал небольшой крен и пустил судно на таран. – Их ждать не будем! Поджигаем и за борт! – скомандовал Тео, достав кресало и поджигая конец фитиля. Подойдя ко второму трюму, баск зажёг свой фитиль. Новоявленный брандер на оставшихся парусах нёсся к «невесте», уже полыхая фитилями, подведенными к бочкам с порохом и китовым жиром. Готовясь к прыжку за борт, пираты зачехлили мушкеты, кремни и кисеты с порохом, обернув их лоскутами кожи, пропитанной жиром. По команде Тео они оба спрыгнули с правого борта, и вплавь отправились к шлюпке, которую направили уже с «Астрид». Взойдя на борт шлюпки, Тео взмахнул своим клинком в сторону брандера, призывая команду на двух шлюпках к «тишине». Оглушающий взрыв вызвал волну радостных воплей и улюлюканья. «Элизабет» в щепки разнесло правый борт, и она резко накренилась, начиная тонуть. На корабле начался пожар, горящие факелами испанцы прыгали в воду, стараясь спастись от ожогов, но тоже быстро шли ко дну из-за тяжести доспехов. Оба фрегата эскорта были повержены. Линкор маячил впереди по курсу, в досягаемости взгляда впередсмотрящего. Поднявшись со шлюпки на борт, взбудораженные пираты встретили капитана на палубе. Тот был невозмутим и лишь ответил на приветствие Тео и боцмана. По виду Моргана можно было понять, что ему предстоит серьёзный разговор с пиратами. Он никогда не перекладывал свои обязанности на кого-либо. Хотя боцман и занимался большей частью работы с командой корабля, все проблемные вопросы неизменно решал капитан. Зная по собственному опыту, как кипит кровь в жилах пиратов и насколько они жаждут продолжения боя, Райс решил немного остудить всеобщий пыл. Он спустился с юта и встал на палубе, среди толпы самых отъявленных головорезов. Выложив свои клинки и пистолеты на стоящую рядом бочку, он скинул камзол и окинул взглядом всю команду. Пираты глядели на Моргана со смесью сотен чувств и множеством выражений на лицах – от надежды до агрессии. Многие из них были ранены, кровь – своя и чужая – покрывала их с ног до головы. Клинки абордажников хранили зазубрины от ударов, на них красовались затертые бурые пятна. – Вы все шли под моим флагом и доверяли тому, что происходит под моей треуголкой, - капитан снял головной убор правой рукой и приложил два пальца к левому виску. Говорил он негромко, что всегда внушало трепет всей команде. – Готовимся к настоящему бою через два дня. Все недовольные голоса будут услышаны, желающие - говорите! – Добыча, сэр! Мы ждали её сегодня – добычу! Сразу и все, - прокричал кто-то из спин пиратов. Капитан не рассмотрел кричавшего, но понял, что это кто-то из отъявленных, но поднятых в «первый ход» кабацких пиратов, рассказывающих портовым шлюхам кровавые сказки, но не выходящих дальше своего залива. – Выйди вперёд! Если можешь кричать из-за чужих спин, то значит и в бою ты должен был быть в первых рядах, - криво улыбнулся Морган. Сквозь толпу протиснулся здоровяк почти в семь футов роста. Привыкший лишь к прибрежным боям и недооценивший ситуацию, он не понимал суровости момента и чувствовал себя в безопасности. Многие, кто знал Моргана лучше и дольше, пытались остановить выскочку, кто плечом, а кто и ногой. – Я приглашаю тебя на захват испанского золотоносного линкора через два дня. Там будет много золота – хватит на всех. Примешь такое приглашение? Пираты, уже давно плавающие с Райсом под одним флагом, должным образом оценили железные нотки в голосе своего капитана. А вот новичок – нет. – Извините, сэр, но мы у себя привыкли делить добычу поровну и сразу, в тот же вечер, даже если её было мало. Два дня это долго, - здоровяк лишь оборачивался, ища поддержку среди команды. – Вот тебе десять золотых дублонов, - Райс отстегнул от пояса тяжелый кожаный мешочек и протянул здоровяку. – Но, если ты не разделишь свою добычу, как выразился «поровну и сразу», пока последняя песчинка не упадёт в этих часах, я посчитаю это за бунт. И убью тебя, при условии, что ты сам не выбросишься за борт. Здоровяк, который явно был выходцем из крестьян и в жизни не видел таких денег, ошалело зыркнул на мешочек и быстро его забрал. Он пошел по рядам, пытаясь приблизиться к команде и протягивая дублоны, но встречал лишь презрение в глазах собратьев. Большая часть команды «Астрид» сложилась уже давно. Многие пираты плавали под началом Моргана Райса по нескольку лет, а старожилы – по паре десятков. Команда верила в своего капитана, любила его, уважала и боялась. У многих из пиратов, благодаря Райсу, его уму и его удаче, было то, что не было доступным «сухопутным крысам» – свобода. Они накопили столько трофеев, что могли купить себе новые родовые грамоты, усадьбы и даже острова, но после каждого порта Атлантики, Индийского и Тихого океанов всегда возвращались к нему, невзирая на обещания других охотников за наёмниками. Тем временем, заметив на себе красноречивый взгляд боцмана и правильно его растолковав, юнги начали колотить плот из досок. Здоровяк продолжал ходить между рядов, находя лишь прорехи в ранее плотном строю. Кто-то более милосердный к его проступку просто отходил на шаг, иные – угрожающе выставляли вперёд ножи. – Ну, - с фальшивым сожалением выдохнул капитан, покачиваясь на каблуках, - никто не поддержал твоего недовольства. Первое, поскольку ты из абордажной команды, Теодор будет наказан. Второе, я не стану убивать тебя на потеху толпе. Возьми «поровну и сразу», иди ко мне. Последняя песчинка упала. Здоровяк слишком поздно понял, какую оплошность совершил. Он возвращался к капитану поникшим, не смея поднять взгляд от натертых досок палубы. Никто из команды не принял у него ни единой монеты. Морган Райс мог бы простить его, но только не капитан «Астрид». – Защищайся, - проговорил Морган, перехватив цепь песочных часов, всегда висевших на гвоздях, прибитых к грот-мачте. Часы, отсчитывавшие время «дружелюбия» для Здоровяка, действительно были наполовину пусты. Здоровяк, в свою очередь, вынул кривой нож, приготовившись обороняться. Морган, раскрутив цепь над собой, отправил часы нижней чашкой ему точно в лоб. Тот на мгновение потерялся, но быстро пришёл в себя, взревев, как лось во время гона, и пошёл напролом. Поймав этот момент, Райс захлестнув левую опорную ногу своего противника, и дернул цепь на себя, намотав её на своё правое предплечье и чуть уклонившись в правую для себя сторону. Здоровяк свалился на бок, потеряв равновесие и поняв, что он стал уязвим для любого удара. В бою он был бы убит дважды. «Дядюшка и Оборванец, в который раз я воздаю хвалу Господу за то, что вы меня обучили!», подумалось Моргану в тот момент, а перед глазами мимолетно пронеслось видение из прошлого. – Спустите плот, но привяжите к нему еду и воду, его пистолет с одним зарядом. Бревно для мачты и холстину тоже не забудьте. Здоровяк мог бы и хотел поблагодарить капитана за милосердие, судя по взгляду, но не стал, вовремя поняв, что его слов никто не примет. Он быстро перелез через борт, и вскоре послышался мерный плеск вёсел. – Спасибо всем! Сегодня был прекрасный день. Через два дня мы с вами встретимся на палубе галеона и опустошим все его золотые запасы. В ответ на слова капитана раздался одобрительный, перемежаемый отборной бранью, гул свободных пиратов. В море они чувствовали себя свободными ото всех. Дружно восстанавливали обшивку, готовили на замену паруса, плели канаты, выстругивали противооткатные упоры для пушек, точили и готовили оружие к бою. Они занимались каждый своим делом без приказов и нравоучений. Все знали, что море не прощает оплошностей. И от действия единственного члена команды может зависеть судьба всего корабля. *** Тео, Брэдли, боцман и квартирмейстер встретились тем же вечером у двери в каюту капитана, чтобы обсудить итоги кампании. Железная дисциплина не позволила им войти без стука и разрешения. Морган выглядел уставшим, но довольным. Камзол его висел на спинке резного стула, а сам он был лишь в свободной белой сорочке и холщовых штанах, перетянутых широким тканевым поясом. Неизменная треуголка покоилась на столе, грубо вытесанном из массива дуба. Это был рабочий стол капитана, к которому никому нельзя было самовольно прикасаться. – Ну-с, господа, - Морган выставил на стол поменьше, за которым обедал сам, пять бокалов и пыльную бутылку рома из зеленого стекла, - Сегодня у всех нас был непростой день. А, посему, прошу! – Спасибо, сэр! Нет, сэр! - хоть и невпопад, но возразили все. «Офицерский» состав пиратского корабля был безукоризненно вымуштрован. На другом столе была разостлана карта. Морган подошёл к ней, а затем широким жестом пригласил всех остальных. Пираты выстроились вокруг стола, глядя на очень подробную и красочную карту Атлантики, за которую капитану пришлось заплатить внушительную сумму. – Вот здесь мы, - квартирмейстер ухмыльнулся, ткнув в место на карте, где предположительно плыла «Астрид». Его ребята именно тут ловили тунца и акул. – Тут должен быть линкор, - капитан ткнул в другую точку на карте выструганной палочкой. – Потеряв эскорт, он должен уйти левее на север-восток, ближе хотя бы на тысячу миль к своим дружественным портам. – Я бы пошел сюда, - боцман прочертил почерневшим от крови ногтем по карте, наметив линию курса в направлении Средиземного моря. – Я согласен. Вот здесь должны быть пару островов, на этой карте их не видно. На испанских картах они есть. Там вдоволь пресной воды. Остановка их будет там, - Тео словно прочитал мысли капитана и озвучил их. – Ну да, снабдить водой галеон - дело тяжкое, я и тут – то, - квартирмейстер подкрепил свои слова отборным ругательством. – И они выпустят с десяток шлюпок, под охраной в каждой, с десяток солдат. Ну, - квартирмейстер почесал лысый череп, - двести человек не будет на корабле. – Решено, атакуем здесь, - Морган, согласившись со всеми, лишь доносил до присутствующих своё ранее принятое им самим решение. – Готовьте команды к полудню, загадывать не будем. Господа, вы помните, Теодор должен быть наказан за проступок своего подчинённого? Наказание ему – поднять бокал рома и опустошить его. – Нет, сэр, я не нарушу ваш закон! Но худшего наказания, чем идти последним в абордаже, для нас не существует. Я пойду после новичков. Тео хотел покорить этот заносчивый галеон в числе первых. Но знал, что баск с остервенением заменит его и прекрасно присмотрит за капитаном. И согласился принять наказание, которое сам и предложил. – Попрошу остаться мистера Брэдли, остальные вольны поступать так, как им заблагорассудиться. К примеру, катиться на все четыре стороны, - рассмеялся Морган. Он явно был слегка навеселе. – Пошли вон, ублюдки! – Пошли с нами! - хохоча, крикнули трое и удалились. Подобное панибратство разрешалось лишь в каюте капитана, после военного совета и только «офицерам». Многие из команды отдали бы всё, лишь бы посмотреть с порога на каюту капитана. Каюта капитана утопала в «роскоши»: деревянная кровать с тощим матрасом, шкафы с картами и книгами. Два стола, обеденный и рабочий, на котором раскладывались карты океанов с отмеченными островами. Такие карты добывались в боях, платили золотом за клочок бумаги. Ради них пираты рвались в каюты вражеских капитанов и боцманов с особым остервенением. – Мистер Брэдли, я горд Вашим присутствием в нашей команде. Также наслышан, что Вы не приемлете излишней жестокости при ведении боевых действий. Когда мы нагоним галеон, прошу Вас не сдерживать канониров и по возможности поддержать третью волну атаки. Я пойду в первой волне. В случае моей гибели, командование передаётся Вам. Те, кто присутствовал ранее в этой каюте, осведомлены о моём распоряжении. – Спасибо за доверие, сэр! Мы будем готовы к атаке, - Брэдли, будучи в море в чине лейтенанта с тринадцати лет, отдавал отчёт за каждое произнесенное слово. – Что ж, - привычно спокойным голосом продолжил капитан, - мы поняли друг друга, более не смею Вас задерживать.