Проклятые воды

Морган и представить не мог, что обычная портовая заварушка поможет ему в достижении своей цели. Но всё сложилось именно так… Вольф и его друзья стали свидетелями драки, хотя и вышли из трактира только к её завершению. Впрочем, и крохи увиденного хватило, чтобы они поняли — эти новички совсем не промах и с ними можно идти на любую авантюру. Моряки с "Астрид" сопроводили Моргана и Дрога до корабля, ступая чуть позади и буквально буравя их спины своим молчаливым одобрением. Так, ни о чём особенно не сговариваясь, матросы и пираты заняли одну сторону в готовящемся бунте. *** Наутро, с первыми порывами попутного ветра и отливом, "Астрид" отшвартовалась от Дартмутского причала и вышла в Северное Море. Команда понемногу приходила в себя и, подгоняемая "железной" рукой боцмана, приступала к своим прямым обязанностям. Начинать какие-то волнения, ещё не выйдя из порта или находясь неподалёку от берега, было самоубийственно глупо — велика была опасность того, что корабль обстреляют, как только с борта подадут сигнал тревоги. Понимая это, заговорщики во главе с Вольфом не подавали вида о своих намерениях. Фальшивые китобои в лице пиратов - тоже. Бунт должен был начаться уже на большой воде — в Атлантическом океане. — Как ты думаешь, они всё-таки решатся? - Дрог с интересом наблюдал за матросами, не отвлекаясь от основного дела - смазывания всех блоков и карабинов такелажа. Он медленно продвигался вдоль борта и подошёл к Райсу. — Конечно, - уверенно отозвался Морган, откладывая в сторону парус, которые зашивал кривой костяной иглой. Его сегодня отрядили на помощь мастеру парусов. — Глянь, как они зыркают на солдат! Да поднеси между ними мой мушкет — выстрелит! Нам с тобой остаётся только ждать. Ты предупредил остальных? — Все ждут условного сигнала, - Дрог ещё раз прошелся кистью по блоку и чуть склонил голову набок, словно оценивая работу. — Как только начнётся свистопляска, мы дождёмся, пока они переубивают друг-друга. И если кто-то выживет, с ними и будем разбираться. — Вы чего тут прохлаждаетесь, каракатицы безмозглые? - раздался громогласный окрик разъярённого боцмана. — Шевелитесь, да поживее! А не то живо плетей всыплю, будете знать! Дрог тут же пошёл дальше, насвистывая под нос одну из развесёлых шанти. Морган хмыкнул, наблюдая за размашистой, расслабленной походкой наставника. Казалось, ничто и никогда не выбило бы того из колеи. Острое ощущение привязанности кольнуло в самое сердце и осталось там саднящей занозой. Оборванец в какой-то мере заменил Моргану отца, да и, в целом, всю семью. Он всегда был рядом, поддерживал и наставлял своего подопечного, ни разу того не упрекнув и не предав словом или делом. Бывали меж ними обоими и тяжелые времена: ругань, драки, поножовщина. Однако они всегда отходили от эмоций и находили повод для того, чтобы помириться и опрокинуть по кружке эля. За внешней грубостью и цинизмом Оборванец скрывал цепкий ум и искреннюю преданность. Невозможно было даже представить, что бы произошло с Райсом, не повстречайся он с Дрогом на своём жизненном пути. — А тебе что, нужен отдельный приказ? - боцман, словно привидение, материализовался прямо перед Морганом. — Первым на рею решил отправиться, костями потрясти невтерпеж? — Всё-всё, работаю, - Морган демонстративно поднял руки вверх, а затем схватился за незашитый до конца парус. Штольц ещё постоял рядом с ним для внушительности, грозно поглядывая из-под насупленных бровей. И лишь убедившись, что порядок и дисциплина восторжествовали, он отправился восвояси, не забывая попутно раздавать поручения и подзатыльники. "Астрид" бодро мчалась по волнам, взрывая бушпритом белоснежные пенные барашки. Курс лежал в Роттердам, где судно должно было разгрузиться и отправиться в следующий рейс. Хозяин с нетерпением ждал свои дорогие товары, чтобы незамедлительно приступить к их перепродаже в Европе. Предполагал ли герр фон Брейгель, что не дождется своего корабля? Должно быть, подобное не могло присниться ему даже в страшном сне. Пираты часто грабили и топили торговые судна, не считаясь с тем, кому они принадлежали, но Брейгелю в этом вопросе просто непростительно везло. За последние десять лет он не потерял ни единого корабля в бескрайних просторах морей и океанов. Волнение началось на следующий день. За сутки «Астрид» прошла уже десятки морских миль и ушла довольно далеко от берега. Момент был самый подходящий и матросы это прекрасно поняли. Морган со своего поста – в этот день он вязал узлы и канаты, выправляя огрехи такелажа – увидел, как Вольф подал знак одному из матросов, с которыми они выпивали в трактире – здоровяку Свену. Тот, сделав нарочито глупое и агрессивное лицо, направился к ближайшему солдату, несшему вахту. Действовать следовало внезапно и быстро, не позволив охране взяться за оружие. У команды такого преимущества не было, но зато были ножи, топоры, гарпуны и прочие удобные в ближнем бою орудия. —Эй ты! Ты мне мешаешь! – Свен с размаху толкнул солдата плечом. — Что торчишь тут без дела? Иди, лучше полижи зад своему командиру! Он как раз делит наши деньги с капитаном! Солдат оказался слишком молодым и робким, чтобы противостоять такому нападению. Он застыл на месте от страха, не решаясь ни вздохнуть, ни возразить. Судя по тому, как дрожали его руки, крепко сжимавшие ствол мушкета, ему было не просто страшно – он был в ужасе. Свен смотрел на этого «цыпленка» со снисходительным пренебрежением. — Ну что ты молчишь? Давай, покудахтай мне что-нибудь, петушок! Или, может, позовешь своего командира? Солдат издал неясный звук – то ли писк, то ли визг – и, обогнув широкоплечую фигуру Свена, быстрым шагом направился к своему командиру, появившемуся на палубе. Тот явно вышел из каюты капитана, что располагалась на юте вместе с каютами офицерского состава. Командира охранного отряда звали Вильгельм. Это был невысокий плотный мужчина, не толстый и не худощавый. Его внешность была бы совершенно ничем не примечательной, если бы не две заметные детали: уродливый шрам, пересекавший его лицо от правого виска до левого уха, и удивительные глаза разного цвета – один глаз карий, а второй зелёный. Одевался он всегда одинаково – в удобный при любой погоде костюм: льняную свободную рубаху, плотные холщовые штаны и плащ из дубленой коровьей кожи. За отворотами высоких сапог он всегда носил пару мушкетов, а на кожаном поясе – метательные ножи. Вильгельм был отставным военным, как и большинство из тех, кого Брейгель нанял для сопровождения корабля. Когда-то он служил в государственной армии республики Объединенных провинций, которую кто-то назвал Голландией по имени самой большой из провинций, и это название стало более распространенным. Что с ним произошло, и почему его военная карьера не сложилась, никто не знал. Ходили разные слухи: что он убил какого-то высокопоставленного офицера; что увёл у своего командира жену и т.п. В армии баек ходило ничуть не меньше, чем среди моряков. Что бы там ни произошло, этот Вильгельм быстро завоевал место командира в охране «Астрид». За ним закрепилась слава хладнокровного, жестокого и кровожадного человека. Все охранники его очень боялись и поэтому подчинялись всем приказам беспрекословно. Видано ли было, чтобы отставные военные, превратившиеся в наемников и охотников за головами, кого-то боялись просто так? Свою пугающую репутацию их командир завоевал по праву – ещё до прихода в команду фальшивых китобоев он зарезал троих человек из отряда охраны и силой вынудил остальных подчиниться. — Ну и у кого тут есть ко мне разговор? – Вильгельм с ледяным спокойствием коснулся плеча солдата и заслонил его собой. — Иди-ка, сынок, а я подменю тебя на посту! Морган сделал едва заметный глазу жест, глядя на Дрога, а тот, в свою очередь, передал его других пиратам. Смысл жеста был один: «Не вмешиваться!». Нужно было дождаться развития событий и только потом включаться в противостояние. План захвата был донельзя прост – спровоцировать мятеж, занять сторону команды и, в конечном итоге, предложить поднять пиратский флаг. Останется ли кто-то в живых после бунта, никто, конечно, предсказать не мог. — Ну, я хотел поговорить, - выступил вперёд Свен. — И что с того? У команды есть право знать, куда уходит её жалованье! Где наш капитан? — Да! Где наш капитан? – из толпы, начавшей собираться на палубе, раздался звучный голос Вольфа, и он встал рядом с другом. — Я вот не получал жалованье последние два месяца! — И я! И мне не выплатили! – несколько человек с угрюмыми лицами вышли и встали неровной линией между матросами и Вильгельмом. Судя по их сжатым кулакам, они были готовы в тот же миг наброситься на охрану. — Пусть капитан выплатит нам наше жалованье! Сейчас же! — А если нет? - злобно ощерился Вильгельм. От молодого охранника и след простыл. — Это бунт? —Мы хотим видеть капитана! – в один голос прокричали матросы. — Капитана на шканцы! За капитаном хотели послать, но он уже появился на палубе. Из-за его широкой спины испуганно выглядывал тот самый молодой охранник, на которого напал Свен. Струсить он, конечно, струсил, но ему хватило ума на то, чтобы привести подкрепление. Капитан Кристиан Флетчер был англичанином по происхождению, но последние семь лет ходил на кораблях Брейгеля; три года из них - на "Астрид". За этот срок он успел всё: и заслужить уважение у одной части команды, и вызвать недовольство у другой. Морган прекрасно понимал все эти "прелести" капитанской доли - что бы ты ни делал, команде никогда не угодить. Впервые за всё время пребывания пиратов на "Астрид" им выдалась возможность рассмотреть капитана вблизи. Как оказалось, тот был ещё совсем молод. Ему едва ли можно было дать тридцати лет, взглянув на гладкое холёное лицо и мягкие руки без намёка на мозоли. Одежда на Кристиане была богатой и абсолютно не приспособленной к боям. Его роскошный камзол из тёмно-синего бархата был вышит серебряными нитями и отделан таким же позументом. Щегольские кюлоты, чулки и туфли были под стать камзолу и вкупе с ним казались на корабле совершенно чуждыми, словно фиалки, дорисованные чужаком на эпическом полотне с изображением битвы. Даже перевязь с висящей на ней саблей в ножнах не придавала капитану солидности и устрашающего вида. Искушенный, пусть и беглый взгляд Моргана, брошенный в лицо Кристиана, сказал многое о его характере. Юный капитан был умён - его выдавали цепкие глаза и высокий лоб. И упрям, о чём свидетельствовали тонкие губы и волевой подбородок. Должно быть, он был блестящим дипломатом, особенно в торговых переговорах. Но вот бойцом не был, нет… Ни капли злобы, жестокости, жажды крови или безумия не отражалось в чертах капитана "Астрид". А, как известно, душевная скверна рано или поздно отражается на её оболочке. Любому человеку стоило лишь единожды почувствовать ржавый вкус крови и опьянеть от власти решать кому жить, а кому умирать, он никогда не оставался прежним. — Что за шум, джентльмены? - Кристиан встал между Вильгельмом и матросами. Он, должно быть, неосознанно жался ближе к командиру охраны. — Мы хотим получить свое жалованье! - вперёд выступил Вольф. Его возглас подхватили, на разные голоса, ещё несколько матросов. Морган при этом сделал своим ребятам знак, что стоит приготовиться к нападению. — Да, почему нам его не доплатили?! - воскликнул Свен, сжав кулаки, и встав рядом с другом. По сравнению с худощавым капитаном, матрос выглядел, словно осколок монолитной скалы. — Так вы требуете жалованье? Всего-то! - весело улыбнулся Кристиан. Морган заметил, что в его улыбке сквозил тщательно скрываемый оскал, и ощутимо напрягся. — Вы его получите, обязательно! В своё время… Каждый получит по заслугам. — А почему не сейчас? Где наши деньги? – Вольф по-прежнему говорил за всех, но за его спиной собиралось всё больше и больше матросов. Пираты тоже были среди них. — Хозяин всегда выделял жалованье на всех, на весь рейс. Куда делись наши деньги? — Мы что, корячились тут задарма? – подхватил слова Вольфа один из матросов – устрашающего вида старик с выбитыми передними зубами и клочковатой рыжей бородой. — Знамо дело, где наши денежки! – ехидно прокричал кто-то из толпы. — Ты погляди, как эти два петшка вырядились! Я сроду таких камзолов не видывал! И таких сапог не носил! Толпа матросов загалдела, размахивая кулаками. Звучали ругательства на разных языках, но среди них преобладал английский и немецкий. Недовольство людей разгоралось всё сильнее и сильнее, ведь они подпитывали его сами, изнутри – гневом, азартом и непримиримостью. В такие моменты не имеют смысла какие-то разбирательства и споры. Любое неосторожное слово, движение или даже взгляд могли привести к взрыву. Капитан выглядел растерянным, но не испуганным. Он прекрасно понимал, к чему может привести бунт на корабле, и, по всей видимости, судорожно пытался найти выход из сложившейся ситуации. Вильгельм же совершенно не проявлял эмоций. Казалось, его даже забавляли матерящиеся матросы. Морган занял наблюдательную позицию возле грот-мачты. Оттуда он видел всех своих людей и с легкостью мог ринуться в гущу боя. Пираты рассредоточились среди матросов и тоже спокойно наблюдали за начинающимся бунтом. Схватка была неминуемой. Старая команда была уже на грани нападения, и их не беспокоило, что на палубу начали подниматься охранники. Парнишка, которого отпустил Вильгельм, не терял времени и собрал подкрепление для своего командира. — Решили силой нас задавить? - мрачно проговорил Вольф, подступая ещё ближе к Вильгельму. На лице матроса играли желваки, показывая, что тот буквально скрипит зубами от злости. — Думаете, моряки совсем беззащитны без оружия? Матросы тут же сгрудилась вокруг своего негласного лидера. На суровых, обветренных лицах застыла яростная решимость. Да, у охранников были кортики, мушкеты и дьявол знает, что ещё из оружия. Но и они тоже подготовились. Морган заметил, что многие члены команды крепко сжимали в руках самодельное оружие – ножи, топоры, кастеты. Кто-то даже умудрился раздобыть гарпун или связку цепей. Цепи, намотанные на кулаки, были одним из самых кровавых приспособлений, используемых в рукопашной драке вместо оружия. Почти столько же урона наносили перчатки о вставками из акульей кожи, вырывающие куски кожи при каждом ударе. — Это бунт! – зло прошипел капитан Флетчер. Он вовсе не был глупцом и замечал ровно столько же, сколько и Морган. — Сложите оружие, и никто не пострадает! Зачинщики всего лишь пройдут сквозь строй, а остальные вернутся к работе! Даю слово офицера! Первый выстрел прогремел внезапно и неотвратимо. Морган не успел заметить, кто его сделал, но увидел жертву – одного из пожилых матросов. Тот начал падать с удивленным лицом, словно не поняв до конца, что умирает. Он даже не схватился за грудь, на которой медленно расползалось большое кровавое пятно. Толпа с яростными криками ринулась на охрану. В один короткий миг все шансы на примирение исчезли, словно дымка над водой в предрассветный час. Морган подал знак пиратам, и все они тоже ринулись в гущу схватки. В пылу драки не на жизнь, а на смерть было сложно разобрать, где свои. Несколько раз Райс ловил себя на том, что с размаху бьёт эфесом кортика кого-то подозрительно похожего на Монти ил Баррета. Дикий рёв, крики, выстрелы, хрипы, удары – какофония звуков закладывала уши, а в воздухе разносился солоноватый запах крови напополам с пороховым дымом. Бунтовщики брали многочисленностью, охранники – огневой мощью. Капитан «Астрид» и его приспешники медленно, но верно сдавали позиции.