Какой же он странный, этот учитель рисования...

- Узуй, а что у тебя с футболкой и у Зеницу-чан с глазами? – без смущения, прямо в лоб спросил Кеджуро. Он стоял сейчас прям у плиты и выедал курицу из подлива палочками. Тенген стоял рядом, облокотившись о кухонный гарнитур. Агацума сидел и проверял работы. Оба одновременно вздрогнули от вопроса. -Тебе то какая разница? Ешь молча.- ворчливо, привычно грубо, ответил другу Узуй. Зеницу искоса глядел на учителя рисования, не понимая, почему его и здесь прикрывают, а лучшего друга отшивают. Хотя может на то он и лучший друг, он с Иноске тоже всегда ругается и спорит. Ренгоку оторвав взгляд от еды, снизу вверх посмотрел на друга. Поднял одну бровь и скосил взгляд на ученика. - Поел? Будь добр, свали. – угрюмо попросил Тенген, стараясь не смотреть на Кеджуро. Надеясь,что друг его поймет и не будет обижаться. - Да, понял я, понял, - Ренгоку открыл кастрюлю с рисом и начал заедать курицу. – Сейчас же уйду, только отдам работы Агацуме. Удобно, что он здесь оказался. Зеницу удивленно повернулся на этих словах в сторону кухни. - Кстати, насчет эт….- ученика резко перебил, подошедший к нему учитель. - Хотел передать его через Танджиро-тян, но раз ты здесь, то держи. – рядом с тестами на кофейный столик легла внушительная кипа работ. Зеницу схватил такие знакомые работы. И застыл от удивления. - Подождите! - воскликнул Агацума уже почти вышедшему учителю труда. - Ох, ну мне пора уже идти….- быстро протараторил Кеджуро, прошмыгнув за дверь. Но его лучший друг схватил того за капюшон и втянул обратно в квартиру. - Слушай, что говорит Зеницу.- грозно и медленно проговорил Узуй, глядя в глаза Ренгоку. Учитель истории все еще улыбался, но уже на лбу начал выступать холодный пот. - Дружище, ты же не будешь на меня зол??- Кенджуро нервно улыбнулся, прикрыв глаза. Тенген не понимающе глядел на друга. К ним уже подоспел Агацума с работами. - Ренгоку-сан, вы мне не те оценки проставили! – категорично заявил ученик, непонимающе глядя на учителя истории. - Ты сделал что? – глаза Узуя сузились в опасном для друга прищуре. - Почему вы говорили оценки выше, чем они у меня есть? – Зеницу разочарованно продолжил. Сказать что он был расстроен и чувствовал себя обманутым, это ничего не сказать. - Подожди, что? – Тенген удивленно посмотрел вниз на ученика. Агацума гневно шелестел работами и тыкал в обведенные баллы пальцами. Они и вправду были далеки от хороших. - Эм, ну я…хотел просто как лучше- замявшись произнес Кеджуро, заметно кося в сторону открытого выхода. – И вообще, я уже заполнил все бумаги и отдал их вышестоящему лицу, твои оценки не исправить!- повернувшись обратно и глядя прямо Зеницу в глаза произнес учитель. - Зачем….- тихо спросил Агацума, на его глазах уже хотели выступать горькие, крокодильи слезы. - Ренгоку.- Узуй пялился на друга немигающим взглядом. – Я не посмотрю что ты друг…и…- Тенген сжал кулаки до побелевших костяшек. - Эй, я думал, что ты то будешь мне за такое благодарен! – учитель истории испуганно глядел то на друга, то на ученика. Он и вправду не понимал, что именно сделал не так. - Кеджуро….- Узуй тяжело вздохнув, разжал кулак и провел рукой по лицу. - Почему это Тенген, должен быть вам благодарен?? – у Зеницу покраснели глаза, по лицу несмело текли слезы, но в рыдания не превращались. – Узуй, ты что это все специально устроил? – Агацума ударил того, бумагами. Тенген скорчил гримасу, закатив глаза. Ренгоку понимал, что всю следующую учебную неделю его будут гнобить. - Зеницу, я точно не хочу чтобы ты расстраивался по такому, так что даже не смотри в мою сторону. – пепельноволосый встряхнул своей густой шевелюрой. Агацума все равно пепелил взглядом учителей. Сначала одного, потом другого. Каждый вздыхал по-разному, когда ловил этот взгляд. - Я больше так не буду…- промямлил Кеджуро. Он как нашкодившая собака вжался в угол коридора и уставился в пол. - Конечно, не будите, я директору пожалуюсь! – язвительно ответил ученик. Ренгоку еще больше скукожился. Узуй расслабленно вздохнул. - Ладно, мы все договорились, круто, классно, надеюсь никто больше не в обиде. – Тенген нежно улыбнулся и посмотрел на надувшегося Зеницу. – Впервые вижу человека, который не рад хорошим оценкам. - Тебя просто не обесценивали ни разу, красавчик. – выдавил из себя угрюмый Агацума, более чем обиженный, но уже не злящийся на всех вокруг. Зеницу поднял взгляд, не понимая почему все молчат и никто не отвечают ему колкостями. Картина увиденного его поразила. Красный Узуй, сжав губы, зло пялился на такого же красного, но закрывающего рот, чтобы не засмеяться, Кеджуро-сана. Эта молчаливая пантомима вывела ученика уже полностью из себя. - Что вы оба от меня скрываете?- поставив руки в бока и зло скосив брови домиком Агацума поставил этих двоих перед фактом. После этих слов, Ренгоку уже начал сползать по стенке заходясь в диком хохоте. Из ушей Тенгена чуть ли не шел пар, он долбанул кулаком по стене рядом с другом,который уже задыхался от смеха, из глаз брызгали слезы, а сам он уже скатился более чем на половину вниз. - Ты….- прошипел Узуй, глядя на то как его друг бьется головой об стену в припадке истеричного смеха. Агацума глядевший на все это безумие еще больше не понимал, что тут происходит. Почему Кеджуро-сан так сильно смеется? Почему Узуй так злится? Что здесь произошло? - Эй, Тенген, что с вами? – Зеницу ошарашенно переводил взгляд то с затухающего и сворачивающегося в углу учителя истории, то на Узуя, который попинывал первого. - Мда уж, один другого стоит. – хрипло подал голос с пола Кенджуро. Он смиренно принимал наказание за свой тупой проеб. - Чья бы корова мычала…- сузив глаза и пассивно-агрессивно угрожая, произнес Тенген, молясь богу, чтобы слова Ренгоку были правдой и до Зеницу не доперло. А до Агацумы реально не перло. Он не понимал. Это вроде не его сейчас запинывают в углу, значит это не его унижают. Это вроде за него заступаются. А вроде заступаться то и не за что. Блондин довольно долго думал о том, что он сказал до этой трагикомедии, пока его учителя истории забивали под его нервные смешки. Когда же до Зеницу дошло, что же он спизданул, он начал медленно пунцоветь и пятиться обратно в квартиру прикрываясь формативными работами. Ему в жизнь никогда не было так стыдно. Волны смущения поднимались с самого живота и бутонами раскрывались в голове, лепестками задевая щеки, уши, нос и закрытый волосами лоб. Как он мог назвать своего учителя ….КРАСАВЧИКОМ?? Сердце билось где то в пятках, впопыхав задев желудок, который крутило как не в себя. Это так называемые бабочки в животе? Какие то бензопилы, а не бабочки. На него вдруг резко повернувшись, глядя прямо в глаза, смотрел Узуй. Честно говоря, его татуировка сейчас слилась с полностью горящим лицом. Агацума не мог отвести взгляд от этих алых, пылающих глаз. Они манили его, медленно, но не останавливаясь, как будто беззвучно говорили с ним, звали к себе. Обычно, в книжках, которые недавно(как так вышло) прочел Зеницу, описывалась бы эта сцена очень романтично и страстно, но… .. блондин застыв на месте, немигающее пялился на учителя, и дрожал. - Агацума, ты чего? Не бойся, я не злюсь на тебя. – Тенген повернувшись назад хотел нашарить глазами, хотя бы не злого Зеницу, но там на него глядели безумно красивые глазки, которые на румяном лице, приятно отдавали гречишным медом. И Узуй не имел права отвернуться. Никогда в жизни. Но тут Зеницу задрожал и казалось, что бумаги прикрывающие нижнюю часть лица, падут к его ногам, как давно желавший этого Узуй. На словах Тенгена, Агацума моргнул и пропищав что-то наподобие: « Неиет» закрылся бумагами полностью и сбежал в комнату. Учитель тяжело вздохнув, повернулся обратно, желая таки добить друга, но того и след простыл, даже сквозняк еще дверью не хлопнул. Уф , скотина, больше и не скажешь. Честно говоря, после такого шоу, Узуй хотел последовать за Кеджуро, лишь бы опять не опозориться перед своим объектом симпатии. Но так как это была его квартира. Так как он все еще учитель. Так как он все еще хочет провести побольше времени с Зеницу. Он возвращается в это место дикого позора. Боже, это так странно, так невероятно стыдно, но так маняще. Агацума хотел залезть куда-нибудь, закрыться и чтобы никто его не нашел и он умер где-нибудь под диваном как таракан. Кто его за язык тянул… А что имел ввиду Ренгоку-сан, почему произошел такой сюр и именно из-за него. Он же старается не отсвечивать когда не надо. Когда надо, он, конечно, показывает себя во всей красе, но сейчас было максимально не понятно из-за чего, Узуй и тем более Ренгоку-сан так себя вели. Еще и до этого вспомнилась неловкая ситуация с плачем в Тенгена, как в подушку. Щеки уже даже неприятно горели, температура как будто зашкаливала. Хотелось вспыхнуть до конца и сгореть, даже пепла после себя не оставлять. В зал молча зашел Узуй, прошел с противоположный стороны столика и сел за стол. Уткнулся в проверочные работы. Зеницу замявшись, отвел взгляд. Как то неудобно. Но домой я точно не пойду. - Знаешь. Я бы очень хотел, чтобы ты что-то спел. – в тишину произнес Тенген, нежно поправляя недоработки ребят на их работах мягким карандашом. - у меня гитары с собой нет. – в коленки произнес Агацума, сидя обнимая ноги и смотря на учителя из под челки. Он не врал, когда называл того красавчиком. Когда лицо учителя не белое, а нежно розовое, выглядело это просто потрясающе, хоть и очень неестественно. - у меня своя гитара есть. – не поворачиваясь даже к Зеницу, ответил Узуй. Ему стыдно смотреть на Агацуму? Тенген неожиданно поднялся с места и отошёл в соседнюю комнату. Да, ему точно стыдно от присутствия Зеницу. Нет, ну не мог он быть первым учеником, который назвал учителя красивым. Или только от него, это слышать неприятно? Прервав загоны блондина, Узуй вернулся в комнату с гитарой. Она была блестящей. Это слово просто описывало все что делал и говорил Тенген. Но гитара… В лучах солнца она переливалась с серебристого по фиолетовый, как корни в земле, были переплетены черные матовые линии на гитаре. В местах переплетения этих «корней» были вставлены(приклеены?) камушки. Мда, Агацума в очередной раз сам себя без повода унизил. Куда же без этого. - вот, держи, я давно на ней не играл, так что настрой ее. – гитару протянули Зеницу, вручив в чужие руки, поерошили золотистые локоны и уселись обратно, взяв в руки карандаш. Инструмент был приятен. Видно что за ним ухаживали, он не был в пыли, струны сменены где надо, нигде ничего не потерто. Сейчас настроишь его и он будет служить тебе верой и правдой. Какую же песню сыграть? Настроения прямо такого не было, ну на определенные песни. Так то на игру у Агацумы всегда было настроение. Жалко что времени, возможно, не было. Проведя рукой по струнам и насладившись «брыньком» , Зеницу вытащил телефон, чтобы начать настраивать инструмент. Узуй честно говоря подглядывал, как Агацума работает с его гитарой. Это звучало и выглядело так лично… И… Интимно… ? Тенген никому не разрешал трогать свою «красотку», ее лона мог касаться только он. А сейчас….он ревновал скорее блондина. Такое ощущение…. Странное. Зеницу начал петь. - Зимой в пустых, пустых садах гремят гипербореи… - медленно завел Агацума. Его нежный голос, звучал так грустно. Но при этом он пел напористо, как будто стараясь выразить этой песней, что-то невероятно сильное. - А мы сидим с тобой вдвоём у пыльной батареи.- уже быстрее продолжил блондин. Узуй старался не то чтобы не двигаться, он старался даже не дышать, чтобы все расслышать, каждый звук. - Ты забывай меня, забывай меня, забывай меня, милая. – смотря только на струны, вниз, не поднимая взгляда, пел Зеницу. Он уже не помнил зачем учил эту песню. А может для кого? - В твоих глазах растает мой пропахший дымом силуэт. – Интересно, если эту песню он учил для кого-то, то это что ли для Шинадзугава-сенсея? Тенген затаив дыхание следил за каждым движением и словом Агацумы. За его маленькими и тоненькими пальцами перебиравшие аккорды, за его волосами, которые двигались в такт движениям головы, за его взглядом, который бегал по гитаре, но не поднимался на Узуя. - Ты не будешь меня слушать, обнимай меня за плечи. Твои губы андромеды станут поводом для встречи. – быстро, на одном дыхании, прошептал, даже не пропел Зеницу. Его пальцы дрожали, как и струны, тихонько дребежа. Он тяжело дышал, после того как на выдохе столько сказал, ещё и шепотом. Решившись, поднял взгляд на учителя, чтобы оценить какое он впечатление на него произвел. В Тенгене, наверное, ярко остановилось сердце. Он не моргая пялился в глаза ученика. Боже, кажется, у него текут слюни…он даже их сглотнуть не в силах. Агацума вдруг резко поднявшись с места, бережно положил гитару на диван, извинившись и попрощавшись, быстро выбежал из квартиры. Надеюсь, хоть портфель он прихватил. Стоп. Выбежал из квартиры?