Какой же он странный, этот учитель рисования...

Дни летели друг за другом, как листья с деревьев в парке около дома Зеницу. Агацума сам не понял, когда он начал так хорошо общаться с Кайгаку, ходя с ним в школу, обедая и помогая при уборке. Хотя Зеницу не любит убираться, он больше по готовке. Шихан тоже радовался тому, что его мальчики нашли общий язык. Занятия были тоже не напрягающими, приятными и спокойными. Шум и гомон сменился тихим шелестом страниц, скоро они станут выпускниками, поэтому на развлечения не было времени. Говорить о том, что Иноске тоже успокоился, не приходилось, но то, что тот взялся за математику это было правдой. Видимо Канаэ-сан хороша в угрозах. А Тенген…Это было странновато. После осознания своих чувств, Агацума начал много об этом думать, всё больше осознавая, что возможно он не традиционной ориентации. Он начал читать об этом все больше информации и находить об этом подтверждения в своей жизни. Узуй же сам не менял свое поведения. Просто Зеницу стал намного чаще помогать учителю. На физре реально уходил к Тенгену и разбирал с ним работы. Еще Агацума бенто готовил. Потому что замечал пустые упаковки от лапши быстрого приготовления, закусок типа онигири или пластиковые упаковки от суш из супермаркета. Узуй готовить не умел, а для ходьбы в кафетерий или столовую времени не имел. Поэтому судьбу здорового желудка Зеницу взял в свои руки. Первое бенто Тенген принял чуть ли не со слезами счастья и отказывался есть такую «красоту», но когда Агацума заверил, что эту «красоту» как раз и надо есть, а то пропадет за зря, Узуй стрескал бенто за 5 минут. Как оказалось, кормить такого отзывчивого и щедрого на слова благодарности человека, одно удовольствие и Зеницу готовил обед себе, Кайгаку и учителю с любовью и пониманием того, что он делает это не зря. -Зеницу, ты ходил на концерты? – дожевав омлет, протянул учитель, жестикулируя металлическими палочками. Сейчас они оба сидят в кабинете Тенгена, где Агацума проверял работы, а Узуй облокотившись об подоконник ел подаренное ему бенто, запивая свежезаваренным пуэром. -Я ни разу не был на концертах. - ответил Зеницу, поднимая взгляд на смотрящего в окно учителя. -Серьезно?? – удивившись, воскликнул Тенген, поворачиваясь к работающему ученику. Тот в свою очередь тоже смотрел на Узуя. – А хотел бы сходить? - уточнил учитель, подходя к Агацуме и ставя бенто уже на стол и присаживаясь рядом. - Ну думаю да, даже на жанр думаю плевать. – ответил Зеницу, ложась на парту и водя пальцем по дереву. - Отлично! На этих выходных к нам в округ приезжают мои старые друзья, рок-группа «Orību»*, они спрашивали меня, приду ли я к ним на выступление. – ошарашил Агацуму, Тенген. -Что? Они твои друзья?? – Зеницу был в полном ауте от услышанной информации. – Ты не шутишь?! -Они так известны? Я помню их еще чуваками, выступающими в клубах. – тоже удивившись, протянул Узуй. – Тогда я рад за них, они реально яркие и блестящие! – широко улыбаясь вскрикнул Тенген, запихивая в рот следом сосиску. -Ну они не так известны, но я восхищаюсь ими, потому что они мои земляки и добились какого никакого успеха. – уведомил учителя, Агацума, проставляя плюсы и минусы на чьей-то работе. - Ого! Тогда предлагаю поехать, только надо будет попасть в другой город. – продолжил Узуй, пережевав сосиску. – Ты согласен? -уточнил учитель, взглянув на Зеницу. -Конечно, согласен! Я только рад попасть на концерт такой группы! – воскликнул Агацума, подпрыгнув на месте, поднимая взгляд на Тенгена. -Ярко! Я нам выбью вип-места и проход за сцену. – усмехаясь протянул Узуй, продолжая упихивать в рот еду, наблюдая за тем, как Зеницу восторженно ерзает на месте в предвкушении. -Я заеду за тобой с утра в субботу, доедем по-быстрому до центра. А потом уже и концерт будет. Возьми с собой поесть, попить и вещи теплые, а то осень, холодает. – Тенген замотал головой от удовольствия вкусной едой и ситуацией, ведь они с Агацумой проведут время. Прикусив палочки, задумался о том, не ведет ли он себя слишком навязчиво и странно… То, что Узую сегодня звонили его старые товарищи и спрашивали хочет ли он побыть у них на разогреве или на подтанцовках, а после остаться на афтерпати, было чистой правдой. Тенген в юности и танцевал и пел, выступать с какой-то группой было обыденностью. Он и организовывал концерты, был световиком, отвечал за спецэффекты и был ведущим. Было весело, честно говоря. Особенно взрывать бомбочки с краской. Это просто замечательно, как все восторженно кричат и швыряются остатками бомб, окрашивая всё в цветной хаос и грязь. Было абсолютно ярко. -А расскажешь, как познакомился с «Orību»? – спросил Агацума, не отрывая взгляд от тестов. Цыкнул в очередной раз увидев пустой бланк работы от Иноске, какой же кабан безответственный. -Ну там нечего рассказывать. Я познакомился с ними в баре, где они выступали. Они показались мне достаточно яркими, чтобы это сделать. – полушутя, полусерьезно ответил Узуй, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку стула. -Ты как всегда…- тяжело вздохнул, но с улыбкой заметил Зеницу, отрываясь от проверки. -А это плохо? – серьезно уточнил Тенген, глядя прямо в глаза Агацуме, стараясь прочитать в них ответ. -Ни капельки, наоборот так классно видеть, что ты сохраняешь свою личность, не смотря на года. – ярчайше улыбнулся Зеницу, прикрыв глаза и вернувшись обратно к проверке работ. Узуя вывела из строя эта фраза, он, смутившись уткнулся в бенто, потер щеку, которая медленно пунцовела. А затем осознал полный смысл фразы. -Эй! Какие года? – возмутился, учитель, активно жестикулируя палочками. – Я-то всего…Мне то всего…-Тенген запнулся, видимо вспоминая сколько ему. – 5 лет прошло всего то! – закончив с подсчетами, договорил свое недовольство Узуй. В ответ на свои возмущения, он услышал только смех, который очень плохо пытались скрыть, закрыв рот ладонью. Учитель ещё больше стушевался и до краснев до помидорного состояния, отвернулся и пыхтя начал доедать свой обед. - А тебя деда то отпустит? – спустя некоторое молчание и съедание бенто до конца, спросил Тенген. Агацума вдруг откинулся на спинку стула и закинув руки на голову, провыл монотонное «у». Узуй понимающе хмыкнул. Но задумался, а вдруг реально не отпустит? Идти на концерт хотелось, повидать старых друзей, послушать яркую музыку, ощутить атмосферу человеческого ликования, в конце-то-концов. Но…без Зеницу это будет… Боже, как же он зависим от этого желтого комка невероятного счастья. Кашлянул, чтобы прийти в себя и привлечь Агацуму. -А если ты поедешь с учителем, то тебя отпустят? – Тенген попытался говорить и выглядеть серьезно, но получалось плохо из-за сползающей на лоб повязки и татуировки на пол лица, которая намекала о возможной отшебутности ее обладателя. -Да не в этом проблема, будь у деды выбор, он послал бы меня куда подальше социализироваться…тут мои проблемы со здоровьем. – грустно протянул Зеницу, плюхаясь на парту, стараясь не смотреть на Узуя, чтобы не увидеть разочарование на его лице. -Оу, насчет этого…Я так за всё это время и не понял, какие проблемы у тебя со слухом…-неловко перекатываясь с пяток на носки, протянул Тенген, глядя на расплывшегося по столу, ученика. – просто ты вроде как хорошо слышишь, даже в наушниках, да и музыкальный слух у тебя очень хороший и…- Узуй так бы и описывал, как хорош Агацума в музыке, пока Зеницу сам резко не поднялся с парты и не повернулся к учителю лицом. - Откуда ты знаешь про проблемы со слухом? – встревоженно, начал Агацума, нахмурив брови. Но глаза его выдавали, они смотрели на Тенгена с испугом. - Я видел твою медицинскую карточку. Я оттуда и узнал, что блонд твой родной цвет и что у тебя проблемы со слухом. – растерявшись, признался Узуй. Он не рассчитывал на такую реакцию на свой хоть и не тактичный, но обычный вопрос. - А…-пискнул ученик и покрывшись пятнами, закрыл уши руками. – Я это… -Что? -Всё слышу. - Что?? - Я слышу так хорошо, что обычные звуки меня могут оглушать. Поэтому я ношу наушники. – разъяснил Зеницу, опуская руки от ушей и убирая прядь волос от уха, показывая белые гарнитуры в нем. Он не стал разъяснять то, что слышит даже эмоции и мысли людей. -Именно поэтому ты и общаешься с самыми громкими на свете людьми, да? – с сарказмом спросил Тенген. То, что он удивлен, ничего не сказать. -Так выходит…- протянул Агацума, - да и вообще, мне особо без разницы на громкость, ты же понимаешь, как работает звук? – уточнил Зеницу, поправляя волосы, чтобы закрыть гарнитуру получше. -Ну…мы будем рядом со сценой, так что оглохнуть ты не должен. – протянул Узуй, присаживаясь на стул. - А меня там не задавят в давке? – поинтересовался Зеницу, животрепещущей для него информацией. - Если что-то такое и будет, я тебя закину на сцену. – «успокоил» ученика, Тенген, раскачиваясь на стуле. Агацума скорчил гримасу, как от чего-то кислого. - Да ладно тебе, представь, как круто ты перелетишь через ограждения прямо в объятья красавчика вокалиста. – Узуй продолжал тупо шутить. - А можно без таких радикальных действий? – настаивал Зеницу, скукурузив лицо. - Можно. Я просто посажу тебя себе на плечи. – показав класс рукой, огорошил учитель. Агацума в очередной раз пошел пятнами. - давай лучше ты кинешь меня в объятья кого-то из твоих друзей? -а всё, а всё, а надо было раньше думать! – воскликнул Тенген, как маленький ребенок и замотав головой, нечаянно стряс повязку. Та, в свою очередь, пролетев по дуге, шмякнулась на середину кабинета. Повисло неловкое молчание. Повязка красиво ловила после обеденные лучи из окон и отражала преломленные радужные блики. - ярко. – пробормотал Зеницу, следя за радужными зайчиками, скакавшими по стене из-за того, что ветви деревьев иногда не пропускали некоторые части света, заставляя мельтешить отражения. - согласен. – произнес Узуй, пялясь на Агацуму. Целая прямая отражалась на лице Зеницу, деля его на пополам. Некоторые части зайчиков, запутались в его светлых волосах, заставляя те переливаться золотом. - Если я не поеду, то ты должен будешь добыть мне автограф гитариста. – дал задание учителю, Зеницу, поворачиваясь к Тенгену. Узуй сначала автоматически кивнул, а потом нахмурив брови, произнес: - эээ, нет! Я без тебя туда не поеду! – воскликнул пепельноволосый. Он поставил руки в бока и задрал голову. Агацума только тяжело вздохнул. - и почему же? – проведя по лицу рукой, спросил Зеницу. - Потому что! – угрюмо ответил Тенген, который в свою очередь теперь сгорбился и сузил глаза. - ты аргументации у Иноске учился? – спокойно и с сарказмом, «уточнил» Агацума. Узуй промолчал, сжав губы в полоску. Он сам себя сейчас бесил, но лучше он будет вести себя как ребенок, чем как тупой влюбленный. - Если тебе скучно ехать одному, то возьми с собой Ренгоку-сана. Думаю, он обрадуется. – предложил логичное решение, якобы проблемы, Зеницу. Он сам того не понимая, накручивал отросший локон из челки, на палец. - Он уезжает к отцу на выходных. – вырвалась чистая ложь из уст Тенгена. Он чуть ли рукой рот не закрыл. Но было бы уже поздно. Надо будет сказать Кенджуро, что он собирается на выходных к отцу… Агацума скосив голову на плечо, тяжело вздохнул, раздумывая о тяжелой жизни, в которой ему всё вроде как дается легко, но он почему-то сам обожает всё усложнять. Ну и зачем он влюбился в этого…этого…. Идиота. - Я уговорю дедулю, но…если Кайгаку не будет за меня, то я против двоих уже не смогу. – неловко протянул Зеницу. - А как уговорить твоего брата? У него есть предметы в которых он не преуспевает? – сразу же втянувшись в план, загорелся учитель. - нет, он круглый отличник. – усмехнувшись, проговорил Агацума. - Мэххх…а его едой подкупить можно? – уточнил Узуй. - Можно, я напишу тебе какую. – произнес ученик, продолжая проверять работы, точнее уже последнюю формативку. - Ура!!! Я так рад, что ты едешь! – воскликнул вдруг Тенген, хватаясь за Зеницу и прижимая его к себе. Агацума опешив, выронил ручку из рук и тихо простонал от сжатия себя в тисках. -Я же еще не уговорил дедулю…-проблеял Зеницу, копошась в объятьях как кошка, которую насильно принесли с собой в кровать спать, настойчиво укладывая ее под одеяло. - Ну я рад, что ты просто согласился на мое предложение. – радостно проговорил Узуй, отпуская Агацуму из объятий. Тот, наконец глубоко вздохнув, откашлялся и покраснев, уселся обратно за работу. Тенген тоже решил приняться за работу и вытащил стопку с работами, ногой вытянул из под стола ведро и вытащив перочинный нож из кармана толстовки, принялся затачивать карандаши. - фух, закончил. – Зеницу сполз по стулу, расслабленно опустив руки по бокам. Узуй поднял голову от своего дела и кивнул. – Я пойду тогда. – Агацума встал, сложил бенто, из которого ел Тенген и начал убирать свои вещи себе в сумку. - Я бы тебя подвез, но у меня еще гора работы. – Узуй тяжело и устало вздохнул, Зеницу кивнув, встал со стула, прошел пару шагов, поднял повязку и водрузил ее обратно учителю на голову. Конечно, же криво. Но зато нежно погладил Тенгена по голове и напевая что-то себе под нос, вышел из кабинета, прикрывая за собой дверь, которая все равно приоткрылась, благодаря сквозняку. Узуй сидел красный и противно, сжато дышал. Он не подвез парня, просто потому что слишком взбудоражен, даже механические движения, которые были вызубрены наизусть, не помогали и он заточил все свои карандаши. А то, как его нежно погладил Агацума, приводило его органы в такой хаос, что желудок уже давно выделывал пируэты по чище Хашибары. Конечно, он не будет думать о том, что больше не помоет свою голову. Он теперь будет желать большего, чтобы его так гладили каждый день, это так несправедливо, почувствовать это раз, а потом больше никогда этим не довольствоваться. Мх… Надо освежиться. Тенген отодвинул стул от стола и запнул ведро обратно. Нервно и быстро встав, вышел из кабинета, широко открыв дверь, которая в свою очередь через пару шагов Узуя, громко хлопнула, заставив его втянуть голову в плечи, а затем нервно рассмеяться. Туалет на третьем этаже находился в углу этажа, выходя окнами во двор, что заставляло детей приходить туда, чтобы вытягивать руки из окна и рвать красивые листья, которые еще не осыпались. Узуй, выглянув из угла, не увидел никого в коридоре, Зеницу видимо уже убежал. Зайдя в туалет, он увидел Санеми, курящего в открытое окно. Облокотившись об косяк, он, усмехнувшись, произнес: - Кто тут по туалетам ныкается? Шинадзугава даже не повернулся на подкол, лишь кинул ответку, которая выглядела как чисто сердечное признание: -Томиока, есть Томиока. Всегда недовольный, но со своим здоровым образом жизни. – Узуй хмыкнул и ярко улыбнулся, прикрыв глаза на слова своего друга. - Признайся, злюка, ты просто не хочешь расстраивать его запахом сигарет, он ведь так его ненавидит. – Тенген откинул голову, помяв спину. - Возможно, ты прав, кусок говна. – Санеми скривился в подобие улыбки, нервно сжимая пальцами сигарету и скрипя зубами. Оба помолчав пару секунд, тяжело выдохнули. Один дым от сигареты, другой головную боль от влюбленности. - А раньше то были времена, когда все мы были мелкими говнюками. – протянул учитель математики, опираясь об подоконник спиной. Он прикрыл глаза и расплылся в улыбке, кажется вспоминая, теплые моменты из прошлого. — Это ты был мелким, а я был высоким говнюком. – с сарказмом, уточнил Узуй, даже показывая, какими мелкими они были. - Зато что назвал мелким, дылда. – Санеми тыкнул дымящей сигаретой примерно на уровне с лицом Тенгена, заставляя клубы вони окутать лицо. - Экха, кха. – Узуй закашлялся, кажется, вдохнув слишком много дыма. – Справедливо. – он пытался рассеять эту едкую дрянь, взмахами руки у своего лица. Это практически не помогало, и он унюхал этот противный запах и поежившись, закрыл нос рукой.-Фу! Как ты эту гадость куришь? – про гундосил через закрытый ладонью рот. -Ртом и легкими. Тенген скосил взгляд на Шинадзугаву и даже опустил руку от носа, чтобы сложить ее впереди. Санеми заправил прядь себе за ухо и в ответ пялил на Узуя. Тенген лишь вздохнул, опять закашлявшись, а затем пожав плечами, заметил: - Я не вправе тебя ругать за испорченные легкие. – опустив плечи и не много помолчав, он продолжил. – А в семнадцать я помню, как ты только начал. – Узуй опять посмотрел на своего друга сверху вниз. Он ведь и вправду прав, учитель математики так до сих пор и не вырос, оставаясь коренастым парнем. А раньше они бы подрались за такие пустяковые подколы, хех. - Ты даже Шинобу предлагал. – в прострации заметил учитель ИЗО, подбирая подбородок и пялясь в открытое окно, на красные тополиные листья, среди которых едва-едва, парой штук, проглядывались желтые пятна. Выглядят похожими. - Она курила где-то год. – наконец ответил Санеми, после долгого молчания и затяжки. Выпустил клубы дыма в окно, растворив его среди ветвей и осеннего воздуха. - Она яды за бабки готовила и людей в столовке травила. – усмехаясь заметил Тенген, поворачиваясь к другу, тот в свою очередь, поддакнул Узую, широко улыбаясь. У обоих одновременно кольнуло в животе. Все они переходили дорогу этой миниатюрной, но очень мстительной женщине. Они сочувствующе покосились друг на друга и оба облокотились об подоконник, чтобы их спины приятно охлаждал легкий ветерок. - У нас попробовали курить все кроме тебя и Гию. Ты все отнекивался и отбрыкивался. – Санеми положил локти на подоконник и откинув голову, выпустил клуб дыма. - Сигареты бы попортили мой прекрасный голос. – сияющее ярко, произнес Тенген, экспрессивно взмахнув рукой у лица. Шинадзугава даже привстал с подоконника, чтобы сощурить глаза и проговорить, кряхтя: — Вот только, - всё полулежа на подоконнике, говорил Санеми, - Ты перестал петь в 16, кого ты пытаешься обмануть старик? Узуй сам того не понимая, в агрессивном возбуждении, сыграл бровями и в итоге они расположились у него над переносицей в один тупой угол. - Да меня бы потом сестры веником отхлестали бы, как тебя Гию! – возмущенно вскрикнул Тенген, активно жестикулируя руками. Лицо само по себе перекосилось, а глаза задрожали в нервном тике. -Боже, не напоминай. - протянул Санеми, стараясь не смотреть на Узуя и не вспоминать ужасные моменты своей многострадальной жизни. Чтобы отвлечься, учитель математики постарался сменить тему, потому что спина опять горела, как будто только недавно её огрели предметом для уборки. -Кстати, а как там твои сестрички поживают? – Шинадзугава повернулся в сторону своего всё ещё пыхтящего товарища. - Отлично. – Тенген сразу сменился в лице и расслабившись, повернулся к окну. - За границей с эстрадными певцами, мои девочки единственные стилистки на группу. – устало протянул Узуй, было видно как он скучает по сестрам и жалеет об их отъезде. - Как там Макио никого не убила???- удивленно спросил Санеми, ошарашенно глазея на друга. - Да фиг знает. – вторил ему Тенген. Он вспомнил, что сегодня можно будет позвонить девочкам и что совсем скоро, через две недели, девочки будут у себя дома и он еще долго не будет с ними расставаться. Как приедут, будут полчаса обниматься, очень и очень крепко. Узуй расплылся в глупой улыбке. - Они такие молодчинки, -протянул Тенген, не задумываясь, касаясь подбородка. – Когда я им звоню, Сума жалуется, Макио кричит, Хина спокойна, как всегда. – Узуй вспомнил их недавний разговор и хихикнул. Макио очень любит кидаться вещами, и очень часто попадать этими вещами в людей. – Я так по ним скучаю, быстрее хочу их увидеть. – губы Узуя сами поджались, а на душе заскребли кошки. - Или нормально поесть, в который раз ты ешь вместо нормальной еды, лапшу? Хотя на той неделе бенто от Агацумы выглядело очень вкусным, я еле сдержался, чтобы его не съесть. – протянул, посмеиваясь, Санеми, поглядывая в окно, на начинающее заходить солнце. - Откуда ты…- Тенген напрягшись заволновался о своей еде. А потом о сохранности своего кабинета, он то считал, что Санеми не шарится в нем в отличии от Ренгоку. -Ты влюбился в первый раз по-настоящему. – Шинадзугава вздохнул, - знаешь…- Санеми затянулся и задумчиво глядя в окно, выпустил струйку дыма. Повернулся к Узую и продолжил: - Хоть ты и отпетый идиот и придурок, - он сделал вид что не заметил поднятой брови Тенгена, - я рад что ты нашел Зеницу. Узуй медленно покраснел и нахмурившись произнес: - Откуд… - Я не глухой и не слепой, ясно! – перебил его окриком Шинадзугава, всплеснув руками и скривив лицо в недовольной и злой мине. Сигарета крошилась от таких активных движениях. - Твоя морда светится, когда в радиусе твоего зрения появляется этот пацан, ты всё время проводишь с ним, покупаешь ему еду, которую сам не ешь, начинаешь флиртовать с девчонками, когда видишь его, чтобы приревновал, опекаешь его, краснеешь, с ума сходишь! – агрессивно возмущаясь, кричал, рукоплескал и бесился в монологе, учитель математики. Тенген пунцовел и ужасно расстраивался в том, что он так глупо выглядит, так еще и очень заметно. Его даже Санеми раскрыл, а тот вообще в любовном плане бревно полное. Узуй старался не смотреть в глаза другу и просто пялился в никуда, осознавая, что у него возможно вообще идет пар из ушей. - Знаешь, такая осведомленность о моей жизни наталкивает меня на странные мысли…- сложив губы уточкой, смущённо заметил Тенген. То, что Шинадзугава за ним следит не так его волновало. Ужасала лишь одна мысль о том, что все уже знают о его странной влюбленности. И ему скоро всыпят по самое не балуй. А еще хуже, если получит Зеницу. - Пидор хренов, меня Мицури попросила, она не может следить за вами, иначе Обанай кого-то из вас убьёт! – Санеми агрессивно возмущался, скрепя зубами и сжимая в пальцах бедную сигарету, которую всё никак не мог закончить. Шинадзугава уже не мог переваривать эту глупую ситуации и уже ненавидел себя за начатый разговор. Но он взрослый человек и уже должен прекратить эти любовные мучения двух идиотов. - хех, тогда ладно! – Узуй, казалось, облегченное вздохнул. Ну Канроджи известна своей любовью к романтике и парочкам из своего окружения в особенности, было бы глупо, если бы она не начала следить за Тенгеном, как только тот появился на горизонте. Для нее он был завидным женихом, которого надо поскорее кому-нибудь сосватать. -Пидарасина. -раздраженно просипел Санеми, наконец-то затягиваясь. - Я втюрился как мальчишка…- вдруг начал Узуй, ставя локти на подоконник и тяжело вздыхая, млея от странных, глупых и милых романтических мыслей. - Я так боюсь перейти от дружбы к флирту или намекам. – Шинадзугава незаметно закатил глаза. – Он так нежен и наивен, он разочаруется во мне, сбежит и больше я его не увижу. Это всё так странно и просто до невозможности хорошо… - протянул Тенген, понимая, что сейчас он густо красный и рассказывает о своей любви учителю математики в школьном туалете. Отдает подростками, эти перекуры в туалете, чтобы физрук не заметил, эти открытые окна и эти долгие разговоры после уроков. -Во всяком случае твоя любовь взаимна. – улыбаясь проронил Санеми, смотря на красного мучащегося друга. Ну с одной стороны, не плохо ставить такого острого на язык человека, в такое неловкое положение. Вот и сейчас Узуй смотрит на него немигающим взглядом и дрожит. - Чао, засранец, надеюсь ты не полный дурак, упускать свой шанс. – Шинадзугава резко провернулся на пятках и попрощавшись бодро ушел, выкидывая сигарету в корзину, предварительно потушив её об зажигалку, вытащенную из кармана. Тенген так и не двинувшись, пялился на уходящего друга, который преспокойно завернул за угол. - Что? – спросил Узуй у воздуха. Учитель, глупо и очень широко улыбнувшись, присел на карточки, схватившись за голову. Сжав волосы кулаками и дергая себя за корни, он рассчитывал прийти в себя, но только хуже утопал в собственных фантазиях, заставляя себя потеть и краснеть. Воздух сквозь сжатые губы выходил с неприятным звуком и раздражал бы любого человека, но слава богу, никого рядом не было. Санеми… Этот засранец, никогда не врет, упрямый, честный, никогда не умеющий прикрыть себя ложью, прямолинейный как разметка на дороге… сказал, что Агацума любит Тенгена. Узуй резко приписал себе все негативные черты в мире, чтобы был логичный повод послать Шинадзугаву лесом и сказать, что он врет и что в такого как он, влюбиться невозможно. - Тебе плохо? Давление? – переживающе спросил чей-то женский голос. Тенген пытался что-то просипеть, но он также онемел, как и его ноги. Женщина подошла к Тенгену и присев рядом на пол, приподняла упавшие на лицо Узуя, волосы. Взглянула в глаза, повернувшемуся на действие мужчине. Улыбнувшись, встала и подала руку. - Ай да, выпьешь успокоительного у меня. Санеми умеет смущать людей. *Олива. Группа рандомно придуманная за пару сек. Не хочу создавать осов, но концерт хочется вставить.