Я буду добровольным утопленником

      Антон открыл глаза, когда Арсений уже деловито что-то листал в телефоне. Его лицо снова ничего не выражало, кроме какой-то постоянной серьёзности. Шастун устало выдохнул и провёл ладонями по лицу, обозначая, что проснулся. — Доброго утра.       Попов повернулся к нему и внимательно осмотрел. Снова непроницаемый. Снова ничего не прочесть. Антон крепко зажмурился, а после с недовольным видом посмотрел на окно. — Доброе. А сколько времени? — Без десяти семь. Ты рано, вроде. — Ага… А ты не опаздываешь? — Мне точно так же к девяти, как и тебе. И работа не так далеко. Повезло, можно сказать.       Антон кивнул и снова закрыл глаза. Спокойствия рядом с Арсением не ощущалось. Из-за сонливости он даже не мог определить, что конкретно не так. Шастун приподнялся на локте и ладонью другой руки провёл по лицу. Для него проснуться с утра уже было тяжёлым занятием, а тут ещё и так рано. Он выдохнул, а затем принял сидячее положение, всё ещё борясь с желанием закутаться обратно в домашнее облако из бамбуковых нитей. Арсения же, казалось, земной мир вообще не беспокоил. Мужчина был занят то ли просмотром ленты соцсетей, то ли отчётностей: с ракурса Антона видно не было. — Что смотришь? — поинтересовался Шастун, чувствуя странный укол вины, будто бы маленький мальчик побеспокоил взрослого за работой.       Наверное, это всё-таки ненормально. Когда хочешь с кем-то отношений или даже дружбы, таких ощущений быть не должно, однако Антона это беспокоило не сильно. Есть, значит, есть, в конце концов, всё решаемо. — Ничего существенного. Просто посмотреть какую-то ленту новостей пробуждает.       Попов отвлёкся от своего занятия и посмотрел на Антона. Зеленоглазый не смог отвести взгляда: так близко. Если быть с собой абсолютно честным, то хотелось сократить расстояние до миллиметров, прижаться, как когда-то давно по пьяне. Только сейчас им не 15 лет, они трезвые и очень-очень далёкие. Уже даже начала закрадываться мысль, чего ради это пытаться возродить. — Что такое?       Старший мужчина увидел что-то невысказанное в Антоне. Тот лишь помотал головой, чтобы отвлечься от нахлынувшего потока мыслей. Арсений нахмурился, но после лишь пожал плечами, решив особо не приставать. Шастун благодарно вздохнул: понимания ему не хватало. Да и сейчас выяснять отношения было не лучшим вариантом, к тому же скоро на работу. Антон потянулся и откинул одеяло, задев его краем телефон Арсения. — Аккуратней.       Телефон чуть не выпал из чутких рук, Арсений чудом ухватил его и укоризненно взглянул на Шастуна. Антон вновь почувствовал себя виноватым школьником. Как это удавалось Попову, одному чёрту известно, однако каждый его взгляд отзывался внутренним волнением. — Извини.       Встав, Антон направился в ванную, чтобы умыться. В зеркале на него смотрел не счастливый человек, который смог вернуть себе свою первую влюблённость и последующую любовь, а уставший мужчина тридцати лет с синяками под глазами и взъерошенными волосами. Вряд ли это нормально, но его, похоже, это волновало мало. Упёртый, он всегда считал, что нужно двигаться напролом и ни в коем случае не отступать. Игнорировать мелочи — тоже в его репертуаре. — Ты завтракать будешь? — раздался голос из комнаты. — Нет, перекушу по дороге. — Тогда логично, что у тебя вид болезненный немного.       Арсений уже подошёл ко входу в ванную комнату и прислонился плечом к косяку двери. Вряд ли по нему тоже можно было констатировать нездоровый внешний вид, однако в глазах отражалась усталость и какое-то равнодушие к происходящему. — Да разница тебе какая? — Мне кажется, мы пытаемся выстроить наши отношения на менее колючий уровень.       Арсений пожал плечом и скрылся за стеной. Да, всё-таки Антон зря так резко. Но ведь и этого мужчину слишком сложно понять! То да, то нет, качели изо дня в день, к такому не привыкнешь. Шастун встряхнул шевелюрой и принялся умываться, пока Арсений чем-то шуршал на кухне. Когда же Антон очутился на кухне, Попов заваривал в турке крепкий кофе и попутно собирал простые бутерброды с чем-то напоминающим творог. — Ты что, хлеб с творогом ешь? — Это сыр. Рикотта. — Оу, не признал. — Хочешь, тебе сделаю? Рикотта неплохо идет с джемом. Тут к баночке как раз тыквенный шёл. — Да, пойдёт.       Непривыкший к такому типу кухни Антон поздно задумался, сможет ли он это вообще оценить, ибо изыски он не любил. Вполне себе хватало бутерброда с кетчупом, майонезом и колбасой. — Кофе? — Да.       Снова! Он же пьёт по утрам чай… С чего бы так резко меняться привычкам, выработанным за годы? Но отказываться как-то не хотелось, ведь уже согласился и Арсений уже всё сделал. Попов налил из турки горячий чёрный кофе и поставил перед Антоном тарелку и чашку. Мужчина делал всё аккуратно, размеренно, даже несколько лениво, скорее графски. Будто не торопился никогда и не станет, даже если будет опаздывать на свадьбу дочери. Шастун недоверчиво осмотрел предложенное и взял в руку хлеб и откусил. Непривычный слегка сливочный солоноватый вкус странно и приятно сочетался со сладостью джема. Антон в удивлении приподнял брови и уже с большим аппетитом доел свой простой завтрак. Кофе был крепкий и слишком горький для любителя чая или кофейных напитков, однако послевкусие было будто бы шоколадным, поэтому интерес оказался выше и напиток тоже был полностью изъят из первоначальной ёмкости. — Ну как? — поинтересовался Попов, уже заваривший кофе и себе. — На удивление мне очень понравилось. Я, конечно, привык к незамысловатой кухне. Или вообще не домашней. — Я тоже не готовлю обычно. Просто такое занимает от силы минут 7.       Арсений сделал первый глоток кофе и поморщился. Язык обожгло пламя чёрного напитка так стремительно, что реагировать было поздно в любом случае. Мужчина скорчил расстроенную гримасу. — Я слышал, что если положить на ожог языка сахар, будет легче, — заметил Антон, разглядывая палитру эмоций на лице Арсения. — Звучит, как глупость. Почему на обычных не поможет? — Ой, блять, докопался! Мне помогало немного!       Антон махнул рукой под усмешку Попова. Однако старший мужчина всё-таки решился на лайфхак. Он достал сахарницу и чайной ложкой подцепил «белую отраву». Приложив язык к сахару, пару секунд оставался в таком нелепом положении, а отстранился. Белые кристаллы заблестели у него на кончике языка. Шастун шумно вобрал в лёгкие побольше воздуха, борясь с желанием убрать сахар с его языка самостоятельно. Он отвернулся и почесал затылок, делая вид, будто очень занят кофе. Попов же прекратил представление. — По-моему, сущая глупость. Только больше поцарапал, — вздохнул Арсений и поставил сахарницу на место. — Ну и ладно. Плацебо на меня лучше работает, значит. — Так-то это неплохо, — хмыкнул Попов и достал из шкафчика блистер таблеток. — Что это у тебя? — Да безобидная вполне вещь. Афобазол.       Арсений пожал плечами и выпил целую таблетку. Антону показалось, что это всё-таки не та разрекламированная вещь, которая вроде как помогает, а сути не имеет какой-либо действующих веществ для эффекта. Шастун нахмурился и решил, что ему в последствии ещё предстоит узнать правду. Честным или не очень путём.       Молодой человек вздохнул и проверил время на телефоне. На работу не хотелось, но заработать себе на жизнь, кроме него, никто не сможет. Он поднялся со своего места и отправился в комнату, где оставил свою одежду, намереваясь собираться. — На работу? — Да, — ответил Шастун, внимательно застёгивая рубашку.       Внимательность, впрочем, не помогла ему сделать это правильно и на одну пуговицу он всё-таки ошибся. Выругавшись, Антон принялся расстёгивать вещь заново, когда к нему подошёл Попов. — Нужна помощь? — улыбнулся Арсений, склонив голову набок. — Сам справлюсь, мне не пять лет, — хмыкнул в ответ раздосадованный своей неловкостью Шастун.       Справившись, наконец, с рубашкой, он накинул пиджак и вздохнул. К его праведному недовольству он любил одеваться совсем не так. Офисный стиль не был даже близок к желаемому. Разве что для похода на работу можно было идти в кроссовках, которых у Шастуна была целая коллекция. Квартира в ипотеку, машина в кредит и коллекция кроссовок. Сочетание то ещё. Благо, сейчас он мог надеяться на повышение заработной платы и облегчить себе жизнь хотя бы отчасти. Может, стать директором и ввести отсутствие дресс-кода? Клиенты вряд ли одобрят. Петля.       Арсений передёрнул плечами и подошёл к своему шкафу, откуда извлёк брюки тёмно-бежевого цвета, белую рубашку и и широкую клетчатую жилетку. Правда, Антон тоже запомнил его другим: узкие джинсы, часто рваные колени, безразмерные яркие необычные толстовки или многослойность с футболками, рубашками и ветровками. В общем, они оба поменялись во всём. И, кажется, бесповоротно.       Антону давно было пора задаться вопросом, как утративший тягу к жизни, испещрённый шрамами и загадками от них взрослый будет взаимодействовать с внутренним ребёнком самого Шастуна? Но, поступая весьма «мудро», так как девиз «слабоумие и отвага» обязан быть, молодой человек игнорировал истину и уповал на лучшее. Понимал, наверное, разве только необходимость разговаривать постоянно и узнавать друг друга по крупице. — Что же, после работы есть планы или как? — осведомился парень, надевая куртку. — Можешь прийти ко мне и познакомиться с кошкой. — Отлично. Тогда пошли.       Арсению пришлось слегка поторопиться, дабы выйти с Антоном в одно время. Погода была не лётная. И только у Арсения хватило ума сесть в машину. Оставшийся наедине с собственными мыслями и треклятым дождём, Антон побежал наперекор погоде в офис, куда явился мокрым гусём. — О, страшный и мокрый, как пёс, замдир явился! — хохотнул в холле Позов. — Вы бы помалкивали, Дмитрий Тимурович, а то могу внеурочную работу дать! — деланно ругался Шастун, пытаясь совладать с мокрой насквозь курткой. — Вам за такое только руки и целовать. — А будешь зубоскалить, ещё и после работы пизды дам, ёбаный в рот, Дима!       В ответ Позов лишь провёл пальцами по кончикам кудрявых волос, стряхивая остатки воды. — Да Вы сами будто оттуда же, тврщ начальник! — специально сократив слово «товарищ» до панибратского, ответил Дима и ухмыльнулся.       Ругать его и обижаться было бессмысленно. Они вдвоём прошли дальше к кабинетам. — Так как там твой старый знакомый? — Да потихоньку. Придётся заново знакомиться считай. — И стоит ли оно того?       Антон счёл вопрос риторическим и оставил без ответа. День и без того сулил быть не ах-ти праздничным. В новые обязанности входило ещё и следить за сотрудниками, помогать стажёрам и отчитываться директору. Прекрасно. Как завещал бесподобный оперный певец всея эстрады: «Ты же этого всю жизнь хотел, ну а хули ты теперь тут ноешь?».       Рабочий день умудрился пролететь незаметно, не считая моментов, когда Антону приходилось встряхивать головой, чтобы выбросить ворох мыслей из головы. Но это не капли воды, особо не помогало. К концу уже просто хотелось домой, переодеться и спать, но планы никак не давали хотя бы продыха. И, отчитавшись директору, Шастун буквально выбежал из кабинета волком и кинулся в улицу, чтобы утонуть в московском шуме. Он нырнул в непроглядную серость вечера, как испуганный стрельбой тетерев в листву, и скрылся среди таких же жителей мегаполиса. Затеряться легко, а найти себя? Или кого-то для себя? Вот хорошие вопросы.       Дома его ожидал Люциус, который вышел поприветствовать хозяина. — Да, Люц, вот так. Сегодня я иду предаваться воспоминаниям и гладить чужую кошку.       Кот остановился на полпути, взглянул на молодого человека и отвернулся. Он важно прошествовал в комнату на своё прежнее место, где спал до прихода хозяина. Видно, почувствовал всё и обиделся. — Ну и ладно! — ответил ему вслед Шастун, который уже направлялся переодеться и заодно кинуть в стирку офисную рубашку.       Пришлось захватить с собой новую и пиджак с брюками, а то скорее всего останется.       Шастун снова оказался на улице. На губах отсвечивал окурок оранжевым цветком. Маленькое солнце города, наполненного смогом и усталостью. Тут и запить недалеко. Молодой человек шествовал, выглядывая из-под капюшона. Он был одет во всё чёрное, спортивное и мешковатое, укрытый от мира даже внешне.       Вдох.       Домофон.       Звонок.       Лестница.       Дверь.       Выдох. — Добро пожаловать в скоромную обитель.       Арсений сделал приглашающий жест рукой. Слабая улыбка только тронула его бледные губы. Антон сглотнул, ему почему-то стало резко страшно. А вдруг всё не то? Вдруг он сделал тотальную ошибку и движется не в том направлении? Вдруг из него снова высосут все жизненные соки и бросят? А вдруг… — Миау!       Тонкая, статная, высокая ориентальная кошка возвестила всех о своём присутствии. Неудивительно, что такую необычную породу выбрал Арсений. — Привет-привет, как тебя зовут? — присел на корточки Шастун, вытягивая длиннющие руки к кошке. — Мерси. — За что? — Да нет, её зовут Мерси. Она просто мяукала каждый раз, когда я это произносил, вот и приелось. Это Мерси. — А-а-а, так ты у нас типа Спасибо, как бонусы на Сбере. Ну, здарова, инопришеленец.       Кошка снова огласила комнату громким «мяу» и прильнула к руке Антона, будто была сотню лет с ним знакома. — Такая же предательница, как твой красавец. — Равновесие в жизни должно быть таким. — Раздевайся, проходи.       Антон скинул куртку, снял кроссовки, поднял кошку на руки и осторожно осмотрелся, пробежался глазами по скудному интерьеру и почувствовал себя маленьким. И отчего-то несчастным. С кухни на него глядели две голубые вселенные. Хотя нет, голубые (чёрные) дыры, которые забирали с собой и убивали. А что после — уже никто не знал. — Арсений, ты любил меня тогда? — резко выпалил парень, глядя куда-то поверх брюнета. — Ч-что? — Ты любил меня тогда? — спросил Антон снова и увидел несметную тоску в глазах напротив. И тут же пожалел, что задал вопрос. Он должен был начать спокойно, адекватно, подойти грамотно, а он… — Антон. Ты владеешь навыком вести диалог? — Видимо, весьма посредственно. — Оно и видно.