Красный вереск

Гермиону разбудил золотистый солнечный луч, мягко скользнувший по лицу словно нежная материнская рука. Грейнджер слегка вздохнула, не решаясь открыть глаза полностью, и на какое-то время сосредоточилась на приятном ощущении тепла. Постепенно она начала просыпаться. В отдохнувшем теле было приятное ощущение лёгкости, полученная травма так и не напомнила о себе за прошедшую ночь, а сознание впервые за долгое время не подверглось атаке кошмаров, неустанно преследовавших Гермиону в последние три месяца. На какое-то мгновение ей даже показалось, что если сейчас она укроется одеялом с головой и свернётся клубком на кровати, то проблемы и ужасы внешнего мира словно растворятся и оставят её в покое. Этот проблеск такого понятного и простого желания вызвал где-то внутри лёгкую вспышку раскаяния, которая, однако, быстро исчезла. Всё-таки Падма была права: постоянный груз вины, давивший своей тяжестью куда-то в области сердца, не просто не помогал, а только усугублял ситуацию. Симус не очнётся, если она будет корить саму себя в произошедшем. Рон не откроет глаза и не улыбнётся ей, узнав о бессонных ночах и пролитых слезах. Магглы, забавляющиеся с астрологией и эзотерикой, не будут в безопасности. Мысль о череде странных убийств и возможной связи нападавших с вампирами окончательно разбудила Гермиону, и она решительно отбросила одеяло в сторону. Перед тем, как отправиться в общину, Гермиона условилась с Гарри, что будет держать его в курсе происходящего и делиться своими наблюдением, взяв с него обещание точно так же сообщать всю важную информацию о расследованиях. Вчера, из-за усталости и обилия впечатлений, она ограничилась лаконичным Патронусом, но сегодня настал черёд обстоятельного письма. Гермиона смогла относительно легко подняться с кровати — видимо, сила проклятия начала ослабевать, сдавшись всё-таки натиску Падмы и приготовленным зельям. Лишь лёгкий болезненный укол напомнил о полученной травме, когда Гермиона сделала первые шаги, но затем неприятные ощущения начали ослабевать. Удовлетворённо кивнув самой себе, Грейнджер аккуратно потянулась и с интересом уставилась на стол — он уже был сервирован и заставлен несколькими блюдами, которые явно находились под чарами наподобие стазиса. Гермиона подошла ближе и начала изучать предложенный ассортимент, который явно был составлен на широкий вкус: лёгкие йогурты, небольшой котелок с ароматной кашей, классический и жирный английский завтрак, а рядом — французские хрустящие круассаны и чаша со свежими фруктами. — Недурно, — хмыкнула Гермиона, чьё доверие и доброжелательное отношение к вампирам заметно пошатнулись из-за вечной недосказанности со стороны общины. Хотя такое внимание к человеческим потребностям гостьи было и приятно, сдавать позиции и смягчаться по отношению к вампирам Гермиона не собиралась. По крайней мере, так легко. Выбрав со стола всего по чуть-чуть, Гермиона быстро расправилась с завтраком. Она протерла испачкавшиеся в джеме губы и нахмурилась, вспомнив, что так и не уточнила вчера у Эммануэля насчёт ванной комнаты. Едва эта мысль пришла ей в голову, как по стенам комнаты прошла вибрация, от которой зазвенела посуда, а где-то за спиной Гермионы раздался треск. Приложив руку к сердцу, словно пытаясь унять участившийся пульс, Грейнджер медленно обернулась и замерла: в стене, которую ещё недавно украшали только слегка выцветшие светло-голубые обои с растительным орнаментом, появилась дверь. Не веря своим глазам, Гермиона встала и опасливо подошла к двери, держа палочку наготове. Резким движением она потянула дверную ручку на себя и отскочила в сторону, так, чтобы не стоять прямо напротив проёма. Гермиона не могла сказать, чего именно она ожидала — полчища странных существ, выпорхнувших из таинственной комнаты, ядовитого тумана, боггарта, в конце концов — но в итоге случилось… Ничего. В помещении было всё так же тихо, и единственным громким звуком было лишь дыхание Гермионы. Всё ещё держа палочку перед собой, Грейнджер осторожно подошла к двери, по-прежнему не решаясь встать прямо напротив проёма. Она проверила заклинанием комнату и только убедившись, что там никого (по крайней мере, живого) нет, осмелилась заглянуть вовнутрь. — Кажется, я стала вторым Грозным Глазом, — пробормотала Гермиона, опуская палочку. За таинственной дверью скрывалась всего лишь обычная ванная комната.

***

Грейнджер явно что-то напугало в поместье, понял Драко, уронив от неожиданности на пол кадку с ростком ядовитого плюща. В последние дни он часто проводил время в теплице, хотя никогда и не отличался особой любовью к растениям и травологии. Тем не менее, здесь, среди растений он внезапно чувствовал себя почти нормально. Мысль о том, что теплица напоминает о Хогвартсе, следовательно, и о жизни до всего — метки, унижения семьи Тёмным лордом, криков заключенных, судов, смерти отца, наконец, обращения — Драко тщательно отгонял от себя, не желая погружаться в ещё большую меланхолию и поддаваться упадническим настроениям. Как бы Малфой ни огрызался на шутки и подколы Бартоша, в глубине души он понимал, что иногда становился уж слишком, как бы сказала мама, «впечатлительным». От неизбежного ухода в мрачные мысли о матери и её неведении относительно судьбы сына спас странный шум, раздавшийся где-то вдалеке от беседки. Драко непроизвольно шевельнул ушами и подошёл к стеклянной стене теплицы, пытаясь высмотреть в сумеречной темноте очертания своих сородичей. Однако среди высоких сосен, припорошенных снегом, никого не было видно; шум, тем не менее, повторился, и в этот раз Драко смог определить направление. Он решил отправиться пешком в сторону большой мраморной беседке, установленной, судя по трещинам и древнему мху, ещё во времена самого Мерлина. В ней любил коротать бесконечное время Эммануэль, который за столько столетий так и не растерял замашки французской аристократии. Когда колючие ветки древних сосен и елей наконец-то расступились и открыли проход к беседке, Драко заметил того самого молодого вампира, чьё имя постоянно вылетало у него из головы. Так как юноша, естественно, услышал шаги Малфоя ещё задолго до того, как тот появился в непосредственной близости, Драко не стал ломать комедию с излишней вежливостью и просто подошёл ближе. Вампир дружелюбно кивнул и продолжил зачаровывать беседку. — Привет, — сказал он. — Не знал, чем себя занять, решил вот почистить беседку от сухих листьев и разросшегося мха. — Мм, — протянул Драко, отметив про себя бессмысленность этой работы. —У Эммануэля попросил разрешение? Он тут любит сидеть, поди ему наоборот в кайф чувствовать запах сырости и плесени. Вампир на секунду замер, а потом неуверенно рассмеялся: — Нет… Но он же любит всё красивое и аккуратное, вряд ли уж ему нравится сидеть в куче сгнивших листьев. Драко пожал плечами и скользнул равнодушным взглядом по беседке. Воцарилась неловкая пауза. — Ну ладно, я вернусь в поместье, — сказал Драко и слегка помедлил. — Слушай, ты только не обижайся, у меня в принципе проблемы с памятью начались ещё до обращения… Напомни, как тебя зовут? — Не извиняйся, — вампир слегка улыбнулся, обнажив неожиданно острые и длинные клыки, никак не соответствующие его безобидному по местным меркам виду. — Я и сам до сих пор не запомнил и половины имён. Патрик. — Я Драко, — кивнул Малфой и поднял ладонь в приветственном жесте. — Ещё увидимся. — Конечно, — откликнулся вампир и превратил кучку листьев в пепел. В поместье Драко уже аппарировал, выбрав в качестве точки назначения холл перед большим залом, где обычно проводились собрания. Малфой обрадовался, когда понял, что в пустом помещении не было лишних свидетелей, и прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться на образе Эммануэля. Спустя пару мгновений он почувствовал небольшую вибрацию под ногами и шум слева от себя. Открыв глаза, Малфой увидел, как в левой части холла выступила лестница, растущая вверх. Когда последняя ступенька с шумом выдвинулась словно из ниоткуда и вдалеке замерцало очертание освещённого коридора, Драко удовлетворённо кивнул. Коридор, открывшийся на втором этаже, был ему незнаком и явно отличался от других интерьеров поместья, по крайней мере тех, что видел Драко: вместо старой английской классики и потёртой временем викторианской мрачности всё было неожиданно ярким, «живым»: панели из красного дерева обрамляли нижнюю часть стен, тогда как выше шли пусть и старинные, но до сих пор не выцветшие шёлковые обои с изображением редких птиц. На резных тумбочках вдоль стен стояли золистые канделябры причудливой формы, в которых достаточно ярко горели свечи. «Позер» — подумал про себя Драко и оглянулся по сторонам, в поисках дверей. Однако коридор был пуст. — Ты же знаешь, что я тут, — пробормотал себе под нос Драко и презрительно нахмурился. Затем он сказал чуть громче: — Эммануэль, я бы хотел тебя увидеть. Ничего не произошло. Только свет от свечей издевательски моргнул один раз. Малфой стиснул зубы. — Не хочешь — не надо, — бросил он и развернулся, чтобы покинуть эту часть поместья. Когда он практически дошёл до лестницы, позади раздался скип. Драко с неохотой обернулся и увидел, как в конце коридора открылась дверь, только что появившаяся в стене. — Неужели, — процедил Драко и решительно зашагал вперёд. Просторная комната, которая явно была личными покоями Эммануэля, была выполнена в том же стиле, что и часть коридора: стены украшали резные деревянные панели, перетянутые внутри шёлковой бордовой тканью; посередине лежал ковер в тон; диван и кресла утопали в маленьких подушках, обрамлённые золотистой ниткой и фривольными кисточками; книги находились не только в шкафу, но в произвольных композициях на журнальном столике и тумбочках. Но что поразило Драко большего всего — расписные вазы с цветами. Живыми. Не ядовитыми или уродливыми. — Ты что-то хотел? — с деланной вежливостью спросил Эммануэль, вальяжно расположившийся на диване и изучающий сквозь увеличительное стекло альбом с репродукциями картин, которые почему-то не двигались. Драко глянул на обложку и увидел незнакомое для себя слово — «Тициан». — Да, — сказал Драко, оторвавшись от альбома. — Нам надо поговорить. — О чём? — равнодушно бросил Эммануэль, перевернув страницу. Драко почувствовал, как внутри начинает подниматься раздражение. — Это было ошибкой, — резко сказал он. — Я думал, что для вас это в порядке вещей. Для тебя тем более. Ринита убеждала, что тебе всё равно. Эммануэль наконец-то поднял глаза на Малфоя и окинул его оценивающим взглядом. Драко неожиданно для себя понял, что так и не видел никогда вампира в своём настоящем обличии — как и у Риниты, его внешность ухитрялась подавить даже магию обращения. — Присаживайся, Драко, — мягко сказал Эммануэль и отложил альбом в сторону. От движения страница перевернулась сама. — Не совсем понимаю, о чём ты говоришь. Малфой сел, сжав кулаки и с силой подавив внутренний порыв к трансформации. — Ты понимаешь, о чём я, — практически прошипел он. — Если ты взбешён из-за того, что я спал с твоей женщиной, вызови меня на спарринг. Сдай Иакову. Но не надо вмешивать в это Грейнджер. Эммануэль закинул ногу на ногу и прислонился к спинке диване, расслабленно положив обе руки на изголовье. — А причём тут мисс Грейнджер? — полюбопытствовал он, намеренно пропуская первую часть реплики Драко. — Насколько я понял, наша задача, наоборот, оградить её от возможных опасностей и уж тем более от наших внутренних… Ммм… Недоразумений что ли? Или ты ухитрился взять Риниту прямо в той спальне, которую мы так любезно выделили нашей гостье? Хотя внешне Эммануэль оставался абсолютно спокойным, на какую-то долю секунды его лицо вытянулось и исказилось на последней фразе. — Прекрати, — рыкнул Драко. — Ты запер её от всех, сделал пешкой в своей грязной игре против меня, и ещё и… — Я никого не запирал, — перебил его Эммануэль. — Мисс Грейнджер абсолютно свободна во всех своих передвижениях по поместью. Единственное, в чём я ей помог — в ограждении от избыточного внимания, не более. — А почему тогда… — начал Драко, распаляясь всё больше и больше, но на середине фразы его прервал Томас, так некстати вошедший в комнату. — Месье, — произнёс он и кивнул Драко, — мисс Грейнджер хочет отправить письмо. Я не могу её провести до башни, нужны вы. — Oui, — ответил Эммануэль и поднялся. — Спасибо, Томас. Я провожу нашу гостью. Томас кивнул и растворился в облаке чёрного дыма. Эммануэль лениво потянулся и пересёк в комнату, уже не обращая никакого внимания на окончательно взбешенного Малфоя. — Мы не договорили, — зло произнёс Малфой, тоже поднимаясь с кресла. Эммануэль обернулся в проёме и насмешливо произнёс: — Я ни от кого не прячу мисс Грейнджер, Драко. Она может делать всё, что хочет и видеть тех, с кем захочет пообщаться. От всех остальных, кто неприятен или страшен, поместье будет защищать. Не моя вина, что ты был и остался неприятным типом, не умеющим располагать к себе женщин. С этими словами Эммануэль растворился в воздухе, не дав Малфою возможности ответить. Драко озлобленно зарычал и со всей силы пнул ножку дивана, от чего альбом с тихим шелестом упал вниз. Наклонившись вниз и испытывая смутное желание разорвать в клочья чертово издание, Драко машинально скользнул взглядом по странице и непроизвольно остановился на строчке «Чудо ревнивого мужа». Нахмурившись, он перевёл взгляд на картину с мрачным сюжетом: устрашаемся вида бородатый мужчина заносит острый клинок над испуганной женщиной, лежащей возле его ног. Текст под фотографией гласил: «Фреска „Чудо ревнивого мужа" максимально раскрывает психологическую остроту образов во всей серии. Мы видим на картине мужчину, смертельно ранившего свою якобы неверную жену, но её оживляет святой Антоний. Он представлен на заднем плане, и именно Антоний убеждает ревнивого мужа в невиновности жены». Драко вернул альбом на место. — Сукин ты сын, — прошептал он в ярости.

***

Письмо для Гарри вышло большим и обстоятельным, хотя и не особо содержательным: всё, что успела узнать Гермиона за эти сутки, касалось только иерархии вампиров и вытекающих из неё принципов работы поместья. Тем менее, Гермиона понимала, что Гарри, изначально скептически настроенный на предложение спрятать подругу в поместье, беспокоится и переживает. Поэтому Грейнджер подробно описала своё состояние, удобства выделенной комнаты и неожиданную обходительность Эммануэля. Закончив письмо, Гермиона вложила пергамент в конверт и тщательно его зачаровала. Теперь ей предстояла новая увлекательная задача — поиск совятни. Опыт с ванной комнатой показал, что магия поместья каким-то образом реагирует на пожелание своих постояльцев, и Грейнджер стало по-настоящему любопытно проверить эти необычные чары в действии; более того, когда ещё ей представится возможность исследовать логово вампиров? Однако всё оказалось не так просто: как только Гермиона открыла дверь в первый раз, она испуганно воскликнула и сделала шаг назад. Вместо коридора, другой комнаты или чего-то ещё, привычного для домов, Грейнджер увидела лишь клубы чёрного тумана, за которыми как будто скрывалась пустота. Быстро захлопнув дверь, Гермиона перевела дыхание. Вторая попытка оказалась удачней, и перед ней предстал узкий тёмный коридор, на этот раз полностью соответствующий малобюджетным маггловским фильмам ужасов: стены из почерневшей каменной кладки, паутина по углам, тусклый свет от факелов. Гермиона поколебалась пару секунд, но затем всё-таки вышла вперёд и подняла палочку перед собой. Через десять минут и множество резких поворотов то влево, то вправо, Гермиона поняла, что её откровенно дурят — интерьер вокруг неё так и не менялся, по дороге она не увидела ни одной двери, а коридор петлял так, что ей начало казаться, что вот-вот — и её голова закружится. На этот раз Гермиона ощутила раздражение и недовольно пробурчала себе под нос: — Хоть кто-нибудь попался по пути. Почему-то в голове всплыл образ Томаса — единственного вампира, который никогда не лез к ней разговорами. Через секунду Гермиона об что-то запнулась и чуть было не упала. Загоревшейся факел выхватил из темноты очертания покосившейся лестницы. — Час от часу не легче, — вновь проворчала Гермиона, наколдовала «Люмос» и начала осторожно подниматься наверх. Лестница привела её в новый коридор, на этот раз гораздо более приятный и светлый на вид; однако вокруг по-прежнему не было ни одной двери. Гермиона вздохнула и направилась вперёд. Через два поворота ей наконец-то повезло: она увидела дверь, которая медленно начала открываться словно по требованию, и затем в коридор вышел… Томас. — О, — удивлённо произнесла Гермиона. — Добрый день. — Здравствуйте, — вежливо ответил Томас и застыл неподвижной статуей. — Я… Мне надо отправить письмо, — Гермиона зачем-то для наглядности показала конверт. — Вы не поможете? — Увы, я не могу, — отозвался Томас. — Но я сейчас передам Эммануэлю. Идите ему навстречу. — А куда? — спросила Гермиона, но вампир уже успел раствориться в воздухе, так же, как дверь исчезла в стене. Гермиона не удержалась и закатила глаза. Как она может пойти навстречу Эммануэлю, если даже не знает, где именно он находится? Вдруг по стенам поместья вновь пошла небольшая вибрация, а свет несколько раз заморгал. Позади Гермионы раздался громкий треск. Грейнджер резко обернулась и вскинула палочку, но, к своему удивлению, увидела образовавшуюся в стене арку. Догадавшись, что могла означать фраза «идите навстречу», Гермиона вернулась назад и шагнула в арку. Она оказалась в просторном холле, снова с изменившимся интерьером: теперь стены украшали резные деревянные панели, на одной из них красовался огромный гобелен, а в центре зала находилась широкая лестница, ведущая вниз, обрамлённая колоннами. Возле одной из них её уже ждал Эммануэль, прислонившийся спиной к мрамору. — Мисс Грейнджер, — приветливо сказал он. — Мне передали, что вам нужно помочь с письмом? — Да, — ответила Гермиона, обводя взглядом помещение. — Я не думала, что меня будет ждать лабиринт и полоса препятствий. Эммануэль хмыкнул и подошёл к ней. — С непривычки все теряются, — сказал он и протянул ей руку. — Вы позволите? — А пешком нельзя? — спросила Гермиона. — Или я могу увидеть то, что не должна? — Никакой военной тайны, — улыбнулся Эммануэль. — Просто этой займёт слишком много времени. Гермиона пожала плечами и взяла Эммануэля за руку, внутренне настроившись на неприятные ощущение после аппарации. Однако их перенесло за считанные секунды. — Как? — поражено воскликнула Гермиона. — Ваша аппарация настолько быстрее? Она осеклась, вспомнив свои перемещения с Бартошом. Видимо, фоне стресса и испуга эта деталь не запомнилась. Эммануэль лишь пожал плечами и открыл щелчком пальцем окно, от чего в помещение тут же ворвался поток холодного воздуха. Гермиона поёжилась и оглянулась: они оказались в небольшой башне, чем-то напоминающий башню её факультета в Хогвартсе. Только гораздо более мрачную. — У вас есть сова? — спросил Эммануэль. Гермиона отрицательно покрутила головой. — Своей нет. — Тогда воспользуемся нашими средствами, — ответил вампир и вновь щёлкнул пальцами. В открытое окно влетел огромный ворон, который отличался от своих обычных сородичей не только размером, но и ярко-красными глазами. Гермиона вновь неосознанно поёжилась. Ворон сел на протянутое предплечье хозяина и громко каркнул. — Вручите ему письмо, мисс Грейнджер, и назовите адресата, — ободряюще произнёс Эммануэль. — Не бойтесь, Марсель вас не тронет. Гермиона кивнула и аккуратно протянула письмо птице. — Доставь его Гарри Поттеру, пожалуйста, — сказала она. Ворон вновь громко каркнул, цепко выхватил клювом письмо из пальцев Гермионы, а затем взлетел в воздух и вылетел в открытое окно, которое тут же за ним захлопнулось. — Впечатляет, — сказала Гермиона. Эммануэль рассмеялся и откинул прядь волос со лба. — Так стереотипно, правда? Вампиры, мрачная башня, вороны вместо сов… — Ну что поделать, — пожала плечами Гермиона и оглянулась. Эммануэль верно истолковал её нежелание оставаться в башне и вновь протянул руку. — Пришло время для библиотеки? — заговорщически произнёс он. — Так быстро? — удивилась Гермиона. — Я думала, вам надо обсудить это с Иаковым. — Вы не представляете, какое количество времени экономит отсутсвие сна, — хмыкнул вампир. — Иаков дал добро. — Рада, — откликнулась Гермиона и дотронулась до предплечья вампира. Несколько секунд — и вот она уже стоит в немом удивлении в огромной библиотеке. Даже архив Министерства, который когда-то поверг её в шок своим размером, не мог тягаться с библиотекой вампиров — огромные стеллажи были забиты древними книгами, от которых исходила такая мощная магия, что она буквально ощущалась кожей. Гермиона ощутила едва уловимый трепет в груди и даже немного страх. — Это потрясающе, — прошептала она. — Здесь же собраны… — … книги, накопленные за столетия, — закончил за неё предложение Эммануэль. — Вы не увидите ничего подобного ни в одной библиотеке мира. Гермиона повернулась к вампиру и с жаром воскликнула: — Что я могу здесь изучить? Какие секции для меня открыты? Вампира явно позабавил её порыв. Он тщательно замаскировал улыбку и с деланной серьезностью произнёс: — Вы поймёте сами, какие книги захотят вам открыться. Не бойтесь защитных заклинаний — Тадеуш специально всё снял. Но Гермиона уже не слышала его ответ и погрузилась в лабиринты стеллажей. Спустя час (а может быть и несколько часов — время как будто остановилось), Гермиона вынырнула из глубины библиотеки, левитируя перед собой многотомник Клементье и собрание сочинений некого Эдуарда Зловредного, первого вампира, ухитрившегося проникнуть сразу в несколько королевских дворов на протяжении трёх столетий. Запоздало Грейнджер поняла, что не уточнила у Эммануэля про возможность забрать книги хотя бы себе в комнату. Оглянувшись в поисках вампира, она неудачно дёрнула рукой, от чего чары левитации нарушились и книги с громким стуком упали на пол. Выругавшись на саму себя, Гермиона наклонилась, чтобы поднять ценные находки, как случайно задела боком крайний стеллаж, с которого ей прямо на ногу рухнул тяжеленный том. Гермиона ойкнула, оставила свою добычу на полу и с трудом подняла том. Едва она дотронулась руками до обложки, как на кожаном переплёте возникла надпись: «Вампиризм: истоки». Имени автора не было. Внезапно Гермиона ощутила неопределимое желание раскрыть книгу, словно внутри скрывался ответ на вопрос, который мучал её всю жизнь. Забыв про свои прежние находки, она словно в трансе перехватила книгу поудобнее и начала листать плотные, словно время и не было над ними властно, страницы. Перед ней мелькали пугающие в своей детальности картины, на которых то были изображены древние и явно тёмные ритуалы, то распотрошенные животные, то вампиры, сгорающие на солнце. Перевернув очередную страницу, Гермиона застыла: на жёлтом тонком пергаменте была изображена наглядная иллюстрация вампира, скорчившегося в беззвучном крике и явно бьющегося в конвульсиях. Над иллюстрацией расположился заголовок, набранный старинным готическим шрифтом: «Возвращение в людской облик». — Я надеюсь, вы понимаете, мисс Грейнджер, — прошептал Эммануэль совсем рядом, от чего по телу пошли мурашки, — что некоторые вещи не должны выйти за пределы этой библиотеки.

***

Глава 17 (тизер)

Драко замер в дверном проёме и с недоверием уставился на представшую перед ним картину: Грейнджер сидящую в кресле с книгой в руках прямо в его комнате. — Грейнджер, — протянул он. Гермиона отвлеклась от книги и подняла на него глаза. — Нам надо поговорить.