Красный вереск

Драко взял в руки том «Древние артефакты: от удушения до гниения внутренних органов» и рассеяно пролистал несколько страниц, толком и не сосредотачиваясь на жутковатом содержимом. Какие-то главы изрядно его удивили во время чтения, что-то повторялось в книгах, хранившихся в фамильной библиотеке, а что-то, к сожалению, он успел увидеть своими глазами в 17 лет. После минуты сомнений, Малфой всё же вернул книгу обратно в шкаф — никакого желания взять с собой хоть что-то «на память» так и не появилось. Он перевёл взгляд на несколько свёртков, аккуратно сложенных на кровати. Мантии, несколько книг из дома, пара бесполезных и поэтому особо важных безделушек — фотография с матерью возле рождественской ёлки, где ему семь лет, групповое фото команды Слизерина, смешное письмо Пэнси, отправленное спустя год после окончания Хогвартса — вот и весь багаж, накопленный за время проживания в общине. — Никогда не думал, что ты сентиментален, — произнёс за спиной Снейп, на что Драко лишь неопределённо пожал плечами: — Это не сентиментальность. — Подведение итогов? — Наверное, — протянул Малфой и посмотрел на часы. Оставалось ровно шестьдесят минут. — Зову? — Мне-то что, — хмыкнул профессор. — Какая разница, где покрываться пылью и плесенью. — Действительно, — ответил в тон Драко и позвал эльфов, тут же суетливо бросившихся к вещам. Наблюдая, как парочка домовиков разворачивает специальный чехол для картины, он всё же не удержался от вопроса: — Это… Больно? Снейп, на удивление, не ответил привычной колкостью. Презрительное выражение лица, так хорошо знакомое ещё со школы, сменилось на задумчивость и серьёзность. Лишь когда домовики сняли портрет со стены, а грубая ткань приблизилась к лицу, Северус негромко произнёс: — Больно ли становиться человеком? Всегда. Лицо декана исчезло за чёрным сукном, и через секунду домовики аппарировали. Драко раздражённо поморщился: — Что за манера Дамблдора, — пробормотал он, прекрасно понимая намёк и от этого так отчаянно пытаясь не углубиться в подтекст ответа Снейпа. Чтобы отвлечься от неминуемых размышлений, Драко решил наведать Бартоша. Коридор встретил его приглушённым светом и тяжёлой тишиной. В последние дни магии поместья ощутимо изменилась — если раньше общий магический фон чувствовался буквально кожей, так сильно напоминая связь с родным поместьем, то сейчас весь этот приглушённый шум, тончайшая вибрация воздуха практически исчезли. Либо магия поменялась после вторжения, либо чувствовала, что один из её воспитанников вот-вот станет чужим и поэтому больше не желала тратить на него свою энергию. Но по крайней мере к покоям Бартоша позволила пройти. Малфой остановился у двери и прислушался. Не дождавшись никакой реакции на шум, он аккуратно потянул ручку на себя и заглянул. — Бартош? Внутри никого не было. Поддавшись внезапному порыву, Драко зашёл в комнату и осмотрелся. В отличие от его покоев, здесь интерьер очень достоверно иллюстрировал характер хозяина — грубая и тяжёлая мебель тёмного, почти чёрного цвета с бордовым отливом, огромная коллекция холодного оружия, специальное место для ручной чистки с идеальным порядком на столе и полках, массивный гроб, прислонившийся к стене; даже в отсутствии вампира каждая вещь источала опасность — от тщательно наточенных лезвий и до зловеще выпирающих острых углов мебели. Помня о характере Бартоша, Драко повернулся и собирался уже было уйти из комнаты, но его внимание привлекла книга, лежавшая на небольшом комоде возле двери. Точнее, не книга сама по себе, а торчащий из неё край старой фотографии. Оглянувшись и убедившись, что рядом никого нет, Драко аккуратно потянул за краешек снимка. На чёрной-белой фотографии застыл портрет молодой женщины, явно сделанный много веков назад, судя по наряду. Однако Малфой не обратил никакого внимания на странную одежду, а задумчиво уставился на лицо девушки: явно смуглая кожа, тёмные глаза и волосы, восточные черты лица. Несмотря на молодость, привлекательность и легкомысленность платья с рюшами, на хмуром лбе пролегала небольшая морщинка, а взгляд был слишком сосредоточенным и серьёзным. Сходство с другой девушкой, живущей уже в настоящее время, было очевидным. Малфой перевернул фотографию и увидел выцветшую надпись, сделанную уже магическими чернилам: «21 мая 1902 г. Фриде 22». Драко аккуратно вернул снимок на место. Задавать какие-либо вопросы Бартошу он не хотел. Да и ответы не имели уже особого значения. Образовалась ли у Бартоша связь с целительницей, чьё имя Драко так и не вспомнил, или же просто внешнее сходство двух женщин разбудило старые воспоминания, знает ли об этом девушка и какие мысли имеет по этому поводу — всё это резко показалось слишком далёким и неважным. Никто из них не имел права вторгаться в личное — точно так же как Драко хранил себя прежнего от любого вмешательства извне, так и вампиры не имели какого-либо желания посвящать в свои тайны других. «Полное взаимопонимание», — усмехнулся про себя Малфой, закрывая дверь, и затем наколдовал «Темпус». Оставалось полчаса.

***

Гермиона рассчиталась с таксистом, вежливо улыбнулась и аккуратно вышла из машины, стараясь не наступить прямо в лужу. Дождь недавно закончился, но небо по-прежнему было тяжёлым и свинцово-серым, открыто угрожая прохожим новыми проявлениями стихии. Из-за погоды эта часть Лондона, обычно многолюдная даже в будние дни, сегодня была гораздо тише и свободнее. Гермиона перехватила сумку и направилась вперёд, чувствуя, как ветер приятно холодит кожу. Она осознанно предпочла маггловский транспорт, отчасти потому что не хотела оказаться в магической части этой улицы и пройти мимо места, где напали на Симуса; отчасти из-за желания проветриться перед неминуемой встречей. В качестве собеседника Гермиона могла выбрать кого угодно — Бартоша, Томаса, самого Иакова, в конце концов, но какая-то новая частичка её личности, проявившаяся (или проснувшаяся?) в ней после проживания в общине в итоге спутала все карты и настояла на Эммануэле. Неминуемость итога этой встречи преследовала Грейнджер с момента получения письма с лаконичным согласием и адресом, ловко пряталась во время последнего сеанса с целителем и маскировалась во вчерашнем разговоре с Гарри, тоже, впрочем, прошедшего через болезненную трансформацию после встречи с вампирами. Отношения с Джинни, так тщательно им оберегаемые и сумевшие пройти сквозь войну и её последствия, не выдержали груза расследования — две недели назад пара окончательно распалась, и Джинни вернулась в «Нору». «Кажется, никто не вышел из этого дела со здоровой головой» — подумала Гермиона. Наконец, она дошла до нужного здания, где находился фешенебельный отель. Следуя инструкции, Грейнджер не стала заходить через центральный вход и свернула в небольшой проулок, где находился запасной выход. Небольшой укол сотни маленьких иголок безошибочно указал на пересечение маглоотталкивающего барьера, поэтому при приближении к двери Гермиона безбоязненно достала палочку и три раза коснулась замка. Раздался щелчок — и дверь открылась, приглашая пройти в небольшой холл. Лифт, находившийся прямо напротив входа, тут же открылся, словно только её и ждали. Гермиона зашла внутрь и осмотрелась в поисках кнопок, но лифт уже отправился наверх сам, без каких-либо действий с её стороны. Грейнджер слегка усмехнулась и оправила куртку. Лифт плавно остановился и неспешно открыл двери. Гермиона сделала шаг и вперёд и оказалась в сумрачном номере-лофте, чей интерьер был мягко скрыт в полумраке. Огромное окно, находившееся прямо напротив неё, было зачаровано так же, как и в общине. Неподвижная чёрная фигура, изучающая пейзаж за окном, даже не отреагировала на присутствие гостьи. Гермиона осмотрелась и увидела два кресла. Только после того, как она сбросила с себя куртку и расположилась на одном из них, Эммануэль соизволил обернуться. — Думал, что ты не придёшь, — произнёс он и в два шага оказался рядом. — Почему? Я же сама… — Гермиона осеклась, когда приглушённый свет напольной лампы подсветил лицо вампира. Его правая щека была обезображена крупным шрамом, вызывающим ассоциации с грубо пришитой заплаткой. На удивление, это ничуть не портило внешний Эммануэля и не превращало его в нового Бартоша. В мыслях не к месту всплыла старая фраза: «Подлецу всё к лицу». — Заклинание вечного гниения, — как само собой разумеющееся сказал вампир и небрежно дотронулся пальцем до шрама. — К счастью, нападавший оказался слабаком. — О, — произнесла Гермиона. — Но… Всё равно такие раны нельзя залечить? — Тебе ли это не знать, — отозвался Эммануэль и опустился в кресло напротив. — Вино? Ужин? — Нет, спасибо. — Жаль. — Жаль? — Надеялся, что ты оценишь новый сорт вина. — Ты ещё и винодел? — Всегда и был. — Мм. Всё это время вампир изучал узор ковра под ногами, не обращая никакого внимания на Гермиону. Она слегка вздохнула, воспользовавшись паузой, чтобы собраться с мыслями. — Ты знаешь, о чём я хочу поговорить. — Я предполагаю, — поправил Эммануэль и впервые взглянул на неё. — Но при этом совершенно не понимаю, почему такая честь досталась именно мне. — Да ладно? — Гермиона слегка приподняла бровь. — Тебя никто не тянул за язык и не просил тайком заключить со мной договор из серии «я смогу тебя обезопасить от остальных». Ещё и приплетать магию поместья. — Всего лишь «оградить от внимания», если ты настаиваешь на точности. — Да, — согласилась Гермиона. — Но вашей магией всё равно на формулировки. Ты зачем-то пообещал избавить меня от навязчивого общения и не смог. — И остался твоим должником? — хмыкнул вампир. — И остался моим должником. — Как и вся община, в общем-то, — Эммануэль закинул ногу на ногу и слегка прищурился, изучая Гермиону. — Разве Иаков не обещал, что ты будешь в безопасности? А Бартош? Томас, который вообще тебя охранял? Гермиона прикрыла глаза. Раздражение от последних слов вампира смешалось с чем-то другим, тем, что не давало ей спокойно жить в последний месяц и о чём, к сожалению, она была слишком хорошо осведомлена благодаря работе с вейлами. — Библиотека, — произнесла она, по-прежнему не открывая глаз. — Зачем ты это сделал? Повисла пауза. «Я надеюсь, вы понимаете, мисс Грейнджер, что некоторые вещи не должны выйти за пределы этой библиотеки». Гермиона открыла глаза. Эммануэль уже успел бесшумно встать и неторопливо расхаживал по комнате, очевидно нервничая. — Я не рассчитал силы, — наконец сказал он и остановился, поняв, что за ним наблюдают. — Можешь мне не верить, но я лишь хотел слегка подчинить твою волю своей, чтобы ты не совершила лишних действий и Бартош не увидел книгу в твоих руках. — Подчинить вейловской магией?! — Гермиона не удержалась и стукнула ладонью о подлокотник кресла. — Зачем, если бы я и так поняла, что не стоит… — Я не собирался! — резко ответил вампир и вновь опустился на кресло, недовольно уставившись на Гермиону. На секунду ей показалось, что его глаза зажглись красноватым огнём. — Поверь, меньше всего мне хотелось создавать какое-либо… Напряжение. Теперь настала очередь Грейнджер подняться со своего места. Атмосфера стала совсем невыносимой, и сидеть напротив вампира ей сейчас не хотелось. — И это никак не связано с Малфоем и связью? — спросила она, делая широкие шаги и пытаясь хоть как-то отвлечься от давящего понимания неизбежного. Эммануэль, судя по его непривычно взволнованному виду, тем более ощущал всё то же самое. — Merde, этот мелкий Малфой, — пробормотал он. — У нас были… Разногласия. Но нет, ты здесь ни причём. — Разногласия? — хмыкнула Гермиона, но затем внезапно поняла, что даже не хочет расспрашивать. Она остановилась и сделала глубокий вдох. Затем медленный выдох. Низ живота напрягся. Нет смысла делать вид, что ничего нет. Гермиона развернулась и направилась к Эммануэлю. — Вы отвратительны. Все до единого, — произнесла она, вставая напротив него. — Лживый Иаков, психопат Бартош, ты со своими манипуляциями. День, когда я уволюсь и наконец-то избавляюсь от вашего присутствия в своей жизни, станет лучшим. — Звучит лестно, mon cher, особенно от ведьмы, пережившей войну, — ядовито парировал Эммануэль, а затем демонстративно выпятил нижнюю губы и сделал страдальческое лицо. — И как же мы будем без тебя? Гермиона слегка ударила Эммануэля ладонью по плечу, но тот ловко перехватил её руку и притянул к себе. — Как от этого избавиться? — требовательно спросила она. — Есть ли другой способ, не тот, о котором я думаю? Эммануэль повернул её ладонь и с интересом уставился на переплетение тонких вен. — Нет, — уже спокойно ответил он. — Ты же работала с вейлами, зачем тогда спрашиваешь? — С вами я тоже работала, но легче от этого не стало, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как от физического контакта желание стало ещё хуже. — У меня два условия. — Может быть просьб? — парировал вампир, припоминая их первый разговор в общине. — Условий. Ты должен пообещать мне, что сделаешь всё, чтобы последствия вейловской магии ушли без следа. Что я больше не буду находиться под её воздействием после того, как… — Целых два обещания одному человеку? — протянул Эммануэль и дотронулся до другой руки. — Даже три, если считать наше общее защищать тебя в общине. — Второе — я хочу знать о влиянии вампирической магии на человека. — Мм, — произнёс Эммануэль и задумался. В повисшей тишине Гермиона отчётливо слышала биение своего сердца. — Хорошо, Гермиона, — наконец сказал вампир и медленно поднялся. — Как бы мне ни хотелось обратного, я не могу обойти долг. Клянусь нашей магией и своим личным бессмертием, что расскажу тебе о влиянии вампирической магии на человека. Тонкая серебряная нить появилась на запястье Эммануэля и тут же исчезла. — И также я клянусь нашей магией и своим бессмертием, что эта ночь снимет с тебя вейловские чары и все сопутствующие… Недоразумения. — Как точно, — хмыкнула Гермиона. Вторая серебристая линия очертила запястье вампира и так же быстро растворилась. — С чего начнём? — прошептал Эммануэль и наклонился ближе к её лицу. Гермиона вздрогнула, но не отвела взгляд. — С самой неприятной части? — ответила она. Вампир замер в сантиметре от неё и усмехнулся: — Не надо меня недооценивать.

***

Ровно за пять минут до начала ритуала Драко оказался в той части поместья, в которой никогда не бывал раньше — он в принципе не знал, что под первым этажом находится подземелья, на этот раз действительно соответствующие всем стереотипам сразу. Завернув в очередной узкий проход мрачного и сырого коридора, он наконец упёрся в нужную дверь. Та сразу открылась, даже не дождавшись прикосновения. Малфой слегка опасливо переступил порог и оказался в большом зале, напоминающем размером такое же помещение на первом этаже, только без мебели и намного темнее. Слабый-слабый свет исходил от двух свечей, воткнутых в старую люстру, висевшую на заржавевшей цепи. Тусклый огонь подсвечивал рисунки на полу, явно свежие, больше всего похожие на руны. У стен неподвижными фигурами застыли вампиры. Ринита лишь скользнула по Драко взглядом и никак не отреагировала на его присутствие, тогда как Бартош кивнул головой. Старейших вампиров, ровно как и младших, не было. — Приветствую, Драко, — властно сказал Иаков и взмахнул рукой, приглашая его в центр помещения. — Не передумал? — Нет, — ответил Малфой и встал в указанное место. Он слегка прищурился, изучая нарисованные символы: ничего общего с рунами, которые он когда-то изучал в Хогвартсе. — Хорошо. Ринита тебя уже посвятила в тонкости ритуала? — Ээ… Нет? — полувопросительно ответил Малфой и приподнял бровь. Ринита зашевелилась и спокойно произнесла: — Не успела. — Не успела? — переспросил Иаков и с интересом оглядел женщину. — Любопытно. Тогда расскажу я. Сначала, Драко, мы нанесём на твоё тело специальным раствором некоторые… Ммм… Рисунки, скажем так. Затем тебе потребуется выпить порцию зелья. После чего надо будет немного подождать. Обтекаемость формулировок вызвала у Драко тревогу. — Что за рисунки? И что это за символы? Из чего состоит зель… — Тш, — произнёс Правитель и прислонил указательный палец к губам Малфоя, от чего тот в изумлении замер. — Это третья важная новость. После окончания ритуала ты ничего не вспомнишь. — Ч-ч-то? — Малфой мотнул головой и сделал шаг назад. — Я не буду помнить совсем ничего за эти три года? — Ну если ты настаиваешь, — удивлённо протянул Иаков. — Можем стереть и все воспоминания об общине, но я имел в виду ритуал… — А, — с облегчением ответил Драко и вновь посмотрел на рисунок. — Но… Те, кто узнали… — Это не твоя забота, Драко, — мягко сказал Иаков и по-отечески сжал плечо Малфоя ладонью. — Мы договоримся. Твоя задача — пройти через ритуал и остаться живым. — «Живым»? Что.. — Ну что, предлагаю начать, — громко сказал Иаков и поманил к себе Бартоша. — Ты готов? В руках Бартоша тут же оказались большая кисть и банка с чёрной краской. Вампир подошёл ближе оскалился и нагло подмигнул Малфою: — Раздевайся, Драко. — Мерлин тебя раздери, — прошипел Малфой и сделал ещё один шаг назад, но Иаков оказался быстрее и ловко пригвоздил его к полу тяжелой рукой. — Символы надо нанести на обнажённое тело, — произнёс он слегка угрожающе. — Четвёртая новость: чем ты послушнее, тем легче пройдёт ритуал. Малфой вывернулся из железной хватки и недовольно потянул шнурок мантии. Он спешно снял с себя одежду, отбросил её в сторону, прикрыл пах рукой и встал напротив Бартоша. — Наконец-то, Белоснежка, — буркнул вампир и окунул кисточку в краску. Он начал быстро наносить узоры на тело Драко, но каждый раз, когда тот пытался рассмотреть их поближе, Бартош крепко хватал его за подбородок и резко поднимал голову вверх. После пары попыток Малфой окончательно сдался и закрыл глаза. — Прекрасно, Бартош, — раздался позади него голос Правителя. — Почему мы все считали, что художественными талантами наделён только Эммануэль? — Хороший вопрос, Правитель. — Кстати, а где сам Эммануэль? Ринита? — Отлучился по делам. Что-то с имуществом. Малфой открыл глаза, и перед ним возникло лицо Бартоша с откровенной ухмылкой на лице. — Интересно, что за дела такой важности, что он решил упустить шанс поиздеваться над голым Драко? — спросил вампир. — А, Ринита? Или он тебя не посвятил в них? — Довольно, — резко сказал Правитель, и Бартош тут же замолчал. — Зелье. Драко, тебе лучше сесть. Малфой мысленно застонал и неловко опустился на колени, по-прежнему пытаясь прикрыться. — Нашёл, перед кем стесняться, — буркнул Бартош, принявший из рук Риниты кубок с зельем и присевший рядом на корточки. — И чего. Правитель, он пьёт сам или мне помочь? — Начнёт сам, а там посмотрим. — Понял. Драко, держи… Малфой напрягся из-за всех сил, стараясь унять дрожь в руке и не расплескать всё зелье на пол. Бартош внимательно проследил за тем, как Драко делает первый глоток абсолютно безвкусной жидкости, и тихо сказал: — Держись. С этими словами он отошёл. Драко слегка облизнул губы и посмотрел на жидкость в кубке. Из-за тусклого света и помутневшего металла понять настоящий цвет напитка было сложно. Всё, что он мог ощутить — это вязкую консистенцию, неприятно обволакивающую язык. Ну хотя бы без вкуса. Он сделал ещё один глоток и вздрогнул: левую лопатку внезапно обожгло, словно кто-то бросил в него жалящее заклинание. — Это нормально, — услышал он голос Иакова. — Всё дело в символах. Продолжай. Драко не понял до конца связь между болью и загадочными символами, но сделал следующий глоток. А потом ещё один. Где-то на пятом или на шестом в глазах начало мутнеть. Окружающая обстановка исказилась, словно кто-то надел на него разбитые очки. Горела теперь вся спина. Малфой сделал новый глоток, и вскрикнул: всё тело пронзила резкая боль, которую он не чувствовал никогда в своей жизни. Он рухнул на четвереньки, извиваясь и крича. Чьи-то руки схватили его за плечи и рывком подняли наверх. Грубые пальцы неожиданно аккуратно раздвинули губы и приоткрыли рот. Последнее, что услышал Драко, прежде чем его накрыла волна сокрушительной агонии, была фраза: — Я не позволю тебе сдохнуть.

***

Глава 25 (тизер)

<...> так вот, вдобавок к этому ты подверглась проклятию, раз. В Уитби тебя на какое-то время подчинил себе Деон, два. Сильнейшее воздействие дикой, звериной магии. К тому же, ты и так изначально имеешь отпечаток от тёмного артефакта — вампир указал пальцем на предплечье со шрамом, — не думай, что он прошёл для тебя бесследно. Гермиона откинулась назад на спинку кресла и уставилась в потолок. В голове начало звенеть от обилия информации, тогда как само тело как будто оцепенело. — И что теперь? — медленно произнесла она. — Я открою в себе способности к пыткам и убийствам? Решу повторить идеи Лорда?