Sweetie

В детстве я не был обычным ребёнком И, видимо, задавал слишком много вопросов – всё, что я хотел, это вписаться.

Мама сказала мне, что я должен попробовать найти друзей,

Но я просто не мог играть с ягнятами или следовать за овцами,

Все они бежали, чтобы занять верхушку иерархии.

А я мог видеть демонов;

Мог слышал, как они кричат.

И как только они тебя поймают, пути назад не будет.

Поэтому радуйся и расслабься,

Ведь ты никогда не сможешь вернуться.

Все мои герои сошли с ума,

И, похоже, я закончу так же.

В райском городе нет надежды на свободу,

Но мне это даже по душе.

Свободный перевод

Danny Blu — Paradise City

      — Ну сколько можно, а? Я не заинтересован в этом деле, — отказался Гарри, вылезая из такси. Машина тут же сорвалась с места, скрываясь за поворотом.       — Белла заключила…       — Пусть она и разбирается с этим, — отрезал он.       — Ты злишься? — Сириус вздохнул и добавил: — Мне просто нужно удостовериться. Перед праздниками нам не нужны массивная рассылка органов и очередной скандал.       — Злюсь? Нет. Занят… немного, — заключил Гарри, когда мимо него со свистом пролетела стрела и вошла в соседнее дерево, как нож в масло. — Я перезвоню, — спешно добавил он и отключился.       В доме Тома не горел свет.       — Переговоры? — громко поинтересовался Гарри, и вторая стрела вошла в ствол прямо рядом с первой. — О! Ты поговорил с Меропой, сладкий.       — Заткнись!       Гарри шутливо поднял руки вверх и сощурил глаза, вглядываясь в полумрак: Том стоял на террасе и целился в него из блочного лука. Волосы были взъерошены, челюсти — сжаты, глаза — хищно сощурены, а на лице играли желваки. Но отточенность движений выдавала предельную концентрацию.       — Убьёшь меня? — поинтересовался Гарри с улыбкой и сделал шаг вперёд.       — Позволь теперь мне рассказать тебе историю, Поттер! — процедил он. — Ты выпустил Петтигрю из лечебницы — кто, как не ты, человек, который навещал его по каким-то странным извращённым причинам. И не раз. Ты науськал его, помогая провернуть моё похищение, а потом стал выжидать, ведь какое это блаженство, когда твой враг вынужден просить твоей помощи! И ты явился к моей матери в амплуа спасителя, а потом подчистил за собой, снова покопавшись в мозгах Питера… Так скажи мне, Гарри, чувствуешь ли ты себя отомщённым, м? — буквально выплёвывал тот каждое слово, и с последним новая стрела рассекла воздух, воткнувшись в землю прямо перед ним. — Ещё один шаг — и у тебя в ноге появится дыра.       — Когда Питер сбежал, меня не было в стране, — спокойно отозвался Гарри.       — Я не верю тебе, — заявил Том, вновь натягивая тетиву.       — Тогда действуй.       Гарри опустил руки и решительно двинулся вперёд.       — Стой, — прошипел тот, и очередная стрела вошла в землю. — Чего ты хочешь от меня, Поттер? От тебя десять лет не было ни слуху ни духу, почему сейчас?!       — Случайность, — просто отозвался он. — Послушай, сладкий, — Гарри сделал ещё один шаг, и Том вновь направил на него лук, — я не это имел в виду, когда говорил, что попортил твоей матери кровь. Много несостоявшихся сделок, несколько накрытых точек, повышенная конфликтность с Лестрейнджами — это всё да. Но это было после, и ты здесь совершенно… — Гарри оборвал себя на полуслове, когда ещё один смертоносный вихрь пролетел мимо, на этот раз задев волосы.       — Блядь! Не смей говорить, что я здесь ни при чём! Если бы это было так, ты не потребовал мою жизнь в оплату долга! — яростно прошипел Том. — Какого хуя ты стал преследовать меня? Зачем сблизился? Зачем устроил всё это?!       Гарри вздохнул, сунув руки в карманы:       — Твоя история была весьма увлекательной до этого самого момента. Я бы сказал, что в ней присутствовала толика логики, — улыбнулся он, заметив, как лук дрогнул. — Ты прав: я вполне мог воспользоваться руками Петтигрю. Весьма иронично, не находишь? Человек, уничтоживший мою семью, уничтожит и семью заказчика. Ох, ка-а-акая сладкая месть, — нараспев протянул Гарри.       В землю воткнулась очередная стрела, вырвав клок почвы, и Поттер покачал головой:       — Но есть одна небольшая проблема. Пойми меня правильно, сладкий, но какой мне смысл играть в героя и спасать тебя? Да, вот Меропа ползает на коленях, прося отыскать сыночка, — Гарри сложил руки в молебном жесте. — Что ж, как ты и сказал, удовлетворение получено… А затем что? Я мог бы отыскать Петтигрю, а потом стоять и наблюдать за тем, как он убьёт тебя, выпотрошит и подбросит твоей матушке; мог стоять и смотреть на её неподдельное горе, ведь она любит тебя. По-своему, но любит. Сказать ей, что увы и ах, но я опоздал — надо было обращаться раньше. Ведь они выжидали больше двух недель. Понимаешь, что это могло означать для тебя? Чистое упрямство и гордость, — хмыкнул Гарри. — Это могло стоить твоей жизни. А затем вина и горе сделали бы своё дело, постепенно уничтожив твою мать, а я бы просто покурил в сторонке, ожидая грандиозного финала, — развёл он руками и шагнул вперёд, но Том тряхнул головой, вскидывая лук и выуживая ещё одну стрелу, предупреждающе качнув ею. — Скажи мне, какой смысл мне подводить тебя к разгадке тайны о твоём прошлом? Когда целесообразней было утаить всё и вынашивать дальше свои хитроумные планы в отношении тебя. Но тайны не приводят ни к чему хорошему, Том, — предельно серьёзно изрёк он, заметив, как чужие плечи поднялись и опустились. — Я не хочу страдать рядом с тобой и не хочу, чтобы ты страдал рядом со мной. И тут мы пришли к главному смущающему тебя событию: долг жизни. Ты не способен сейчас мыслить ясно, ведь разум застилают эмоции. Подумай же… Тебе сейчас больно. Больно же? — прошептал Гарри, широко раскрыв глаза. — Потому что я уже забрал твою жизнь: ты мой целиком и полностью. Поэтому так злишься.       Том сверкнул глазами:       — Ещё скажи, что я влюбился в тебя, — жёлчно заявил он.       — Ты сам это сказал, не я, — приторно улыбнулся Гарри и увидел, как его глаза широко раскрылись:       — Когда?!       — Когда я нашёл тебя, — сделал шаг вперёд Гарри, и Том продолжал удивлённо моргать, даже не заметив приближения. — Точнее, когда я посадил тебя в машину, сказав, что отвезу к твоим родителям, ты вцепился в меня, заявляя, чтобы я забрал тебя к себе и что ты с детства в меня влюблён, а потом… отрубился.       «А потом облевал всё сидение, расплакался и уже после отрубился», — Гарри опустил некоторые детали, рассматривая удивлённое лицо. Том даже лук опустил, видимо, пытаясь осмыслить сказанное или же вспомнить, но спустя несколько секунд тут же наставил его, нахмурившись:       — Я был под кайфом и ничего не помню! Может, я вообще ничего такого не говорил и ты всё придумал. Да и бред это! Я не был в тебя влюблён с детства…       — Ты разбиваешь мне сердце, сладкий, — Гарри подошёл вплотную и наконечник стрелы упёрся в грудь. — Мне была любопытна эта ваша дань вековым обычаям. Было интересно, сколь скоро попытается Меропа убить меня, чтобы избавить тебя от гнёта контракта, но твой отец — ярый поклонник старины — весьма полезен в качестве сдерживающего фактора, ведь репутация для кланов — один из столпов, на котором держится вся ваша система. А кто захочет иметь дела с людьми, которые не держат не только своего слова, но и не придерживаются собственных правил, грубо расторгая заключённые при свидетелях сделки? Поэтому твоя жизнь — фигурально — очень хороший гарант моей безопасности до самой старости, — Гарри провёл пальцем вдоль стрелы, вполголоса заметив: — Сам же ты меня не интересовал вообще, пока я не заметил тебя в клубе.       — Тогда зачем ты следил за мной, если и так всё знал?..       — Знал что? Я и понятия не имел, какой жизнью ты живёшь, — вскинул брови Гарри, усмехнувшись. — Да я даже не сразу узнал тебя.       — Значит, не настолько ты и гениален…       — Разочарован? Я туп как пробка, — усмехнулся Гарри. — От того птенчика, что я нёс на руках, осталось очень мало, сладкий. Мы с Меропой заключили временное перемирие после случая с Лестрейнджами, и больше меня ваша весёлая семейка не интересовала — слишком много другой нечисти развелось поблизости. Поэтому или стреляй уже, или опусти оружие, пока сюда не сбежались все соседи.       — У меня нет соседей, — Том нехотя опустил лук. Склонив голову набок, он пристально рассматривал Гарри, словно в попытке что-то для себя решить, а затем отступил, закинув оружие за плечо. — И я ещё не решил ничего, так что не радуйся заранее.       Гарри посмотрел себе под ноги, умиляясь тому, как сладкий забавно отрицал очевидное:       — Ты не забыл покормить рыбок?       — Перед твоим приходом.       — Я могу войти через дверь? — с улыбкой спросил Гарри.       — А мой отказ что-нибудь даст? Ты всё равно пролезешь: хоть через окно, хоть через камин, — отмахнулся Том.       — Значит ты согласен?       — С чем? — повернулся тот, глянув с толикой скепсиса на Гарри.       — Встречаться, — терпеливо пояснил он, — согласен?       — Не слишком ли ты спешишь? Или принял всерьёз то признание? Хотя кого я спрашиваю, — насмешливо фыркнул он. — Нам предстоит долгий разговор.       — Насколько долгий? Долгий деловой, — дескать, обсудим пункты контракта, — или долгий светский, — обсудим как ты жил, как я жил, — или долгий откровенный, после которого мы вытрем друг дружке слёзки? — Гарри вскинул брови, а Том вздохнул, тотчас пояснив:       — Очень долгий непростой, щекотливый и интимный разговор, Поттер, — такой, какой должен был состояться с самого начала.       — Как разговаривать с человеком, который тебя не помнит? — озадаченно протянул он.       — Например, всё рассказав вместо игр в шарады?       — Это же не моя тайна, — Гарри пожал плечами. — Меропа и так не очень меня… жалует.       — Это она? — Том протянул руку, прикоснувшись к шраму, и повторил его форму. — Ты поэтому исчез на несколько дней?..       Гарри поймал его ладонь, прижав к щеке и медленно поцеловал запястье:       — Не люблю ябедничать, — сказал он и скосил взгляд.       Похоже, они были не одни.       — Мне кажется, у тебя завелись соседи, — заметил Гарри, шагнув к террасе.       — Это Грейбек, — спокойно пояснил Том. — Привёз… контракт. Раз уж я передумал тебя убивать — временно, — его мы и обсудим.       — О! Замечательно, что он здесь, — расплылся Гарри в улыбке; Том же озадаченно застыл, когда он окликнул: — Эй, Сивый! Выходи!       Послышались тяжёлые, торопливые шаги, и на пороге показался Грейбек. Мрачный как туча и злой как чёрт, видимо, еле сдерживающий себя от вмешательства в их небольшую ссору. Однако под этой маской скрывалась чистая растерянность, как та, которую тот испытывал, убивая Флитвика. И ревность, как та, которую он испытывал, избавляясь от всех остальных.       — Убирайся отсюда, — процедил Фенрир, оскалившись.       — Пока ты подозревал меня во всех грехах, сладкий, не заметил рядом с собой кое-кого довольно-таки занятного, — усмехнулся Гарри и, развернувшись, сделал круг. — Раз уж меня, похоже, не оставят в покое, то лучше помочь старику… — пробубнил он и замер, оглядываясь и набирая в кармане номер Сириуса. — Фенрир или же тебя лучше звать Сивым? Такое ведь было у тебя прозвище? А какое было у Крампа? — задумчиво поинтересовался Гарри, растрепав волосы, и хмыкнул: — Ах да! Святой!       — Гарри, что происходит?.. — вполголоса поинтересовался Том.       — Случайность, которая привела меня в твой клуб, кстати, — Гарри горестно вздохнул. — Нет, не случайность — видимо, это была судьба. Знатно ты напортачил с Флитвиком, — обернулся он к Грейбеку.       Том, надо отдать ему должное, не стал метаться, задавая бесполезные вопросы: он молчал, задумчиво переводя взгляд с Гарри на Фенрира. По всей видимости, делая выводы — одна из чудесных черт характера, что так была ему по душе. Хотя сладкий нравился ему весь: от своей врождённой подозрительности до последнего волоска на этой умной голове.       — Ты знаешь, куда пропал твой бывший охранник? — обратился он к Тому.       — Нагини в отпуске до мая.       — Верно, мистер Грейбек? Она ведь в отпуске? — поинтересовался Гарри, а тот буквально вздёрнул губу, показывая массивные зубы в грозном оскале, точно это и правда могло напугать. — Сожалею, сладкий, но Нагини не вернётся.       Том вздрогнул, нахмурившись. Взгляд стал мутным, а затем острым как нож, когда тот посмотрел на Грейбека.       — Так вот, прости меня за это маленькое представление, — нараспев продолжил Гарри, мысленно надеясь, что Сириус уже взял трубку. — Я тут столкнулся с весьма забавным делом. С виду совершенно непохожие друг на друга убийства: один повесился, второй упал в душе, третья выбросилась из окна, четвертый отравился… Категорически не мой профиль: часть выглядела как несчастные случаи, а другая — как самоубийства. Ведь тяжела доля охранника, ведь так, Сивый? — вскинул он брови, шагнув к Тому.       Фенрир покачал головой, криво усмехнувшись:       — Ты мне сразу не понравился, как только я тебя увидел.       — Я мало кому нравлюсь, на самом деле. А такие, как ты, обычно меня боятся. И, по всей видимости, именно твоим страхом воняло на местах преступления, — ласково заметил Гарри.       — Чёрта с два! — хмуро процедил Фенрир и стал неторопливо спускаться по лестнице, каждым шагом приговаривая его к мучительной смерти, чем вызвал невольную улыбку.       Гарри покачал головой и вздохнул:       — Так вот, все жертвы работали охранниками и все они были наняты твоим клубом. Забавно, да? У тебя случайно не пропадали люди?       Том замолчал, настороженно разглядывая Грейбека, а тот подался вперёд, подняв плечи и выдвинув челюсть, будто питбуль, готовый наброситься по команде.       — Я заметил только тех, что исчезли из-за тебя, Гарри, — неспешно пояснил Том и улыбнулся Грейбеку. Тем не менее улыбка эта могла отравить, до чего ядовитой она была. — Но вот увольнений по собственному желанию и отпусков было много, но я не придал этому значения: работа пыльная и тяжёлая.       — Мистер Грейбек — человек весьма ревнивый, не терпящий рядом с тобой никого, кто мало-мальски может вызвать интерес. Он, сладкий, влюблён в тебя. Разве ты не заметил этого?       — Закрой свою пасть, сучара!       Том растерянно приоткрыл рот и тут же закрыл, поджав губы. Брови сошлись на переносице, а черты лица заострились, выдавая уровень напряжения. И, похоже, он всё понял, что облегчало Гарри задачу. Чужая ладонь коснулась лука, висевшего на плече, но там и осталась, неспешно поглаживая корпус. Фенрир же вновь рыкнул:       — Не смей порочить мои чувства… Не смей! — его буквально трясло. — Том, я искренне… А он врёт! Мои чувства чисты и намерения тоже... Он же псих! Ты не должен верить ни единому его слову!       — Он очень старательно поднимался по карьерной лестнице, чтобы стать единственным и неповторимым личным телохранителем Волдеморта… — проигнорировав его выпад, продолжил Гарри, ощущая, как телефон в ладони завибрировал три раза, — а затем начать избавляться от всех кандидатов на твою руку и сердце. Ведь он слепо верит в то, что ты любишь его, но стесняешься в этом признаться… Дорогой дневник, сегодня мой малыш разозлился на меня. Всё потому, что я не уследил за этим мерзким выскочкой Поттером, который преследует его везде… Мой малыш так совершенен (так бы и трахнул его); он так искусен и грациозен (так бы и разорвал его); так мил и добр (запер бы его, чтобы всякая грязь его не касалась)... Чисты? Полагаю, всё это звучит именно так, двухметровая, ты, принцесса, Грейбек. Принцесса в волчьей шкуре. Или наоборот?       — Да я тебя сейчас!.. — рявкнул он, багровея, и выпрямился, угрожающе шагнув вперёд. — Кто ты такой, чтобы смеяться… Да как ты вообще смеешь рот свой раскрывать, упоминая его?!       — Фенрир, ты сейчас стоишь, — прошелестел Гарри, поймав взбешённый взгляд, — в очень вязком болоте, правда? Советую тебе не двигаться — затянет ведь.       Грейбек озадаченно уставился на него, а потом на свои ноги, тотчас растеряв весь свой пыл.       — Но, если честно, ты меня так увлёк собой, сладкий, что я как-то даже подзабыл, для чего я, собственно, пришёл в клуб, — тихо рассмеялся Гарри. — А потом твой милый охранник чуть руку мне не откусил, и у меня случилось просветление. В общем, вчера он налажал, избавляясь от Филиуса Флитвика, и я даже благодарен ему за это: за то, что избавился, а не налажал, то есть, — уточнил Гарри и ласково добавил: — Он ведь так эффективно тебя охранял, Том. Жаль, конечно, что и от меня в том числе, но я не сержусь.       Том нахмурился, еле слышно прошептав:       — Безумие... Я послал его с ним.       — И поэтому, Фенрир, я даю тебе шанс сбежать, — заключил великодушно Гарри. — Беги из страны.       Грейбек перевёл обескураженный взгляд на Гарри и моргнул. На его лице нарисовалось такое неподдельное удивление, что ему было впору начать себя щипать, чтобы проверить, сон ли это.       — Но прежде, будь добр, отдай мне оружие, — добавил Гарри, протянув ладонь, — ведь ты не хочешь поранить Тома? Не хочешь.       — Ты в своём уме? — одними губами спросил сладкий, а Гарри покачал головой. Тот закатил глаза, скользя кончиками пальцев вдоль лука, а вторую руку перемещая в сторону, явно собираясь в ближайшее время пострелять. Гарри надеялся, что до этого не дойдёт.       — Я не могу, — наконец изрёк Фенрир, но оружие из кобуры извлёк, дрожащими руками передавая его Гарри. — Не могу уйти от него: я так скучаю, когда не вижу его больше пяти минут, — он обернулся на Тома и спешно заговорил, буквально давясь слюной и эмоциями: — Ведь ты теперь можешь признаться, что любишь меня? Теперь, когда ты знаешь обо всём, мы можем быть вместе. Всё, чем я пожертвовал ради тебя… Всё, что я делал, было ради твоей сохранности и благополучия. Ты нуждаешься во мне, просто ещё не совсем это понимаешь; никто не понимает, насколько тебе нужно тепло любящего сердца, а я всегда буду рядом с тобой, — твёрдо заявил он, горящими глазами обводя пространство. — Я всегда буду охранять и защищать тебя, и никто другой нам не нужен. Хочешь, мы сбежим вместе? — вскинул он брови, шагнув к Тому. Тот едва заметно скривился, помрачнев ещё больше. — Сбежим… Деньги не проблема. И твоя семья тоже нас не найдёт. Ты ведь хотел, чтобы они оставили тебя в покое, хотел оставить всё позади. Так давай сбежим, Том!       — Э-э, нет, принцесса, — натянуто улыбнулся Гарри. — Беги один или сдавайся. Что выбираешь?       Фенрир тут же огрызнулся:       — Тебя я убью следующим!       «Вот так всегда...» — мысленно застонал Гарри и скривился:       — Только давай без обезглавливания.       — Что ты сделал с Флитвиком? — холодно спросил Том.       Грейбек задрожал:       — Он посмел коснуться тебя! Так грубо, так бесстыдно! А ты… У тебя было такое лицо, такое несчастное лицо, что я просто был вне себя от ярости и горя!..       — Как я тебя понимаю, — вздохнул Гарри, а Том скосил на него взгляд, пригвоздив им к земле, а затем расчленив.       У Гарри аж мурашки по коже пробежали от удовольствия. В ярости сладкий был прекрасен, жаль только, что Фенрир за своей манией ничего не замечал: ни омерзения, вызванного его словами, ни убийственного намерения на дне чужих глаз.       — Ничего ты не понимаешь! — рявкнул Грейбек. — Такие, как ты, только и можете, что глазеть на Тома, подпитывая свою греховную душонку и сальные мыслишки, но не знаете, насколько он раним… А этот блядский судья посмел обозвать его шлюхой, посмел наброситься, как животное! Я пытался ему объяснить, чтобы он не подходил больше к Тому… Я правда пытался! Но он посмеялся надо мной и сказал, что будет трогать кого и когда захочет, а какая-то клубная цепная псина ему не указ!       Невилл предположил, что была подставка, он же заметил своеобразную коллекцию… точнее, её отсутствие. Поэтому Гарри с подчёркнутым интересом спросил:       — Ты на вырученные от продажи коллекции судьи деньги собрался жить с Томом?       — У меня есть и свои деньги! — вспыхнул он, будто его обвинили только в несостоятельности.       — Значит, всё-таки я прав… Ты им ударил этого мерзкого судью? — заключил Гарри, полагая, что Белла уже вышла на след заложенных вещей.       Фенрир победно ухмыльнулся, словно это была не попытка убийства, а выигрышный лотерейный билет, и совершенно не замечал, что его подвиг не является таковым ни для кого, кроме него самого. Ну и для Гарри, частично, хотя он предпочёл бы покопаться в голове Флитвика в переносном смысле, а не в буквальном.       — Флитвик оступился, а потом завопил, что к нему уже едут из какого-то бюро и что меня посадят за попытку убийства! Я не мог подставиться под удар, — спешно говорил Грейбек. — Мне нельзя в тюрьму, нельзя покидать моего малыша… Том, я так люблю тебя! — простонал Грейбек, сделав ещё один шаг к нему. — Я испугался, что никогда не увижу тебя, если меня упекут за решётку из-за этой судейской мрази. Мне нужно было что-то сделать… Я растерялся…       — И ты решил воспользоваться почерком своего давнего знакомого, Сайласа Крампа, — закончил за него Гарри, вздохнув. — Надеюсь, ты всё понял, Бродяга? Теперь мне можно в отпуск?       — Что? — Грейбек обернулся на него. — Видишь? Он сам с собой разговаривает! Он безумен, как ты и говорил, а я… — он осёкся, и глаза налились кровью. — Я не могу оставить тебя рядом с этим психопатом, я должен тебя защищать, — процедил Грейбек, вновь скалясь. — Он преследует тебя, Том? — чужой тон менялся с ласкового до угрожающего за долю секунды. — Только скажи, и я убью его… Только отдай мне приказ! — проскулил он, а Гарри вздохнул, ощутив тройную вибрацию телефона, и медленно убрал за пояс чужое оружие.       — И закопаете на заднем дворе, — подтвердил Гарри с толикой скепсиса. — Я сегодня в хорошем настроении, поэтому повторю: у тебя последний шанс бежать, — напомнил он, и Фенрир, развернувшись на ходу, порывисто направился к нему, протягивая руки, когда раздалось громогласное:       — СТОЯТЬ! — Том в мгновение ока выхватил лук, целясь тому в спину, а Грейбек застыл, изумлённо хлопая глазами, точно увидел нечто невероятное.       — Почему?.. Я хочу только помочь тебе, он ведь путался у тебя под ногами…       — Я не только под, — ласково улыбнулся Гарри, — но и между.       Грейбек громогласно зарычал, подобно раненому зверю, заставляя Гарри думать, что оборотни из Куинса не просто так взяли это название для своей подростковой преступной шайки.       — Фенрир, не двигайся, — предупредил Том. — Я не собираюсь его отпускать, Гарри.       — Вот видишь!.. — пробасил тот, широко улыбнувшись, но со стороны это выглядело злорадным оскалом.       Гарри флегматично фыркнул, потерев лоб и подсчитывая в уме, сколько времени уже прошло за их милой продуктивной беседой. Тем временем Грейбек продолжал вводить себя в заблуждение, всё глубже погружаясь в свою навязчивую идею:       — Он нуждается во мне! Том не хочет меня отпускать! Потому что он меня любит… Мы будем счастливы вместе, когда покинем эту чёртову промозглую страну, — шипел он, размахивая руками и содрогаясь всем телом, явно не справляясь с давлением внутри: Фенрир пытался убедить самого себя, убегая от реальности, к которой стремилась часть его разума. — Да, Том? Ты будешь со мной очень счастлив, даже не сомневайся. Но прежде нам нужно избавиться от свидетелей. Я… — Грейбек внезапно склонился, выхватив из земли стрелу. — Это сделаю я, не марай свои руки, не надо.       Плохое предчувствие пронзило подобно той самой стреле, что Фенрир сжал в руке: остро и болезненно. Оно, подобно молнии, прошлось по нервным окончаниям, как и последующий испуганный оклик:       — Гарри? — глаза Тома внезапно расширились, смотря ему куда-то за спину, и Гарри машинально отступил, оборачиваясь на ходу.       — Фенрир… — машинально перевёл он взгляд на того, тоже застывшего в оцепенении, а затем всё смешалось. Звук выстрела был бесшумным. А чужой крик, напротив, оглушительно громким, как барабанная дробь, как удар гонга… как звучное:       — Гарри!       Чужое движение было интуитивным и оттого непредсказуемым, как предсказуемым было последующее и новый выстрел. Но кому подвластно обогнать пулю?       Ему было подвластно… Было подвластно.       Зачем, зачем он?..       Болезненный и хриплый всхлип смешался с шумом сигнализации неподалёку и глухим звуком падающего тела, словно хлопок, от которого земля завибрировала, как перед началом землетрясения. Всё заходило ходуном, переворачиваясь с ног на голову и вращаясь.       Какой ужасный аттракцион.       Чей-то повторяющийся шёпот перекликался с громким воем; чернильное пятно растекалось на белой ткани — он предвидел подобную ситуацию и одновременно не мог предвидеть этого.       Кровь пропитала ткань насквозь. Её было слишком много, чтобы собрать и вернуть обратно в тело, будь это возможным, и каждое мгновение её становилось всё больше, словно не было ни конца, ни края.       Не было ни конца, ни края…       Хриплое дыхание застряло в горле, а где-то вдалеке раздался вой сирен. Леденящий и жуткий вой, оповещающий о своём неминуемом приближении…       Наконец-то.       …И оповещающий о приближении смерти.       Чей-то голос сбивчиво умолял, шептал и рычал… Но чей?       Его?       Или Тома?