Покажи ему любовь

      Тэхён вытирает нос, который от частого шорканья пижамы стал красного цвета и немного опух. Слишком оглушающая тишина, что кажется весь дом стал покойником Тэхёновых эмоций. Мама настояла на незапланированном выходном в понедельник и наказала сестре на забегать в комнату к старшему, раз тот даже ей не отвечал на заботливое «Что случилось, малыш?». Он не малыш. Он не маленький. Хватит считать его ребёнком. Тихое кликанье по клавиатуре прерывается редкими всхлипываниями и Тэхён снова поглядывает в открытое окно, но не так мечтательно, как неделю назад. На улице кажется очень даже тепло, но ветер бесшумно проскальзывает в комнатушку. Солнце сегодня почти припекало сквозь толстое старое стекло, согревая всю комнату. Тэхён даже скинул одеяло от жары, а позже психанул – открыл окошко, отдергивая светлую шторку. Но бездумный поступок обернулся в холодный пот от прохлады или от повторяющегося сна. Мин Юнги радующийся со своими друзьями. В который раз он разбивает сердце и Тэхён летит на дно своей запущенности. Темнота и громкий крик разрывающегося сердца. Тяжелый ком снова встревает в горле. Чувство знакомое каждому. Пальчики касаются кнопок на клавиатуре, медленно выписывая буквы в документе, не торопясь рассказывает о своих переживаниях холодному металлу, красным шрифтом расписывая абзацы. Это было по-настоящему. К сожалению. – Сынок, будешь кушать? – уже почти ночь и мама только сейчас впервые побеспокоила его. Завтра снова на учёбу, где будет усмехающийся Чимин; а после… Мин Юнги снова будет бегать по площадке ликуя об удачном броске. – Да, спасибо, мам, – тихо произносит парень, будто, не замечая скатившихся слезинок. Впервые за всё время он соглашается на семейный ужин, и мама облегченно выдыхает, улыбаясь неподдельно искренне. Она спрашивала о завтраке и ужине всегда, когда была в это время дома, а Тэхён вечно отказывался. – Тэхён-и, – мама присаживается на незаправленную уже ровно неделю постель, а Тэхён губы кусает, сворачивая блокнот. Моргает, вытесняя всю влагу в глазах, что капельками щекочет нежную кожу. В местах где должны быть щеки, но сейчас только скулы и впалые ямки, – Милый, ты действительно заставляешь меня нервничать. Расскажи, что случилось, и мама поможет тебе, – и она правда поможет, как и в эти выходные. Она не навязывала свою компанию, только заглядывала в комнату с неприкрытым сожалением, будто это она виновата. Тэхён ценит всё что она для него сделала. И эти дни не исключение. Его грубое «оставь меня» было услышано и исполнено. Но сейчас выговорится действительно нужно. И мама — это единственный человек, с кем это можно сделать. – Я просто устал, – парень соскальзывает со стула, садясь на пол, и кладет голову маме на колени. Родные руки аккуратно гладят по спутанным прядям, нежно прощупывают на наличие температуры лоб. А в сознании руки кажутся совсем не мамины, из-за чего Тэхён вздрагивает. – Ты не болеешь? – напугано произносит женщина, чувствуя аномальный для нормального состояния жар, – Ну-ка, встань. – Мам, – Тэхён поднимается на ноги, устало поглядывая на обеспокоенную мать. Кудри прилипли на лицо, и лезут в глаза, – Я не болею, просто в комнате жарко. Женщина только выбегает из комнаты в поисках аптечки, а ребёнок вымученно поглядывает на потухший экран ноутбука. Сел. И, возможно, ничего не сохранил. Тэхён надеется на это, иначе перечитывать будет еще больнее. Парень прикрывает распахнутое настежь окно. Он просто не мог заболеть, пока сидел на крыльце. Но мама уже возвращается к сыну. Благо она не заметила шторку, что совсем не идеально висит из-за Тэхёна. – Хорошо, – парень берет градусник из теплых ладоней матери, а та снова убегает. Брюнет присаживается на край кровати, понуро опустив голову. Воспоминания вновь ложатся эфемерным поглаживанием на пухлые губы. Тот поцелуй был не по инициативе Юнги, но он был хорош. Либо Тэхёну так показалось из-за своего первого в жизни опыта. Объятья тоже были не спешащими и им обоим было неловко. Хоть и причины были различными. – Тэхён-и, я принесла какао и таблетку, потому что температура у тебя точно есть, – женщина присаживается рядом, а парень ставит стакан с теплой жидкостью себе на ногу придерживая свободной рукой, – У тебя всё в порядке в школе? – классический вопрос всех взрослых, но почему его мать. Она так часто слышит о его успеваемости в школе, что должна отлично знать, что учёба Тэхёна протекает без перебоев. Он круглый отличник. – Да, всё хорошо. – Тогда с Чимином? Он вроде хороший мальчик, – Тэхён усмехается такому предположению. Как же хорошо, что мать не знает, какой он хороший мальчик на самом деле, – Ты поругался с ним? – Нет, всё хорошо. Правда. – Тогда скажи, что происходит и станет легче. – Я сказал уже, – брюнет держит градусник под мышкой, а мама терпеливо смотрит, кажется, видит всё что сын так старательно скрывал ото всех. И что с треском рвётся по швам из-за одного старшеклассника, – Ты звала покушать? – Ох, точно.

***

      Юнги трясёт головой, выхватывая бутылку с водой у капитана команды, который чуть ли не кричит на Хосока - тот слишком безответственно рано кинул мяч, соответственно не попадая в кольцо с дальней дистанции. Белые прядки волос сгруппировались в тонкие кисточки от пота, а на спине появились влажные пятна. Сегодня слишком жарко для весеннего дня, но Юнги всё равно нацепил спортивную водолазку под форму. Гук продолжает разборки с командой, которую будто подменили перед самой важной игрой. Хосок уже десяток раз получил по затылку от капитана, а Юнги уже успел покорчиться от Чонгуковых высказываний по поводу плеча. Это ни хрена не плечо, это парень, что сейчас обходит площадку метрами, стараясь не быть замеченным. Его не было почти неделю в школе. Да, Юнги выглядывал его, но признаться сам себе даже в этом не может. Надеялся уловить едва знакомый силуэт, но он появился именно сейчас, будто всё это время скрывался лишь бы не наткнутся на эдакого мудака, который лишь воспользовался. Брюнет укрывается вязанным кардиганом, игнорируя палящее солнце. Быстро семенит ногами на выход, а Юнги как маньяк наблюдает. Парень тихонько ликует, увидев мальчишку спустя столько времени, что даже крышкой промахивается по горлышку бутылки. Вспоминает как поступил. Прошло достаточно времени. Юнги не следил за прожитыми днями, однако точно помнит, что вечеринка у Пака была в пятницу, а еще сегодня четверг, значит Тэхёна в самом деле не было чуть меньше недели. Он хотел увидеть парнишку. Хотел даже извинится, но никак. Мерзко поступил. – Юнги, блять, – шипит Гук, подходя вплотную, – Если ты сейчас же не соберешься, то мы просрем, и плакал наш финал. Они отыграли первую игру почти в сухую, забросив семьдесят три очка против жалких двадцати восьми. Вторая игра с командой из спортивной гимназии заставила чуть попотеть, и то только из-за дылды Сонхва, что ловил ехидные взгляды Юнги и Чонгука. Чимин со стороны трибун так яростно кричал его имя, от чего Чонгук почти катался от смеха, вспоминая перепалку что была с этим сопляком. Полуфинал они тоже выбили, хотя тут уже все работали на износ. Счёт первые три четверти держал напряжение из-за малого отрыва, но соперники будто с джунглей сбежали. Нарушения так и сыпались на их команду. Даже вечно спокойный и безмятежный Минсок на матах оттаскал одного из противника, терпя множественные толчки и подножки, но вот плевок в майку был последней каплей прежде чем парень взорвался. Впереди финал, где они выйдут против театральной академии. Как-то очень неожиданно, что актеришки выбили место у спортсменов, сражаясь теперь со старшей школой. Сознание отрезвляет. С командой что-то происходит двоих уже заменили, сейчас это грозит ещё и Хосоку. Игру тянуть вдвоем сложно, но вполне возможно. Юнги протирает лицо тонким полотенцем, швыряет на скамью и бежит на стойку, лидер команды, стоящий напротив лыбу довольную тянет, когда видит настолько недовольного Мина. У Юнги на лице написано, что сейчас всех порвёт, когтями выцепит победу. Счет равный, но импровизированным чужакам далеко не уплыть. Тренер Чи злится, свистит, оповещая о последней четверти, если будет плохо, то будет плохо в одно очко. И это сейчас не про пылающую от злости Чонгукову задницу. Это про счёт. Пауза заканчивается действительно быстро. Юнги направляется на место центрового, как и ожидалось, заменяя Хосока. Мяч ведет называемый соперник, но Чонгук ловко перехватывает, оббегая противников. Кидает Мину, заранее встретившись с ним взглядом. Юнги обыгрывает в свои руки и увиливает, путая игроков. Ведет профессионально, обманывая соперника, что навязчивой мухой мечется рядом. Блондин проворачивается обхватывает мяч и закидывает с дальней дистанции, зарабатывая три очка. Бросок вызывает бурю эмоции, что даже тренер Чи хлопает в ладоши, гордо кивая головой. Матч выдался однообразно скучно. Высокий уровень навыков долго мельтешил мяч по полю, не собираясь попадать в кольцо. Почти четыре часа тренировки шли мучительно долго. Пробежки, парные введения и множественные тренировки на скорость – выматывают Юнги. Он не увлечен повторением одних и тех же упражнений. Игра куда интересней, хотя и знает тактики и методы своей же команды. Поэтому он улыбается, заканчивая игру с отличным счётом. – В субботу в десять, на их территории, – гаркает капитан, вытирая пот снятой майкой, – Подай воды. Почти неделя до финала. – Хорошо отыграли, – Хосок подает бутылку, закидывая в спортивную сумку кроссовки. – Да что ты? – язвит Гук, проливая из-за чужого толчка в спину воду на обнаженный торс – Хосок, блять. Парень ржёт, прячась от капитана за надёжными плечами Мин Юнги, что сейчас словно оголенный провод. Напряжен и от чего-то зол. – Отойди. – режет грубый голос, и парни тут же хмурятся. – Юнг, чё это с тобой? – Ничего, – бурчит парень, закидывая рюкзак на плечо. Уходит даже не попрощавшись, а Хосок втягивает голову, кивая на удаляющуюся блондина, а Гук пожимает плечами, возвращая пустую бутылку. Парень трясёт головой, размахивая капельки пота в стороны. Юнги никого не ждёт, шагает размашисто на выход из школьного дворика, хмуря брови и нос. Он и сам не знает, что его так зацепило. Игра прошла успешно, настолько что спина от усталости ноет, и ноги чуть подкашиваются от перенапряжения. Может он просто устал. А может его задели за живое, не подозревая о том, что скелет в шкафу всё еще пылится, не собираясь даже чуть-чуть приоткрыть старинные дверцы. Душа всё еще заперта и ограждена ярко жёлтой лентой. Думать нет сил. Хочется в ледяной душ и спать. Юнги жалеет, что не взял машину. Он не фанат выгуливать её в дневное время суток. Слишком уж скромничает, по сравнению с остальными, кто кичится подаренными родителями тачками. Блондин уверенно заворачивает на знакомую улочку, где, пропуская домов двадцать живёт одуван. Так Тэхёна назвал Хосок, когда увидел впервые. В ту ночь, когда парень выглядел словно пушистик, с взлохмаченными волосами, и опухшим лицом. Юнги подумал, что, перефразировав в просто одуванчик - будет более мило. Ещё и настолько точно, что даже тело походит на тростинку. Мило, но он никому об этом не скажет. – Юнги? – хриплый голос хозяина встречает необычно тихо, что совсем не вяжется с их последней встречей. Намджун тогда совершенно беззаботно веселился под крики незнакомых людей, попивая нечто крепкое из широкого бокала. Сейчас же взрослый мужчина встречает с кухни, почесывая заметную щетину. – А, – неуверенно тянет Мин, ощущая запах еды. Обычно такое бывает, когда приезжает его мать и кашеварит каждый день, поэтому атмосфера немного сбивает с толку, – Я не вовремя? – Вроде как нет, – произносит Джун, растягивая улыбку, – Просто ты неожиданно. – Я могу принять душ? – парень ставит сумку на пол, не разрывая зрительного контакта. Будто его заставили положить пистолет. Будто сейчас так опасно. – Конечно, только там сейчас занято, – Юнги заинтересовано клонит голову, выгибая бровь, – Мы долго не общались, поэтому…многое изменилось. – Твоя девушка, – весело произносит блондин, загадочно улыбаясь. – Можешь чувствовать себя, как дома. – Ты всегда так говоришь, – парень присаживается на диван, тяжело выдыхая. – Мы готовили курицу, хочешь есть? – мужчина оказывается рядом, а Юнги не упускает возможность с детским ребячеством ткнуть в его щеку, а позже и пощупать острую щетину. На что тот закатывает глаза, заливаясь смехом. Кажется, тяжесть той неловкости сошла на нет, когда Намджун смеётся, а Юнги тепло улыбается. Та атмосфера снова наполнила воздух. Атмосфера, когда Юнги приходил к Джуну за советом. В итоге они пили терпкое и совсем не вкусное пиво, делясь откровениями. Тогда старший был единственным спасением от нетрезвой матери и бешеного брата. Отдушина, что только в выходные после тренировок становилась доступной. Сейчас же Намджун, кажется, обзавелся семьей и совсем не интересуется жизнью младшего. Хотя и Юнги ни разу не позвонил и даже не ответил на последнее сообщение старшего. – Как дела? – Намджун спрашивает вольно, как и тогда. Когда бесконечные диалоги начинались с неприметного «Как дела» и звоном парой (или больше) бутылок. – Всё хорошо, даже слишком. У тебя? – Тоже, и тоже даже слишком. – Я знаю какой у тебя вкус, и я уверен она очень красивая, – трактует блондин, рассматривая лицо, напротив. Намджун молчит, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Он делает так, когда проблема сложнее, чем та, что можно решить парой слов. Когда, например, Юнги рассказал ему что брат начал ширятся, – Что-то не так? – Да, – Намджун кусает губы, потирая подбородок костяшками, – Юнги, зная тебя…тебе будет сложно это понять. Это парень. – Кто парень? – тупит младший, не совсем понимая, что именно имеет в виду друг. – Человек, с которым я живу. Которого люблю – это парень. Мин тупит взгляд в пол, молчит несколько секунд, пока Намджун уверяющее объясняет, что это нормально и у них полная идиллия и взаимосвязь. Юнги улавливает смысл, но не слышит отдельные фразы. В голове шум, можно было сказать, что рой мыслей, но нет. Мыслей нет от слова совсем. Это больше похоже на старый телевизор, у которого антенна не ловит. Антенна Юнги треснула в нескольких местах. Как Намджун – натурал, точно натурал, встал на кривой путь. Блондин не может правильно сформулировать вопрос, что виснет ещё более напряжённо, когда за спиной обоих половицы скрепят, оповещая о прибывшем. Довольно-таки тяжелом для девушки. – У нас гости? Намджун поворачивается, и Юнги видит краем глаза как он улыбается. Искренне. Глаза полные любви и даже обожания. Он никогда так не смотрел, сколько бы не было у него девушек. А было их больше, чем двадцать. Никто не считал. Блондин стирает с лица полное недоумение. Он находится в не таком уж чужом доме, но кажется время, проведенное порознь принесло свои плоды в ощущение действительности. Баскетболист поворачивает голову через плечо. Перед ним правда стоит парень. Или же мужчина. В блёкло зелёном махровом халате с мокрыми черными волосами, что аккуратно зачёсаны назад. Чёткие темные брови не хмурятся, всё-таки в доме незваный гость, что является незнакомцем. Большие ромбовидные губы растягиваются в улыбке. Парень действительно красив. Намджун даже тут не изменил своему вкусу, как бы вычурно и неуместно это не звучало. – Это Юнги, я рассказывал, – разбавляет тишину Джун, поднимаясь со своего места. Проходит чуть в глубь кухонной комнаты, благо отсутствие стены, даёт видеть всё что происходит почти во всем доме. – Я понял. Здравствуй. Намджун правда много про тебя рассказывал, – мужчина свободно двигается по квартире. Проходит на кухню, а дальше к раковине, наполняя стакан водой, – В основном, конечно, он рассказывал про твои успехи в спорте, – Намджун смеется, а второй продолжает, – Меня зовут Сокджин, и мы живем вместе уже почти полгода. Скорее всего он не рассказывал обо мне, но у нас много времени. Успеем познакомиться. Это было немного в лоб, и Юнги, кажется, поперхнулся слюной от такой прямоты. Намджун усмехается, вынимая посуду из верхних ящиков. Всё-таки у них действительно будет время познакомиться поближе за совместным ужином, который изначально предназначался для двоих. – Иди в душ, потом поужинаем все вместе, – произносит, раскладывая тарелки на стол, Джин же принялся искать бокалы, рассказывая, что вино купил он, ибо доверять такой важный выбор Намджуну нет смысла. За что тут же получает по бедру от мужчины. Оба смеются, совершенно не стыдясь ворковать перед чужими глазами. Юнги откашливается, и внимание тут же приковано к нему, – Ты можешь пользоваться всем что найдешь в душе. – Не хочу найти там лубриканты, – Джин давится отпитой водой, а Намджун закатывает глаза на шутливую колкость. Только сейчас Юнги замечает, как забавно выглядит Джин, когда смеется. Сам улыбается, принимая такую необычную пару.

***

      Высокая женщина в летнем платье проходит по узкому коридору спортивной школы, придерживая маленького мальчишку за ладонь. Пальчики крепко сжимают материнскую руку, отражая весь собравшийся в легких страх. Огромный зал встречает прохладным воздухом и отчетливыми криками старших ребят. Обилие тренажеров и взрослых парней заставляет ребёнка восторженно распахнуть ресницы и пухлыми губами причмокнуть. Это место показалось пугающим, пока они не вошли внутрь, где оказалось так увлекательно. Так много всяких интересных штук, что мальчик, не сдерживая улыбки, восхищается, снова и снова дергая мать за руку. – У них мышцы будто из металла, – трепетал мальчик, улыбающейся маме. Восторг будто свечением исходит от ребёнка, когда женщина указывает на братишку, что перекидывает мяч с другим мальчиком. Старший брат задорно смеется, отбивая очередной бросок, но резко прекращает, когда взгляд встречается с детскими очарованными глазками, что почти блестят от счастья. Брат швыряет мяч товарищу, уверенно направляясь к матери. Тренер выводит их в большую комнату, где все стены уставлены шкафчиками и лавочками. Восьмилетний мальчик даже раскрывает рот, увидев, что где-то тут можно принять душ. Фразы ненависти были приняты поднятыми бровками и светлой улыбкой, пока мамин крик не спугнул. Ему нужно было стать таким же. Ему нельзя было подводить брата, что занимался в старшей группе по волейболу. Профессионал своего дела, что всячески избегал контакта со своим братом. – Он никуда не годится с такими физическими данными, – фраза многих тренеров, ставшая проклятьем. Проклятье, ставшее крестом на их связи с братом, что только дьявольскую улыбку показывает, скалясь и не позволяя стать ближе. Старший даже дома смотрит с брезгливостью, ненавистью. И даже отказывается есть за одним столом с матерью, что променяла его на хахаля и нового дитятку. Юнги и не думал, что добрый дядя, мамин брат, с высоким кольцом для баскетбола станет его единственным шансом стать чуточку лучше. Тренировки не в зале, а на грязном дворе, где пыль забивалась в ноздри, и ужасно слезились глаза от боли в мышцах. Дистрофия не просто приписка в больничном листе – это больно блять. Набрать массу почти невозможно, но дядя сказал, что это не обязательно. Главное скорость и ловкость, а его рост только плюс к последнему. Прокачивая навыки, Юнги смог превзойти свои же ожидания. И действительно через два года мальчика приняли в младшую группу по баскетболу, где уже знакомые тренера удивленно распахивали глаза, не ожидая увидеть настолько мощные броски. Юнги лучший во всей команде, но через что ему прошлось пройти? Не знает никто кроме двоюродного и родного брата. Последний теперь проживает лучшую бесконечную жизнь в плотной древесной коробке где-то под землёй. Они говорили о многом, когда брат подсел на препараты, обещающие допинг. Не допинг, а кайф. Временный кайф, что привёл к исходу, который в принципе и наступил совсем скоро. Он был обижен не на него, а на мать. Та лишь хотела найти счастье. Рано родила, потом поверила очередному мужлану, который был ещё и женатым, ещё и из другого города, ещё и с ненастоящим, мать его, именем. Брат только поверхностно ненавидел младшего, если это можно так назвать. Считал его – маленькой липкой вязью, обволакивающую его мать. Юнги до сих пор не знает кто его отец, но теперь он знает, что брат гордился им, даже когда сидел зеленного цвета, придерживая руку открытой, для новой дозы. Эпизоды из памяти будто призраком проходятся, оставляя острые мурашки окутать тело, или же это ледяная вода струями опутывает тело, заставляя уже дрожать. Юнги распахивает глаза, озадачен только одной мыслью. Можно ли их сравнивать? От Мина отвернулась вся семья, когда ему была словно кислород необходима поддержка. Тэхён же просто отвергнут обществом. За что? За свои увлечения? За то, что по природе не такой как все? Юнги тоже был словно соломинка, пока не начал заниматься. Тэхён же будто заражён чем-то. Мнением других людей? Он красивый. По-своему эстетичен и мягок, в отличие от других. Он отличается от всех, кого видел Юнги. Намджун тоже гей, только тот самый гей, который с виду натурал, да еще плюющий на чужое мнение, хотя здесь важную роль играет возраст. Тэхёну только шестнадцать, для него жизнь только началась, а люди уже так измываются над ним. А как бы вёл себя Юнги будучи в меньшинстве? Что за чувство ожидаемого продолжения и даже удовольствия было в тот вечер? Ему понравился запах чужих волос, а губы целовать было не противно.

***

– Как дела в баскетболе? – Намджун знает, как важно Юнги рассказать что-нибудь об этом. Знает, как его глаза загораются, когда с головой уходит в тему спорта. Однако сегодня даже эта тему никак не разбудит эмоции младшего. – Как обычно. Соревнования и уже скоро финальная игра, – парень даже хмурится, глотая немного с холодной бутылки. Не хочет говорить об учёбе или о тренировках. Его беспокоит собственное состояние по отношению к одному мальчишке. На душе кошки скребут, и сердце колит, заставляя Мина думать по десять раз и нервничать. – Что случилось? – Намджун режет вопросом сразу. Не ждёт, когда тот начнет пластать поверхностно. Юнги смотрит поражено, тон Джуна будто обухом ударяет в затылок, холодным потом обливая с головы до ног. – Я и сам не понимаю. – У нас как обычно много времени. Рассказывай. – Помнишь меня лет в десять? – Юнги, кажется, вот-вот расплачется, а Намджун лишь кивает головой, ладошкой сжимая чужую лодыжку. Жест поддержки, ведь разговоры между этими двумя никогда не были простыми и легкими, – Полудохленький мальчик с искрящимися от ожидания глазами. Я только сейчас начал вспоминать, как плакал, когда брат кричал на маму, а та от безысходности била его. Я считал себя виноватым, пока она и меня не начала бить, – Намджун снова кивает головой, намекая на продолжение, – Тогда твой папа помог мне и теперь нет той ненависти не у меня ни у моей семьи. Мама тоже восстановилась после смерти брата. – Она всё-таки устроилась на работу? – Да, её взяли обратно. – Почему ты вдруг вдарил в прошлое? – Намджун откашливается, перехватывая почти пустую бутылку в другую руку. – Мне будто напомнили. Парень у нас в школе, очень уж меня напоминает. Только вот обратную сторону. – Что бы было с тобой без баскетбола? – Юнги согласно мычит, возвращая взгляд на мужчину перед собой, – Как зовут? Намджун всегда понимает с полуслова. Всегда знает, что сказать нервному Мину, как подтолкнуть к цели или успокоить. Неожиданные неудачи тоже случаются. Настоящий брат. Хотя их сравнивать слишком глупо. Родной не тот, с кем ДНК идентичное. – Не помню. Юнги напомнили, болезненно вглядываясь в глаза. На примере показали какими разрушенными могут быть люди. И тот не отрицает. Его бы так же разрушила родная семья. Его брат, что ядом прыскал каждый раз, когда видел на пороге замызганной кухни. Мать– что на почве алкоголя могла ударить по голове. Потом мальчик плакал, тренируясь с сотрясением, но никому не рассказывал, чтоб помогли. Забрали от жестокой женщины, что, догоняя свое счастье обронила семейные обязанности. Забила на состояние собственных детей. Юнги долго думает. Распутывает мысли вплетая в аккуратный клубок, из которого в последствии связал самого себя. Сложный, но надежный. Решительный и целеустремленный. Перед ним успешная жизнь, если не отвлекаться на фрагменты из детства. – Юнги? – Ты счастлив с ним? – Мин как-то расстроено произносит, что не остаётся не замеченным. – Любовь — это неожиданное и очень сильно чувство, Юнги. Оно просто падает на тебя, не спрашивая о возрасте, национальности и даже об ориентации, – Намджун большим пальцем проводит по влажной поверхности холодного стекла. Пиво, выбранное когда-то Джином, правда мягко идёт и даже не горчит. Но даже тут Намджун кидает шутку про бабское пиво, – Я просто люблю его, и мне глубоко наплевать, что мы два мужчины. Это волнует только других людей. Хотелось бы мне чтоб и тебя это так не пугало, тогда я точно буду счастливым. – Это не пугает, просто…– Юнги не знает, что просто. И как признаться, что в последнее время тема ориентации так и кружит вокруг парня. То Чонгук о своем бывшем, теперь Намджун со своим нынешнем. – Неожиданно? Блондин кивает, а старший понимающе усмехается. Они пьют из бутылок сидя на старом диване, где звучало столько, сколько Юнги не мог сдерживать в подрезанной душе. Сейчас здесь не пахнет сыростью, и наклеены обои в спокойных тонах. Скромный ремонт и чистота. Уют. Намджун будто женился, только его жена — это широкоплечий высокий мужчина, что ждёт того в их совместной спальне сейчас, пока его парень разделяет боль своего давнего друга. Джин мужественно красивый, весёлый, а главное умный. Под стать Намджуну. Юнги за ужином заметил, как Сокджин раскрепощает к себе, рассказывая забавные истории из их с Намджуном жизни, а второй только любовно засматривается, нахваливая кулинарные навыки своего парня. – У тебя есть кто-нибудь? – Нет, я не хочу отношений. По крайней мере сейчас. Минутная тишина, когда каждый думает о своём. Мин будто сознанием ушёл, оставляя собственную оболочку пялить в одну точку. Намджун же прикрывает глаза, кончиками пальцев ощущая своё уютное счастье. Холодные губы, что вскоре стали влажными от чужой слюны. Он приоткрыл рот, давая полный контроль чужому языку. Юнги понравилось целовать парня. Парня, которому он нравится. Возможно, он сделал бы это еще раз, без напора, что местами показался грубым. Если бы не пара придурков, что заставили это сделать. Если бы Мин захотел сам. Было бы стыдно признаться себе, но если бы не Намджун сегодня... На его примере открыто говорить о чувствах глупо. Но сейчас Юнги сравнивает всё что чувствовал когда-либо. Его первый поцелуй с девушкой был неловким, а с парнем… напористым и согревающим. Разница значительная настолько, что мозг взорвётся. – Юнги, ты чему улыбаешься? – парень распахивает глаза, чуть ударяясь спиной об спинку дивана. Он улыбался. Улыбался, вспоминая свой проигрыш. – Не улыбаюсь, –хрипит парень, проводя ладонью по горячему лицу. Джун лишь смеётся, – Тэхён, – вспомнил, – Его зовут Тэхён. Вспомнил, как ловил чужой взгляд, прожигающий отверстие в спине. Он всегда смотрел в спину, а когда Юнги поворачивался от неприятной слежки, ничего странного не наблюдал. Хотя он даже и предположить не мог, что стал жертвой сталкера. Потом стало интересно, и блондин уже искал, того кто делает вид, что занят. Тэхён часто ошивался радом с площадкой, потом выискивал в столовой дергая Чимина, чтоб ел быстрее. Юнги вспоминает и, кажется, совсем не злится, как в тот день. Вернее, вечер, когда тот в окно выглядывал. Это было перед вечеринкой, где парня опозорили на глазах у всей школы. Чимин сука та ещё. Взгляд Юнги заметно черствеет, а Намджун, кажется, с упоением наблюдает за быстрой сменой настроения младшего. Не договаривает что-то очень интересное.

***

      Тэхён лениво проводит по плитке шваброй собирая грязь и мелкий мусор в кучу. Взгляд проезжается по помещению. Мама вышла вынести мусор, пока Тэхён домоет пол. В магазинчике стало действительно чисто. За окном солнце давно село, и, казалось бы, пора домой, но ночная смена только началась. Парень присаживается на корточки, принимаясь собирать мусор в ярко жёлтую перчатку. Дверь позади скрипит, и выплывает довольная мама с пустой корзиной для мусора. – Встретила соседку, дочь замуж выходит. И мы приглашены, – звонко тянет женщина, становясь на место кассира. Тэхён лишь хватает ведро, придерживая швабру другой ладонью. Ему совсем не интересна чья-то личная жизнь, и уж особенно когда дело касается близких по местожительству. – Мам, нам даже идти не в чем, – парирует сын будничным голосом, но женщина не расстраивается, обещая, что найдет приличные вещи для выхода в свет. Тэхён больше не слушает. Заранее крикнув «Я подышать», парень вышел в подсобку, а потом и на улицу. Тэхёнов костюм с восьмого класса всё ещё ему как раз, именно это мать и имела в виду. Она же придерживает старое, но новое платье. То самое, которое обычно покупают бесцельно, а потом оно лежит пока не выйдет из моды. Никуда они не пойдут. Тэхён свалит на занятость по учёбе, а мама возьмёт подработку, взвешивая важность своей семьи и чужого праздника. Все как обычно. Прохладная стена тут же холодит затылок. Ноги гудят от легкой слабости, а сердце лениво раскачивает кровь, заставляя виски пульсировать от низкого давления. Запах от помойки, что огромным контейнером скрывает свет от улицы, впивается в ноздри. Тэхён прикрывает нос ладонью, от которой ещё хуже пахнет резиной и хлоркой. Тошнит, невыносимо тошнит и хочется есть. Замуж выходит. Как сильно расстроится мама, когда узнает, что сын вряд ли обрадует подобной новостью. Разревется, потом будет ходить, укоризненно поглядывая на сына, но не откажется. Не произнесет слова ненависти, что скорее всего никак бы не задели Тэхёна. Он привык, даже после предательства друга не так больно. Иногда Тэхёну, кажется, мама и так знает. Не расспрашивает об отношениях, и не намекает на дочерей своих подруг. Он благодарен матери хотя бы за это. Хотя если собрать все моменты – его мать лучшее, что могло быть. По-хорошему Тэхён должен извинится перед ней тысячи раз. Агрессия что проявляется грубыми просьбами (что скорее звучат как приказы), игнорирование, когда мама после работы, почти без сил готовит ужин для всей семьи. Жалость только к себе всегда была на первом месте. Остальных - почти не существует. Мама даже сейчас говорит, чтоб Тэхён шёл домой. Она справится с работой и придёт домой, как раз успеет приготовить завтрак. Сынишка же улыбается, обдумывая план как сказать спасибо. Руки сами тянутся, и парень прижимается к маме. Женщина смеётся, оглаживая взлохмаченные волосы сына. Тепло. Материнское тепло окутывает, вызывая ностальгическую боль. Тэхён шмыгает, и тут же уверяет мать, что это не насморк. Просто слишком сентиментален и соскучился ужасно. Ведь так оно и есть. Завтра четверг, почти конец очередной учебной недели. Разгар контрольных, сочинений и эссе. Школьник не зря пыхтел над решебниками всё свободное время до дня рождения Чимина. Неделя, данная на восстановление, была нужна как глоток воздуха. Тэхён действительно чувствует себя лучше. Литры слёз, после которых школьник заспал от усталости, что словно огромный груз, обрушившийся на тело – придавливал, притворяясь одеялом. Теперь Тэхён будто одушевленный мыслями о маме почти летит домой, не забывая заскочить за пачкой кимчи, что закончилась буквально вчера. Дома брюнет порхает из комнаты в комнату, протирая пыль, вымывая пол, и складывая почти никогда не заправляемую постель мамы. Исо тоже бегает с тряпками, смеясь с кривляний старшего брата. Прям как раньше, когда Тэхён находил отблеск чего-то светлого в своей младшенькой. А та всегда тянулась, повторяя глупые привычки брата, что теперь стали неотъемлемой частью её характера. Даже сейчас она с ногами сидит на стуле придерживая колени ладошками. Выглядывает заинтересованно за стол, где Тэхён размешивает взбитое яйцо. Парень же улыбается сам себе, представляя, как обрадуется мать. На утро мама пройдёт на кухню, вдохнув запах чистоты. Тэхён же встретит, ярко улыбаясь и показывая накрытый стол. Женщина расплачется, а Исо сонно выглянет из своей комнатки. Лучшее утро, после которого ждёт ненавистная учёба. Её уже слишком много. Почти передоз.