Горе побежденным

"Почему я это делаю, юноша? Потому что могу." Ричарда буквально вталкивают в комнату. Он не сопротивляется, понимает, что это бесполезно и не желает устраивать ненужную мистерию. Застывает у входа, словно увидя выходца. - Окделл, не дурите. - Ойген старается шептать тихо, но слова долетают все равно слишком отчетливо. - В ноги регенту и молите о милости. Тот невольно вздрагивает, на мгновение выпрямляется и все же падает. На колени у двери. - Я заслужил казнь, монсеньор...но если возможно, если только возможно...прошу...не нужно... - Не нужно чего? - вряд ли он потерял голову от страха настолько, что решил вымаливать себе жизнь. - Четвертования...я знаю, что заслужил...но я не смогу это выдержать так как должно. - шепчет это совсем по-детски. - Четвертования? И кто же вам пообещал столь...элегантный способ казни? - Виконт Валме нанес заключенному приватный визит. По дороге сюда. - сухо замечает барон. Ах, вот как. Убийца короля решил поглумиться над убийцей королевы. Понятно, что Марселю не с чего питать нежные чувства к бывшему оруженосцу, но в своем рвении он зашел слишком далеко. - За измену и содействие узурпатору достаточно простого повешения. Кодекс Франциска в этом однозначен. - Я убил Катарину Ариго! - вскидывается Окделл. - Вы бредите, Окделл. Ее величество Катарина скончалась родами. Об этом знает весь Талиг. - и прежде чем тот успевает что-то сказать. - В Багерлее. Обращаться как с обычным заключенным, без привилегий. .... Казематы Багерлее сами по себе не лучшее место. А камера допросов тем более. Окделл явно не ожидал там все же оказаться после нашего разговора. И еще меньше ожидал увидеть на своем допросе регента. И да, допрос оказался с пристрастием. - Кто еще участвовал с вами в заговоре с целью убийства ее величества регента Талига Катарины Оллар? - Издеваетесь? Вы же сами объявили ее скончавшейся родами? - огрызается Окделл и охает сквозь зубы, когда плеть палача вновь впивается в уже окровавленную спину. Дыбу он вряд ли бы выдержал, но вытянуть в струнку у стены цепями и всыпать плетей - почему бы и нет? - Как регент Талига я обязан провести расследование. У меня есть ваше признание. Теперь я хочу знать, почему. - Почему я ее убил? - он смеется и это почти страшно. - Она оказалась лживой лицемерной тварью, наша святая. Она и про тебя...про вас лгала...господин регент. - Юноша. - покинуть кресло и за пару шагов оказаться совсем рядом. - Почему вы решили, что я этого не знаю? - Тогда зачем...почему...почему все это? - что же он подразумевает под этим "все"? - Почему я это делаю, юноша? - все же не справляясь с искушением рука касается израненной спины. - Потому что могу. И уже равнодушным тоном, возвращаясь на свое место. - Так кто кроме вас участвовал в заговоре? Все заканчивается с обмороком Окделла. Да, можно и нужно приказать привести заключенного в чувства и продолжить допрос. Гораздо более жестко. Но я этого просто...не хочу. .... Фамильный герб Окделлов летит на мраморный пол, разбиваясь на куски. Герцога больше нет, есть осужденный преступник, разжалованный до простолюдина и отправленный в ссылку в свои бывшие владения. Да, это не казнь и даже не Багерлее. Но его лицо, закованного в цепи, коленопреклоненного, в серой простой одежде, мертво. Это не герб превратился в прах, это превратилась в прах его жизнь. Пять лет спустя. - Рокэ, зря ты это...зря.- Марсель неодобрительно качает головой, но открыто перечить не осмеливается. Слишком хорошо помнит ту выволочку пятилетней давности. Домик в отдалении явно беден, но выглядит опрятно. Чувствуется умелая рука хозяйки. Светловолосая молодая женщина испуганно охает и поспешно склоняется в глубоком реверансе. - Сударыня, у вас не найдется воды для усталого путника? - Иди в дом, Мари. - Окделл оказывается рядом почти сразу. Склоняется в глубоком поклоне. - Приветствую ваше высочество. Вырос, заматерел. Стал похож на тех вепрей, на которых здесь охотится. Лесничий в Надоре, подумать только. - Я рад, что тогда ты смог сбежать от Карваля. И рад, что сдался Ойгену. Это было правильное решение. - Вы просили воды, господин регент. - Окделл как будто не слышал моих слов. Забирает у появившейся у порога женщины воду и подает, опустившись на колено. - Я помню как должен вести себя простолюдин в присутствии регента Талига.- горько шепчет он. - И это все что вы можете мне сказать? - вода леденит внезапно пересохшее горло. Он вздрагивает и невольно склоняется ниже. - Простите, ваше высочество. За все. Если вы считаете, что тогда проявили незаслуженную милость, то я приму от вас любую кару. Только Мари не трогайте и ...сына. - Какой уже раз вы стоите перед мной на коленях, Окделл? Тверд и незыблем уже давно обратилось в прах? - и после небольшой паузы. - Отправляйтесь служить в Торку. О вашей семье позаботятся. Отличитесь на службе, подпишу указ о личном дворянстве. А сейчас развернуться и уйти. Не слушать ни благодарностей ни каких-либо еще слов. Почему я это делаю, юноша? Потому что могу.