TANTRUM

      Олег поморщился, пытаясь открыть глаза. В голове все плыло. Глаза упорно не открывались. Через некоторое время он понял, что лежит. Судя по всему, на кровати. Почувствовал телом бинт. «Значит, выбрались», с облегчением подумал он.       «Серый! Где он?»       Последнее, что помнил Олег: спина Сережи, закрывающего его от толпы вооруженных бандитов из клана Дагбаева. А дальше – все. Темнота. Мозг подкинул крайне неприятное воспоминания, когда все было точно так же. Отвратительное чувство дежавю моментально вернуло его в Венецию. Он ощутил приближающуюся панику и попробовал пошевелиться. Со стороны послышалось шуршание. Спустя мгновение он ощутил теплую знакомую руку на своей руке.       - Олеж, очнулся? Глаза открыть можешь? Тебе нужно попить воды, ты слишком долго был без сознания…       - Серый, - прохрипел он, прерывая поток речи, - где мы и…       Он закашлялся. Ощутил кромку стакана около своих губ и послушно сделал несколько глотков, откидываясь обратно на подушку.       - …и какого черта произошло? – уже ровнее продолжил он. –       Он наконец сумел разлепить один глаз. Второй ощущался заплывшим и не открывался, в принципе, уже давно, так что на него Волков пока забил. Темнота расступилась и перед ним возникло бледное обеспокоенное лицо Сережи. Под его глазами залегли глубокие круги, да и в общем он выглядел неважно.       - Мы дома. Мне очень жаль, но план пошел немного не так, как надо. Ты ничего не помнишь из-за газа. У тебя должен был быть респиратор, как и у меня, но я не успел его надеть, а газ действует мгновенно, и потом от него уже не было никакой пользы…       Он снова сорвался на быструю речь, проглатывая окончания слов и тараторя. Чувствовал себя виноватым, Олег это понял и чуть сжал его руку в своей, успокаивая и давая понять, что не обижается.       Через такое они уже проходили. Чтобы обидеть сейчас, нужно постараться.       На Сереже был все тот же фиолетовый костюм, как будто он даже не переодевался. Олег задержал на нем взгляд и вопросительно изогнул бровь. Ну, попытался.       - Сколько я провалялся в отключке?       - Два дня. Это все потому что твой организм ослаблен этими… уродами… Поэтому газ подействовал сильнее. Олег. Правда, прости. Я не хотел. Всегда все порчу, знаю. Но я так рад, что мы тебя вытащили!       - Иди сюда, - остановил его Волков.       Сергей послушно наклонился ближе, соединяясь лбами. Олег приподнялся, насколько хватило сил, и легко мазнул губами по его губам, приглашая в поцелуй. Они целовались нежно и по-домашнему спокойно. Губы Олега были разбиты в кровь, но боль не ощущалась. «Наверное, морфин», с благодарностью подумал он. Сережа отстранился от него, переводя дыхание. Глаза у него блестели, как бывало каждый раз перед приступом истерики.       - Я так за тебя испугался, Олег, ты бы знал. У меня такая паника была, даже думать нормально не мог. Лере какой-то бред нес. Воображение мне подкидывало всякую жуть, которую они могут с тобой сделать. Но самое страшное, знаешь, именно думать… не получалось. Мне казалось еще немного, и я опять «расколюсь» на несколько частей.       - Серый…       Он помотал головой и посмотрел так серьезно, что Олегу показалось, что взгляд этот достигает его души. Это было не страшно, Олег доверил, а точнее отдал насовсем, ему ее уже давно. К слову, как и тело. А вот красиво и завораживающе – было.       - Если бы тебя убили, так бы и произошло.       Вот так вот просто. Сердце Олега сделало кульбит. Они были вместе уже, казалось, целую вечность, но он до сих пор не мог успокоить свое дурацкое сердце в некоторые моменты с Сережей. Моментов этих было много.       Он поддался вперед, превозмогая слабость, и обнял его обеими руками, уткнувшись в ключицу.       - Я тоже тебя люблю, Серый. Сильнее всего в этом мире. Спасибо, что пришел за мной.       Сережа тихонечко всхлипнул куда-то в его макушку. Вдохнул родной запах. И окончательно успокоился.       Потом отстранился и легонько подтолкнул Олега обратно на подушку.       - Лежи. Врач сказал тебе нужно много отдыхать и восстанавливаться. У тебя несколько переломов, но несложных. И порезы. Еще, - его руки сжались в кулаки, - татуировку твою любимую испоганили, твари. Не волнуйся, я им это припомню. Лера сказала, можно перекрыть…       Волков кивнул, чувствуя слабость во всем теле, и прикрыл глаза.       - Им как-то удалось сбежать, да? Дагбаеву с Вадимом? – Проговорил он, не открывая глаз.       Открыл их снова, получив в ответ подозрительную тишину. Сергей улыбался. Нехорошо так, жутко. С прищуром. Почти как раньше, только без горящего безумия в глазах. Это уже было не так плохо.       - Серый, - с нажимом сказал Олег, - не пугай меня. Что произошло?       - Никуда они не сбежали. Вырубились, как миленькие. Сейчас сидят в подвале оба, в разных камерах. Хорошая была идея оборудовать там изолятор, я же говорил! А ты «зачеееем, трата деееенег, кого ты собираешься там держаааать…». Вот, пригодилось!       Олег с удивлением посмотрел на него, пытаясь прочитать что-то в его лице.       - Ты их не убил. Поделишься планами?       - О, даже лучше! Я тебе покажу! Вот только станет тебе полегче. А им полезно помариноваться денек-другой.       А дальше он выдал фразу, от которой у Олега пошли мурашки по коже.       - Я придумал одну игру.       Волков приподнялся снова, серьезно глядя в глаза Сергею.       - Так. Мне кажется, мы договаривались? Никаких больше игр, никакой крипоты. Опять начинаешь меня пугать.       Разумовский вскинул ладони в примиряющем жесте. Замотал головой. Безумия или признаков деперсонализации в его взгляде до сих пор не проскальзывало.       - Эта будет нормальной, обещаю. Я просто… - он запнулся, - прямо кожей ощущаю гнев и свою ненависть к Дагбаеву и этому его Дракону. У меня руки чешутся отомстить им за твою боль. Хочу, чтобы они страдали.       Еще немного посверлив его взглядом, Олег медленно лег обратно, чувствуя смутное облегчение. Сердиться не получалось. И, на самом деле, ему было интересно, что изощренный мозг Сережи придумал на этот раз. «Ничему старого волка жизнь не учит», обреченно подумал он. Сергей не был бы собой без своих вечных интриг и жажды мести. Все у него должно быть или красиво или никак. И за это тоже Олег его безмерно любил.       - Я, конечно, проголосовал бы за старое доброе убийство, но делай, как знаешь. Только, прошу, не перегибай.       - Ни в коем случае! – Сергей поднялся, выпуская его руку из своей, - Если хочешь, в процессе мы с тобой постоянно будем на связи. Сможешь меня одергивать, если что.       На языке Разумовского это означало высшую степень доверия и открытости. Он никогда не позволял никому вмешиваться в свои планы, если это не было связано с исполнением обязанностей и функционалом.       - А теперь отдыхай, - продолжил он, отходя к двери. – Я сейчас закажу что-нибудь поесть… Не знал, когда ты проснешься, а готовить я ну… ты знаешь.       - Даже не вздумай приближаться к кухне! – Олег закашлялся, от эмоций истратив слишком много сил.       Сережа хохотнул, его лицо приняло дурашливое выражение.       - А вот ты поправляйся скорей, чтобы у меня не возникало таких соблазнов!