Доказательство от противного

                    Весь вечер Сакура просидела как на иголках. Сначала наблюдала за топящим свою боль в саке Шикамару, а потом пришла Ино, и показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Стоило лишь представить, как они могут себя повести, и волосы на затылке встали дыбом. Сакура одарила Кибу таким благодарным взглядом, когда он увёл Шикамару из бара, что он ей наверняка припомнит и попытается отпустить пару привычных шуточек на грани пошлости и изысканного комплимента. Но оно того стоило. Ино тут же расслабилась, настолько явно, что напилась буквально за полчаса, не только обогнав, но и перегнав всех присутствующих. Вскоре она вяло кивала, постоянно роняя голову на грудь, и пыталась завалиться на Сакуру.       — Сакура-чан! — Наруто вдруг оказался рядом, задышал на ухо, обнимая одной рукой. — А ты знаешь, что Какаши-сенсей вернулся?       Сакура распахнула глаза, дёрнулась, и Ино завалилась на её колени, удержать удалось в последний момент.       — Как вернулся? Я ждала его завтра к вечеру.       — Он управился раньше. — Наруто поиграл бровями. — Так что, вы помирились, да?       — Не думаю, что хочу это с тобой обсуждать, — ледяным тоном ответила Сакура, придерживая Ино одной рукой. Но, поймав взгляд Хинаты, всё же сдалась. — Да, почти помирились. Но правда, Наруто, давай не будем об этом.       — Не будем, ттебайо?! — воскликнул Наруто, улыбаясь во все тридцать два. — Ты сейчас серьёзно? Это же лучшая новость года!       — Лучше даже, чем твоё назначение Хокаге? — хмыкнула смутившаяся Сакура.       — В тысячу раз, — совершенно серьёзно ответил Наруто. Потом хихикнул совсем по-детски, отчего полоски на лице стали похожи на хитрые лисьи усы. — Давай мы с Хинатой проводим Ино, а ты беги к Какаши. Сделаешь ему сюрприз.       — Нет. Я провожу её сама. А что буду делать потом не твоё дело.       — Да ладно тебе, Сакура-чан. Я просто хотел помочь. — Обиды Наруто хватило на пару секунд, не больше. Почти сразу он подмигнул, пробормотал что-то о способах примирения и отошёл к Ли и Тен-Тен. Сакура вздохнула и подхватила Ино подмышки, помогая встать. Не то, чтобы она не хотела воспользоваться заманчивым предложением, но оставлять Ино в таком состоянии не собиралась. Кто знает, на какие откровения её проберёт по дороге домой? Достаточно того, что Киба, по-видимому, уже в курсе. Если всё будет продолжаться так и дальше, скоро вся Коноха, кроме Сая и Темари, узнает о том, что произошло.       — Не хочу домой, — пробормотала Ино, когда они оказались на улице. — Там холодно. И скучно. Сакура, давай веселиться! — Она взмахнула руками, пошатнулась и едва не упала.       — Мы идём домой, Свинина, — проворчала Сакура, удобнее перехватывая её. — Отоспишься, утром ещё спасибо скажешь.       — Спасибо, — тут же буркнула Ино, громко икнув. — Спасибо, что вытащила меня, думала, с ума сойду в этих четырёх стенах.       Они медленно шли по пустым улицам, и голос Ино, приглушённый, отскакивал от стен домов, звуча, по мнению Сакуры, слишком громко.       — Нет, серьёзно, — снова заговорила Ино, вяло ворочая языком, — ты не представляешь, как сильно мне было это необходимо.       Сакура благоразумно молчала: едва ли стремительное вливание в себя всего, что горит, можно назвать весёлым. Но, раз Ино это нужно, значит, нужно.       — Видела его? Вообще на меня не смотрел, будто меня нет. — Ино вскинула голову, глаза ярко заблестели, отражая свет звёзд. — А знаешь что? Пошёл он к чёрту! Пошёл ты к чёрту, Шик…       Едва успев заткнуть ей рот ладонью, Сакура низко прорычала на ухо:       — Заткнись. Просто. Заткнись.       Прижимая подругу к себе, Сакура отчётливо чувствовала её сумасшедшее сердцебиение, отдающееся в свободную ладонь. Ино дёрнулась, покорно кивнула головой, давая понять, что держит себя в руках. Сакура нехотя отпустила, настороженно поглядывая, но, кажется, Ино и впрямь успокоилась. Настолько, что тут же уронила голову на грудь и тяжело вздохнула.       — Прости. — Будто съёжилась разом, опуская плечи. — Просто проводи меня домой, хорошо?       Дальше они шли молча, придерживая друг друга. Сакура подумала, что только зря перевела алкоголь — он выжигался из крови с каждым шагом, повинуясь вспыхнувшему Бьякуго, активировавшемуся из-за внезапного страха. К дому Ино она подошла практически полностью трезвая. И немного злая.       Сай сидел на энгаве, и Сакура тут же подумала — неужели он и по ночам рисует? Но никаких красок и альбомов рядом не было. Только кружка с давно остывшим чаем стояла рядом. Увидев их, он тут же поднялся, слабо улыбнулся Сакуре и осторожно перехватил Ино, беря её на руки.       — Прости, — смутилась Сакура, понимая, что прошёл едва ли час с того момента, как Ино ушла из дома. — Она… переборщила немного.       — Бывает, — кивнул Сай, прижимая Ино к себе и укладывая её голову на своём плече. — Спасибо, что проводила. Не возражаешь, что дальше я сам?       — Нет! — Сакура тут же вскинула руки, пряча тревогу под улыбкой. Хотелось верить, что у Ино хватит остатков разума, чтобы не наговорить лишнего. Она, кажется, уснула моментально, как только поняла, что дома. Сай снова улыбнулся и молча скрылся в доме.       Немного постояв перед притихшим домом, Сакура развернулась и побрела к себе. От всего вечера остался неприятный осадок, который хотелось как можно скорее смыть. Только зайдя к себе, она вспомнила — Какаши. Вернулся раньше и не пришёл. Почему? Опять эти игры, которые уже порядком надоели? Сакура мрачно улыбнулась: на этот раз игра будет вестись по её правилам. Хватит скрываться, когда между ними и так уже всё яснее ясного. Наскоро приняв душ, она переоделась, заглянула к детям — уже спят. Поправила одеяло Амэ, нахмурилась, вытащив из-под подушки Сакурасо книжку в знакомой яркой обложке. Вздохнула, покачала головой и вернула на место: стоит подумать о том, насколько взрослой успела стать дочь.       Ночь была тёплой, пожалуй, даже слишком тёплой. От прогретых за день камней мостовой и стен домов исходили волны жара, и лишь запрыгнув на крышу, Сакура вздохнула полной грудью. Половинка луны освещала Коноху, серебристый свет терялся, спускаясь вниз, растворялся в уличных фонарях. Глубоко вздохнув, Сакура легко оттолкнулась от черепицы и помчалась к дому Какаши.       В одном из окон горел свет, пробиваясь сквозь неплотно закрытые шторы. Хищно улыбнувшись, Сакура спрыгнула на землю и бесшумно скользнула на лестницу. Она тоже умеет устраивать сюрпризы! Приглушив чакру, чтобы не раскрыть себя раньше срока, Сакура тихо постучала и замерла — сердце колотилось, глуша любые звуки, кроме бешеной пульсации в висках. Ладони вспотели, пришлось вытереть их о юбку. Дикая, невозможная мысль пронзила насквозь: а что, если он не один? Может, поэтому вернулся раньше и не стал говорить? Она даже успела представить, как ей откроет другая женщина, когда дверь распахнулась.       Какаши явно только что вышел из душа. В одних штанах, с обнажённым, блестевшим от влаги торсом, он придерживал у рта полотенце, перекинутое через шею.       — Сакура? — Рука тут же опустилась. Какаши улыбнулся и посторонился, давая пройти.       — Ты один? — вырвалось у неё.       — Странный вопрос, — осторожно ответил Какаши, замечая, что она буквально на взводе, скажи что-то не то, и начнёт обыскивать квартиру.       — Прости, — Сакура криво улыбнулась. — Просто вокруг меня в последнее время слишком много… Не важно. — Она сцепила руки в замок, качнулась с пятки на носок и улыбнулась. — Давно вернулся?       — Днём. — Какаши подошёл ближе, принюхался. — Ты пила?       — Наруто собирал всех сегодня, — махнула она рукой. — Но я уже протрезвела, как можешь заметить.       — Ну да, я заметил, — хмыкнул Какаши, обхватив концы полотенца. — Сакура, если ты обижаешься на то, что я не зашёл сразу… Мне надо было выспаться. Разговоры с Мизукаге жутко выматывают.       — И что, вы часто засиживались допоздна? — невольно прищурилась Сакура, окидывая его подозрительным взглядом.       — Приходилось. — Какаши пожал плечами. — Это было моей работой — вести переговоры с другими каге. Помнишь?       — Я помню, что Мизукаге не только глава деревни, но ещё и крайне привлекательная одинокая женщина.       — Намекаешь на то, что у нас с ней что-то было? — с прохладцей спросил Какаши. Она что, ругаться на ночь глядя пришла? Так можно было подождать до утра, не портить друг другу настроение.       — Нет, прости. Конечно же, нет. — Сакура моментально оказалась рядом, тревожно заглянула в глаза. — Я несу чушь, не обращай внимание.       — Это сложно, но я попытаюсь. — Тёплые пальцы коснулись щеки, нежно погладили. — Я хотел заглянуть к тебе утром. Может, разбудить.       — Разбудишь, — пообещала она, касаясь груди и медленно размазывая по ней оставшиеся капли. Не отрывая глаз от собственных рук, Сакура обвела крестообразный шрам и сглотнула. Прямо в раскрытую ладонь ударило сердце, бившееся глухо, размеренно. Пряча хитрую улыбку, она пробежалась кончиками пальцев к шее, накрыла указательным родинку под губой и неторопливо подняла глаза. — Я соскучилась.       — Хм, — он не делал попыток пошевелиться, только рука на её щеке жила своей жизнью, выводя узор к виску. — Сакура, ты пытаешься меня соблазнить?       — Разве мне надо пытаться?       Отступив на шаг, она закинула руки за голову, расстегнула молнию на спине и одним движением стянула с себя платье. Взгляд Какаши стал откровенно заинтересованным, левая бровь приподнялась, губы задрожали в попытке спрятать улыбку.       — Если ты начнёшь сейчас говорить, что нам надо подождать, — жарко выдохнула Сакура, обвивая его шею, — я тебя убью.       — Не то, чтобы я собирался умирать в ближайшее время, — пробормотал Какаши, почти касаясь её губ своими, — но всё же хотелось бы…       — Заткнись, — грубо оборвала Сакура, впечатав слово прямо в его рот. Какаши откликнулся моментально, перехватывая инициативу, не давая опомниться и возразить. Голодный, жадный поцелуй запечатал любые её возражения, и поначалу Сакура потерялась в нём. В жаре, который вспыхнул под кожей от прикосновения к его груди и животу. В том, как закружилась голова, а по венам потек жидкий огонь, охватывая всё нутро. В уверенных движениях его языка и губ, в его вкусе, смешавшимся с её. Но вот пальцы крепко обвили волосы на затылке и оттянули, заставляя отстраниться. Какаши непонимающе моргнул, опустил глаза на приоткрытые, влажные губы, сложившиеся в хищную улыбку.       — Кто-то обещал быть хорошим мальчиком. Забыл?       — Ты очень вовремя решила это вспомнить. — Какаши потянулся к ней, но Сакура отпрянула. Схватила оба конца полотенца, всё ещё лежавшего на его плечах, и потянула за собой к кровати. Он послушно сделал несколько шагов, склонил голову набок, ожидая, что она будет делать дальше. Сакура прильнула к нему, прошлась приоткрытыми губами по шее и вдруг нырнула ладошками под штаны, крепко сжимая ягодицы.       — Мне определённо нравится ход твоих мыслей, — низким, мурлыкающим голосом проговорил Какаши и снова попытался поймать её губы. Но она отпрянула, боднула носом и потянула штаны вниз, оставляя его полностью обнажённым.       — Правда? — Сакура лукаво улыбнулась и толкнула его в грудь, заставляя упасть на кровать. Тут же оседлала, крепко сжимая бёдра, потянулась к полотенцу, ловко перекинула его через перекладину и обвила его запястья. — Отпустишь — я сразу же уйду.       Почерневший взгляд впился в неё, такой густой, что впору захлебнуться. Демонстративно медленно Какаши обхватил концы полотенца, оказавшиеся в его ладонях, и сжал кулаки. Сакура провела по его рукам от запястий к локтям, ниже, спускаясь на плечи. Царапнула ногтями края крестообразного шрама на груди и склонилась к шее, согревая горячим дыханием ямку между ключиц. Кончик языка прошёлся по выступающим косточкам, губы прихватили ставшую влажной кожу. Она завела руки за спину, быстро расстегнула бюстгальтер, отбросила в сторону и выгнулась, проводя сосками по груди. Какаши тихо выдохнул, кожа покрылась мурашками, мышцы пресса слегка напряглись. Потираясь о него, как кошка, Сакура спускалась вниз, оставляя влажные дорожки поцелуев. Зарылась носом в жёсткие волосы под пупком, слабо прикусила впалый живот, чувствуя, как его налившийся кровью член упирается прямо в грудную клетку. Подняла на Какаши глаза, встречаясь с его взглядом, и вдруг крепко сжала его, сведя груди вместе. Губы Какаши приоткрылись, он быстро облизнулся, приподнял голову, чтобы лучше видеть. Сакура склонила голову и поймала губами головку. Какаши низко, несдержанно застонал, и от этого звука дрожь прошила её тело.       Наблюдать за ним, тяжело дышащим, находящимся пусть в призрачной, но в её власти, было слишком приятно. Сакура приподнималась и опускалась, лаская его, не выпуская из плена, облизывая каждый раз, когда головка показывалась между грудей. Изредка поднимала глаза, чтобы насладиться напряжённым лицом, веревками вен, проступивших под кожей рук, сжатыми до белых костяшек пальцами. Упивалась каждым его стоном, каждым выдохом, раздробленным на сотню крохотных звуков. Отпустив грудь, она мазнула кончиком языка по уздечке и прошлась широким, мягким языком сверху вниз. Обхватила губами яички, втянула в рот, и Какаши издал странный, булькающий звук, давясь поломанным стоном.       Хотелось смотреть на неё, не отрываясь, и в то же время закрыть глаза, раствориться в фейерверке ощущений, оттенков и полутонов. Он чувствовал себя напряжённым до предела и вместе с тем лёгким, почти невесомым. Каждая мышца окаменела, запястья пульсировали, слишком туго перетянутые полотенцем, которое он неосознанно сжимал всё крепче и крепче. Казалось, вся кровь прилила к паху и теперь пульсировала там с неистовой силой, обжигая. Скольжение внутри её рта, влажные причмокивания, губы, сжимавшие крепко, пальцы, перебирающие начавшие поджиматься яички — Какаши видел всё, не открывая глаз. Видел отчётливо: каждое движение её головы, каждый мазок ладони по члену, то, как призывно она оттопырила попку в красном кружеве новых трусиков — он таких не помнил. Тянущее предвкушение разлилось в пояснице, мышцы живота сжались, собираясь вот-вот начать мелко сокращаться. Какаши откинул голову назад, упираясь в подушку, сглотнул, распахнул рот и… разочарованно выдохнул. Медленно открыл глаза, даже не пытаясь выровнять напрочь сбитое дыхание.       Сакура сидела в его ногах, сложив руки на коленях, как примерная ученица. И если бы не блеск в глазах, не влажные приоткрытые губы и не раскрасневшиеся щёки, никто бы не догадался, чем она только что занималась. Что она только что делала с ним и что, чёрт возьми, так и не довела до конца.       — Как ты говорил? — хрипловато спросила она, убирая упавшие на лицо волосы и нарочито медленно проводя ладонью по своей шее. — Ожидание усиливает влечение?       — Ожидание усиливает наслаждение, — поправил Какаши, постепенно ослабляя хватку. Дошедшее почти до грани удовольствие медленно таяло, оставляя неприятный, тянущий зуд в самом низу живота. Член болезненно пульсировал, требуя немедленной разрядки, но Какаши лишь склонил голову набок, сдул влажную прядь со лба и выжидающе посмотрел на Сакуру. Шумно сглотнул, когда её руки заскользили по телу. Сакура ласкала себя, приподнимая грудь, обводила съежившиеся, острые соски, прикусывая губу и сладко дыша. Как зачарованный, он следил за её пальцами, спускающимися к животу. Стрельнув полыхающей зеленью взгляда из-под ресниц, она нырнула под ткань и томно застонала. Какаши жадно смотрел на то, как шевелится кружево, шумно дышал носом, чувствуя, как воздух пропитывается её возбуждением. Кровь гудела в ушах, сердце оглушительно стучало, приподнимая грудную клетку.       Привстав на коленях, Сакура стянула трусики, подцепив двумя пальцами резинку на бёдрах. Переступила через них и, опираясь на кровать у его головы, медленно опустилась сверху, прижав член к животу. Заскользила по нему, размазывая смазку, шумно дыша.       — Сакура-а, — протяжно выдохнул Какаши, приподнимая бёдра, пытаясь поймать её, оказаться, наконец, внутри. Но она не позволила, только опустилась ниже, позволяя обхватить губами сосок, втянуть, провести языком. Её кожа пропиталась его запахом, и Какаши вело каждый раз, когда он вдыхал, уткнувшись носом в грудь. Поймав второй сосок, он сомкнул зубы, осторожно прикусил, вызывая отчётливый стон. Сакура ускорилась, двигаясь быстрее, запрокинула голову, тяжело опираясь уже обеими руками о кровать. Напряглась, чувствуя близкий оргазм, и изумлённо ахнула, когда Какаши одним резким движением сбросил её с себя, укладывая на спину.       — Думаю, сейчас ты уже никуда не уйдёшь, — выдохнул он, заполняя одним длинным толчком сразу до конца. Две коротких, рваных фрикции, и она застонала, сокращая мышцы вокруг члена, до хруста прогибая позвоночник. Какаши коротко её поцеловал, отпустил губы и тут же приник к ним снова, перебирая, обводя кончиком языка контур верхней, втягивая в глубокий поцелуй. Их тела вжались друг в друга, ни миллиметра между. Пот, блестевший на лбу и висках, сумасшедшие тёмные глаза напротив, приоткрытые губы — одно безумие на двоих. Какаши медленно выпрямился, сел на пятки и поднял её ноги вверх, обхватив одной рукой лодыжки. Плавно толкнулся, принимаясь медленно раскачиваться, выходя до конца и неспешно скользя обратно, вдавливаясь в неё.       — Какаши… — Сакура раскраснелась, взлетели руки, вцепляясь в забытое полотенце. Он опустил её ступни, заставляя упереться пятками в плечи, перехватил бёдра, мазнул взглядом от макушки до места, в котором соединялись их тела. И окончательно сорвался. Громко, влажно, пошло — комната моментально заполнилась звуками, выдохи смешались с короткими, звонкими стонами, глухие шлепки перекрывали безостановочный скрип кровати.       — Ками!.. Какаши, я…       Сакура выгнулась дугой, застыла, ничего не видя и не слыша, превратившись в один оголённый нерв. Мышцы скрутило тугим узлом на самом пике, а после волнами в штормовом море захлестнуло удовольствие. Почти болезненное, запредельное. Какаши замычал, отпуская её ноги, опускаясь на неё, вбиваясь резко, рвано. Простонал на выдохе:       — Люблю тебя…       Некоторое время они молчали. Приходили в себя, тяжело дыша. Сакура нашла его ладонь, сплела пальцы и поднесла к губам.       — Я тоже тебя люблю, — прошептала, прикрывая глаза. Повернула к нему голову, хитро прищурилась: — Эта кровать всегда так скрипела?       — Полагаю, мы расшатали её лет десять назад, — улыбнулся Какаши. Нежно погладил лоб, обвёл дуги бровей указательным пальцем. — Хочешь есть?       — Не знаю. Может, потом? — Сакура легла на бок, подпёрла голову и пробежалась по его груди, задевая кожу кончиками пальцев.       — Сакура, — Какаши усмехнулся, — конечно, десять лет — не срок. Но мне уже не тридцать четыре. Дай мне время.       — Опять время? — притворно нахмурилась она. — Ками-сама, только не говори, что за эти месяцы ты настолько постарел!       — Что я слышу, Сакура, — губы Какаши растянулись в ленивой улыбке. — Ты перестанешь любить меня, когда я больше не смогу тебя удовлетворять?       — Хм, — она сделала вид, что задумалась. — Знаешь, а ведь это достаточно сложный вопрос…       Сакура звонко взвизгнула, когда он моментально оказался сверху, прижав к кровати.       — Звучит жестоко, — жарко прошептал Какаши в губы. — Считаешь, мне пора разработать новое дзюцу, способное удержать мужскую силу?       — Хотелось бы посмотреть, как ты будешь его разрабатывать, — хитро улыбнулась Сакура, обвивая его торс ногами.       — Это будет очень долгий, — он потёрся носом о её шею, — и очень занимательный процесс…       Небо начало светлеть, когда Сакура потянулась и вздохнула, глядя в окно. Какаши лежал на животе, обхватив руками подушку, и почти не подавал признаков жизни, только спина слабо приподнималась в такт тяжелому дыханию. Взгляд задержался на розовых полосках, покрывших его кожу от лопаток до ягодиц.       — Мне пора, скоро дети проснутся, — с сожалением сказала Сакура, поднимаясь с кровати.       — Захлопни дверь, когда будешь уходить, — неразборчиво пробормотал Какаши, не отрывая голову от подушки.       — Ты даже не встанешь меня проводить?       — Нет. Я вообще больше никогда не встану.       Прикусив губу, Сакура звонко шлёпнула его, заставляя обиженно дёрнуться и замычать.       — Ладно. Сегодня вечером я, пожалуй, смогу прийти домой.       — Не надо, — Сакура склонилась над ним, почесала носом затылок. — Давай пока оставим всё так, как есть.       — Что я слышу? — Какаши всё-таки посмотрел на неё. — Ты передумала?       — Знаешь, — она прикусила кожу над шейным позвонком, — мне очень нравится то, что происходит сейчас. Может, продлим это? Хотя бы ненадолго.       — Встречи тайком в моей квартире? Кажется, где-то я это уже видел, — с улыбкой протянул Какаши.       — Ты же помнишь, что у нас дома иногда живёт двое вполне себе взрослых детей? — хихикнула Сакура, выпрямляясь и начиная собирать разбросанную одежду.       — Надо обзавестись звуконепроницаемыми печатями, — пожал плечами Какаши и перевернулся на спину, наблюдая за её сборами.       — А мне — взять отпуск, — усмехнулась Сакура, обжигаясь его взглядом и натягивая трусики. — Но это произойдёт не раньше сентября. И если ты сейчас вернёшься, я либо начну спать на работе, либо перестану спать с тобой. Так что…       — Напишешь, когда будешь свободна. Я подожду.       — Я свободна сегодня. Но завтра рано вставать. И, пожалуй, мне надо выспаться.       — Значит, теперь ты понимаешь, почему я не пришёл к тебе сразу, как только вернулся?       — Кажется, я тоже начинаю стареть. — Сакура показала ему язык и нырнула в платье. — Но если ты заглянешь ко мне на работу…       — Хочешь опять запихнуть меня под стол? — Какаши приподнял бровь.       — Нет, — она улыбнулась, — хочу, чтобы ты посадил на стол меня.       — Хм. — Он окинул её оценивающим взглядом. — Сакура, это мы, кажется, тоже уже проходили. И не раз.       — Значит, придумай что-нибудь новое, — хмыкнула она. — Ты же у нас гений.       — Видимо, мне всё же придётся разработать новое дзюцу, — с преувеличенной серьёзностью ответил Какаши.       Как только она ушла, он моментально провалился в сон, так и не встав с постели. Проснулся в обед от настойчивого стука, нехотя вылез из-под одеяла, нацепил штаны и подошёл к двери, тяжело вздыхая.       — Открывай, чувак, я тебя слышу!       Генма вошёл в квартиру с видом оскорблённой невинности. Поморщился и тут же решительно распахнул окно, скептично глядя на разворошенную кровать.       — Знаешь, я, конечно, всё понимаю, но ты, кажется, обещал поменять эту кровать ещё десять лет назад.       — И в течение десяти лет у тебя над головой царила идеальная тишина, мог бы сказать спасибо. — Какаши пожал плечами и, не глядя на Генму, побрёл на кухню.       — Надеюсь, ты скоро снова переедешь, — проворчал тот, пока Какаши жадно пил прямо из кувшина.       — Не надейся. Мы решили пока не съезжаться.       — Серьёзно? — простонал Генма, закатывая глаза. — Что на этот раз не так?       — Всё отлично, — широко улыбнулся Какаши. — Просто решили подождать.       — И как долго мне придётся терпеть эту порнографию над головой?       — Хочешь, я подарю тебе беруши?