Доказательство от противного

                    Июньское солнце шпарило беспощадно, и даже в тени было жарко. Воздух гудел от мошкары, в высокой траве стрекотали кузнечики, а от сладкого аромата прогретых кедров кружилась голова. Даже река прогрелась настолько, что стайки мальков, обычно выплывающие на мелководье, вились ближе к середине, спасаясь от жары. Сакурасо подняла волосы вверх, чтобы хоть немного охладить шею, и опустила босые ноги в воду, прикрывая глаза. Сейчас бы какую-нибудь миссию в Страну Железа, чтобы снега по колено и мороз щипал щёки.       — Эй, Сакурасо! — из леса вышли ребята и помахали ей. Сакурасо притворно закатила глаза, в глубине души радуясь, что ленивое утро станет хоть немного интересней.       — Ты чего тут прячешься? — Иноджин сел рядом и скинул сандалии. — Выходной?       — Угу, — промычала она, покосившись на Шикадая, который подошёл ближе к воде и набрал пригоршню гладких плоских камней.       Сакурасо отпустила волосы, и те упали на спину серебристой волной, скрыв лопатки. Она упёрлась руками в землю и откинула голову назад, рассматривая кедровые лапы и принимаясь машинально считать крохотные круглые шишки.       — Хочешь пойти со мной на Танабата? — небрежно поинтересовался Шикадай, садясь с другой стороны от неё.       — Шикадай, праздник через месяц только, ты куда-то спешишь? — рассмеялась Сакурасо, склонив голову набок.       — Может спешу, а может и нет. — Шикадай пожал плечами, потянулся и вдруг накрыл её ладонь, лежавшую в траве, своей.       — Не слушай этого придурка, — улыбнулся Иноджин. — Пойдём лучше со мной. — Его ладонь опустилась на вторую руку, а взгляды друзей пересеклись за её спиной.       — Эй, ребята, — Сакурасо мягко освободилась и демонстративно сложила руки на груди, — я может, вообще с другим хочу пойти.       — С кем? — одновременно воскликнули они.       — Например, с Конохомару-сенсеем, — подмигнула Сакурасо. — А что, он симпатичный.       — Но он же старый! — распахнул глаза Иноджин.       — И вообще сенсей! — добавил Шикадай.       — И что? Папе и маме это не помешало пожениться.       — Тогда война только закончилась, люди вообще с ума сходили, — проворчал Иноджин и, перегнувшись через неё, ловко стащил несколько камней, кучкой лежавших рядом с Шикадаем.       — Не знаю, мои и сейчас сходят. — Сакурасо скривилась. — Представляете, я на днях увидела, как они целуются. Фу, даже вспоминать противно!       — Твои хоть целуются, — вздохнул Шикадай и, размахнувшись, пустил лягушку по воде. Камень оттолкнулся три раза и утонул. — Мои или ругаются постоянно, или просто не разговаривают. Не понимаю, что маме постоянно нужно от отца. На его месте я бы уже не выдержал.       — А что, по-твоему, женщина должна молчать и улыбаться? — надменно приподняла бровь Сакурасо.       — Моя молчит и улыбается, — вдруг сказал Иноджин. — А потом плачет, когда думает, что её никто не видит. Как ни проснусь ночью — плачет. Домой приду в обед — плачет. Как она вообще может столько плакать, откуда в ней столько слёз?       — Может, ты спросишь, почему?       — Ага. Так она мне и ответила. Когда папа дома, она улыбается и всё как всегда. Он уходит — опять начинает плакать. И знаешь, что самое страшное? Как резко она меняется, когда я рядом. Если бы не слышал, ни за что не догадался бы. Это жутко.       — Хочешь, я попрошу маму, чтобы она поговорила с ней? — Сакурасо повернулась к Иноджину и сочувственно погладила по плечу. — Думаю, ей Ино-сан всё расскажет.       — Было бы здорово, — вздохнул Иноджин. — Знаешь, как тяжело — она плачет, а ты не знаешь, что делать. Может, папе рассказать?       — Если она плачет из-за него, будет только хуже, — рассудительно заметил Шикадай, косясь на руку Сакурасо, лежащую на плече друга. — Пусть лучше с Сакурой-сан поговорит, а там видно будет. И вообще, это не наше дело.       — Ну конечно, это же не у тебя мама выглядит, как маньяк, который улыбается, а на самом деле хочет перерезать тебе глотку, — огрызнулся Иноджин.       — Моя мама никогда не плачет, — пожал плечами Шикадай и отвернулся, сжав губы в тонкую линию.       Новая лягушка улетела в воду, а он подумал: никогда, никогда не признается в этом, никому не скажет, но… Недавно он видел, как плачет отец. И вот это было по-настоящему жутко. Он тогда загулял и вернулся поздно, пользуясь тем, что мама опять уехала в Суну на три дня. Бесшумно перемахнул через забор, прокрался мимо кустов и застыл с поднятой ногой, услышав шорох в глубине сада. Дом спал, ни одного огонька, а там, в саду, кто-то шумно, отрывисто дышал.       Шикадаю стало интересно: кто прокрался к ним ночью? По спине пробежал холодок, скрутился в желудке — мало ли, кто вообще издаёт эти звуки, вдруг это не человек вовсе? Почти не дыша, Шикадай вытащил кунай и, перебегая от дерева к дереву, устремился к маленькому пруду, скрывавшемуся в пышных кустах голубых гортензий. Шикадай по праву мог собой гордиться: ни одна ветка не дрогнула, когда он нырнул под кусты, лёг и прополз к воде, крепко сжимая кунай. Луна резко вышла из облаков, отразилась в водной глади, озарила тёмный сад. Нахмурившись, Шикадай закрыл глаза — показалось. Открыл — нет, не показалось. На другой стороне пруда, прямо у воды, сидел отец и, казалось, смотрел прямо на него. Почудилось на миг, что заметил, даже сердце замерло. Но вот он тяжело облокотился о колени, прикусил ребро ладони и беззвучно затрясся, прикрывая глаза. Стараясь полностью слиться с землёй, Шикадай отполз назад и бросился в дом. Влетел к себе, закрыл дверь и прислонился к ней, будто незнакомец из сада, притворившийся отцом, может зайти. Через несколько минут сердце, заходящееся от стука, успокоилось, а страхи стали казаться надуманными. Шикадай включил свет, помылся, переоделся и всё же подпрыгнул от неожиданности, когда дверь открылась.       — Давно вернулся? — Ничего не изменилось, отец выглядел, как обычно. Те же руки глубоко в карманах, тот же слабый прищур в уголках глаз. И пахло от него привычно: табаком и хвоей.       — Минут десять назад. — Шикадай собрался с духом и спросил: — А ты где был?       — В саду. Вышел подышать воздухом перед сном. Ладно, — отец ступил в коридор, — ложись скорее, завтра вставать рано.       А потом он ещё долго курил — Шикадай чувствовал запах дыма, доносящийся из открытого окна. Но мало ли, что может произойти у этих взрослых. Вероятно, случилось что-то на самом деле ужасное, что заставило его плакать.       Тяжело вздохнув, Шикадай швырнул оставшийся камень в воду и повернулся к друзьям. Те, казалось, и не заметили его задумчивость, обсуждая последнюю выходку Боруто.       Когда Сакурасо вернулась домой, в коридоре уже вовсю пахло ужином. Подбежав к маме, она чмокнула её в щёку, упала на стул и подпёрла подбородок ладонью.       — Мам, скажи, а когда ты стала встречаться с папой, многие были против?       — К чему этот вопрос? — помешав овощи, Сакура посмотрела через плечо.       — Ну, сама понимаешь. Он твой бывший сенсей, командир, гораздо старше тебя…       — Разговоры были, конечно, — задумчиво протянула Сакура. — Всё-таки мне было восемнадцать, а ему тридцать два, но… А почему ты спрашиваешь?       — Да так, — неопределённо взмахнула рукой Сакурасо. — Кстати, ты давно виделась с Ино-сан? Иноджин говорит, она стала часто плакать. Это, наверное, не наше дело, но он переживает.       Сакура нахмурилась. С Ино они не виделись больше недели, в последний раз, когда та решила расстаться с Шикамару. Было стыдно признавать, но Сакура совершенно забыла о подруге и её проблемах, полностью погрузившись в мысли о Какаши. А когда он уехал, и вовсе не выпускала телефон из рук, хотя знала, что раньше вечера не стоит ждать никаких сообщений.       — Нет, ты права, мы действительно давно не виделись, — заторможено произнесла она, безуспешно отбиваясь от чувства вины. — Завтра обязательно к ней загляну. Спасибо, что напомнила.       Телефон всё-таки удобная штука, — размышляла Сакура, не найдя Ино в магазине. Кто мешал спросить её номер и созвониться? Теперь ищи её по всей Конохе. Однако долго искать не пришлось, Ино нашлась сама, в ближайшем кафе, за столиком, стоявшим под широким белокожим платаном. Закинув ногу на ногу, она неспешно покачивала ступней и потягивала молочный коктейль через трубочку, мечтательно щурясь на солнце, пробивавшееся сквозь золотую листву. Подол лёгкого голубого платья шевелил ветер, а глаза скрывали модные солнечные очки. Когда она заметила Сакуру, улыбнулась и взмахнула рукой, подзывая.       — Привет, Лобастая, давно не виделись!       — Ино, — Сакура села и пристально всмотрелась в безмятежное лицо. — Как дела?       — Отлично! — Ино кивнула на пакеты, стоявшие под столом. — Решила пробежаться по магазинам, давно не покупала обновок. Совсем носить нечего.       — Разве не ты мне недавно жаловалась, что шкаф трещит и глаза разбегаются?       — Я выбросила половину, — пожала плечами Ино и шумно втянула коктейль. — Захотелось перемен. Вот, думаю постричься. Как считаешь, мне пойдёт каре? — Она поднесла к вискам кончики хвоста и кокетливо улыбнулась. — Уверена, Саю понравится. Если заметит, конечно. Но это не важно, главное, чтобы мне шло. Кстати, вчера весь день провозилась в саду, знаешь, очень медитативное занятие, и зачем мы раньше нанимали садовника? Думаю, проще на эти деньги нанять продавца в магазин, копаться в земле гораздо приятнее, чем весь день стоять за прилавком.       — Ино, — попыталась перебить Сакура, но та будто не слышала, без умолку рассказывая о планах на ремонт, который надо затеять в следующем месяце. — Ино! Ино, да замолчи ты! — не выдержав, она хлопнула ладонью по столу, и Ино так и застыла с раскрытым ртом. — Хватит, — заговорила мягко, ласково. Попыталась разглядеть глаза сквозь зеркальные стёкла очков — бесполезно. — Как ты?       — Ты о чём? — Ино широко улыбнулась, плавно взмахнула рукой, подзывая официанта, и в привычной заигрывающей манере попросила повторить заказ. — Всё отлично. А ты как? Семейное гнёздышко снова наполнилось теплом и любовью?       — Вы расстались? — тихо спросила Сакура. Уголок рта дёрнулся, но тут же задорно поднялся вверх. Отодвинув от себя пустой стакан, Ино кивнула.       — Конечно. Или ты во мне сомневалась? Я же сказала, что всё будет хорошо. Спасибо, — она коснулась пальцев официанта, забирая новый коктейль, и тот отчаянно покраснел, пробормотал что-то и попятился, сбив стул за спиной.       — Врёшь.       — Вру, — тут же покладисто согласилась Ино, ловя губами трубочку. — Но, как видишь, жизнь действительно продолжается. Ох, какой холодный, они не пожалели мороженого!       — Хочешь поговорить об этом?       — Зачем? Кому-то станет от этого легче? Мне так точно нет. Забудь, Сакура, у меня правда всё хорошо. Кстати, слышала, Наруто завтра собирает всех в баре, повод оторваться.       — Слышала. — Сакура вздохнула — Ино закрылась и на контакт идти не собирается. Если надавить — поссорятся, но как тогда к ней подобраться? Она чувствовала — ей надо выговориться, только обычным «давай поговорим» тут не отделаешься. — Пойдёшь?       — Нет. — Ино откинулась на спинку стула и посмотрела на улицу, в самом конце которой виднелась скала Хокаге. — У меня дела, как-нибудь в другой раз.       — Когда-нибудь вам придётся увидеться, — заметила Сакура. — Может, лучше не оттягивать?       — Кто сказал, что я оттягиваю? У меня правда дела. Завтра привезут несколько кустов роз. Поздновато их сажать, конечно, но мне так хотелось купить именно красные. Надеюсь, приживутся. Так что вечер расписан.       — Это неправильно.       — Что? Сажать розы посредине июня? Я тоже так считаю, но что делать, лучше сейчас, хотя бы до зимы приживутся…       — Неправильно то, как ты сейчас себя ведёшь. Думаешь, так будет проще?       — А как мне себя вести? — тон Ино моментально изменился. Она резко перегнулась через стол, зашипела зло, ядовито: — Волосы на себе рвать? Винить кого-то? Кого, Сакура? Меня никто не заставлял, сама виновата. Сама и разберусь. И прошу, — снова выпрямившись, Ино взяла коктейль, — давай ты не будешь делать вид, что тебе не всё равно. Я за тебя рада, правда. Вот об этом и поговорим.       Сакура честно пыталась, но хватило её на пару минут, не больше. Ино пугала своим наигранным весельем и энтузиазмом. Словно кто-то вкрутил внутри лампочку, чтобы заменить солнечный свет. В конце концов, она сдалась. Сжала ледяные влажные пальцы и поднялась.       — Мне пора. Когда захочешь поговорить, действительно поговорить, ты знаешь, где меня найти.       — Прости. — Ино неожиданно крепко сжала ладонь и впервые за встречу улыбнулась искренне: устало, вымученно. — Прости за резкость. Я… дай мне время, хорошо?       — Приходи завтра, — вздохнула Сакура. — Вообще не факт, что он там будет. А ты хотя бы немного расслабишься.       — Расслабишься с вами, — проворчала Ино. — Не обещаю. Может быть.       

***

             Шикамару сидел в кресле, вытянув ноги и закинув руки за голову, и делал вид, что спит. В последнее время он вообще спал мало, раньше бессонница никогда не мучала, а теперь пришлось столкнуться со всеми её прелестями сразу. Когда ты просто перестаёшь спать, вне зависимости от того, во сколько лёг и во сколько встал. Хотелось напиться и забыться, но когда? Работа отвлекала на время, а дома ждал густой табачный дым, гудящая голова и ноющая боль в районе груди. Ему хотелось тишины. Глухой, в которой нет ничего, даже стука собственного сердца. Просто тишина.       — Шика, может, всё-таки пойдёшь? — Темари обвила плечи и прижалась щекой к его щеке. — Если я расклеилась, это не повод пропускать встречу с друзьями. Тебе надо развеяться.       — Мне надо поспать, — неразборчиво пробормотал Шикамару, не открывая глаз.       — Сначала развлечься, потом поспать, — она щёлкнула его по носу, обошла кресло и забралась на колени. Шикамару нехотя посмотрел на неё, всем своим видом говоря, что это не лучшая идея. — Ты стал просто невыносим, — прошептала Темари, опуская голову ему на плечо. — Постоянно работаешь, приходишь домой — тоже думаешь о работе. Думаешь, я не замечаю, что ты плохо спишь? Сходи, выпей, расслабься.       — Что плохого в том, что я хочу просто полежать на диване в собственный выходной? — вздохнул Шикамару, так и не пошевелившись.       — Мне надоело видеть твоё пресное лицо, — проворчала Темари, поглаживая его ключицу. — Хочу обратно своего мужа.       — Он тут, — меланхолично ответил Шикамару, снова закрывая глаза.       — Не тут! — Темари резко выпрямилась. — Иди в бар, Шикамару Нара, и чтобы я тебя несколько часов не видела!       — То ты говоришь, что я много работаю, то выгоняешь пить, определись, женщина. — Шикамару усмехнулся и снова тяжело вздохнул. В некоторые дни месяца с ней лучше не спорить, это он тоже давно уяснил. Но, ксо, как же он не хотел идти туда! Но Темари, уже успевшая разглядеть смирение в его взгляде, тут же вскочила с колен и потянула за руку, заставляя подняться.       — Давай-давай, лентяй. Отдыхать тоже надо уметь!       В итоге через полчаса Шикамару обнаружил себя за столом рядом с Чоджи и Каруи. Справа сел Киба, вскоре пришла Сакура, а с ней и Наруто с Хинатой. К его облегчению, Ино нигде не было видно, но взгляд невольно обращался к двери, когда входил кто-то новый. Ли и Тен-Тен появились последними, и вскоре стало слишком шумно, чтобы слышать собственные мысли. Придвинув к себе бутылку, Шикамару почти не участвовал в разговоре, изредка поддакивая и даже пару раз удачно пошутив.       — А где Темари? — спросила Сакура, когда перед Шикамару нарисовалась третья бутылка.       — Болеет, — буркнул он, не глядя на неё. Сакура всё знала. И Шикамару знал, что она знала, и она знала, что он знал — Шикамару хмыкнул: занятная математика. Может, оттого ему было так сложно смотреть на Сакуру. Она могла хотя бы увидеть её, ему и это было недоступно.       — А Ино с Саем придут? — громко спросил Киба.       — Сай на миссии, а у Ино дела. — Сакура бросила быстрый взгляд на склонённую голову Шикамару и тяжело вздохнула. Он никогда не был душой компании, и было бы странно, если бы начал улыбаться, как Ино, но беспросветная тоска, с которой он тянулся к отёко, а следом за ней — безумная надежда, стоило открыться двери, пугали не меньше. Как бы Сакуре хотелось ни о чём не знать и не обращать внимание: порой каждому из них просто хотелось напиться.       С каждой минутой Шикамару всё больше соглашался с Темари — ему действительно надо было посидеть с друзьями. Пропускать сквозь себя разговоры, вяло улыбаться, расслабляясь, позволяя напряженному разуму скрывать в алкогольном тумане бродящие по кругу мысли. Сейчас стало почти хорошо. Или просто хотелось, чтобы это было так. И всё же он ждал. Хоть мельком увидеть её. И боялся, что всё-таки увидит, не зная, сможет ли удержаться и не заговорить. Дверь снова открылась, он тут же вскинул голову и медленно опустил — не она.       — Хреново, когда влюбляешься не в тех, да? — хрипло хмыкнул Киба над ухом. Шикамару покосился на него, приподняв бровь.       — Наверное, — ответил односложно и потянулся к бутылке.       — Особенно хреново, когда тебе вдруг ответили взаимностью, но оказалось, что уже слишком поздно.       Шикамару неопределённо пожал плечами, стукнул горлышком по отёко, подпёр щёку, задумчиво наблюдая, как льётся саке. Как только он отставил бутылку, Киба неожиданно цепко схватил за локоть и потянул, поднимаясь.       — Шикамару, пойдём покурим.       — Ты куришь? — Шикамару сфокусировал на нём взгляд, тряхнул головой, пытаясь вернуть ясность сознанию.       — Пойдём, — не ответил Киба, придерживая его и помогая выбраться из-за стола.       — Никогда не замечал за тобой приступов альтруизма, — проговорил Шикамару, когда они оказались на улице. К вечеру жара спала, после душного бара воздух показался удивительно свежим и чистым. Шикамару глубоко вздохнул и привалился к вишне, росшей у входа. Достал пачку, постучал, выбивая сигареты.       — Считай, что это жалость, — хмыкнул Киба и стащил у него сигарету. — Или сочувствие.       — Киба, прости, но мои мозги сегодня уже не работают. Так что разгадывай свои загадки сам.       Прикурив, Шикамару протянул ему зажигалку и затянулся. Первый же вдох заставил пошатнуться и обхватить дерево.       — Ладно тебе, я понимаю. — Киба подпёр его плечом, не давая завалиться, и посмотрел под ноги. — Думаешь, я в этой шкуре не побывал? Пятнадцать лет в ней хожу, и знаешь, до сих пор не жмёт. — Поняв, что Шикамару или не собирается отвечать, или действительно не догадывается, Киба вздохнул. — Ино.       Несмотря на своё состояние, Шикамару моментально напрягся. Дёрнулся было, чтобы выпрямиться, но, видимо, понял, что так лишь больше выдаст себя и вздохнул.       — И что «Ино»?       — Я знаю, каково это — любить замужнюю женщину. Только тебе, вижу, «повезло» ещё больше.       — Ты любишь Ино? — тупо переспросил Шикамару.       — Придурок, — хмыкнул Киба. — И правда напился, а я думал, притворяешься.       Шикамару пожал плечами, признавая и то, и другое, и снова затянулся. Постепенно в голове прояснялось, хотя мысли по-прежнему плыли в совершенно немыслимом направлении.       — Короче, захочешь поговорить, приходи. Я, можно сказать, мастер по разбитым сердцам.       — Ты несёшь чушь, — раздельно, по слогам произнёс Шикамару. — Кажется, пьяный тут вовсе не я.       — Ну да. Это же я смотрю на чёртову дверь, как на врата в рай, из которых вот-вот ангелы вылетят. Не смотри на меня так, по телеку какой только хрени не наслушаешься. Ты же её ждёшь, да?       — Всё ещё не понимаю, о чём речь. — Шикамару затушил окурок о ствол и ловким щелчком забросил в урну.       — Сколько раз за прошлый месяц мы встречались?       — Киба, я конечно всё понимаю, но подобными подсчётами никогда не занимался и не собираюсь. Ты не любимая женщина, чтобы мне считать наши встречи.       — Вот-вот, — ухмыльнулся Киба. — Можешь просто посчитать встречи с этой самой любимой женщиной. От тебя каждый раз при встрече буквально разило Яманака и сексом.       Шикамару моргнул и удивительно трезво посмотрел на Кибу. Тот ответил прямым, сожалеющим взглядом, развёл руками, будто извиняясь.       — Я не специально, нос не выбирает, какой запах различать, а какой игнорировать.       — Ксо, — выплюнул Шикамару и снова полез за сигаретами.       — Тебе хотя бы повезло больше, — вздохнул Киба. — А может, наоборот, кто знает. Так ты её ждёшь?       — Не жду. — Шикамару посмотрел на пачку в руке и решительно сунул обратно в карман. — Мы расстались.       Киба промолчал. Тихо цокнул и вдруг потянул его к бару.       — Тогда пойдём. Тебе действительно надо напиться. На сегодня я буду твоей компанией.       Шикамару едва успел остановить, ухватив за локоть:       — Кого ты любишь?       — А ты не догадался? — Киба криво улыбнулся, сверкнув клыком.       Они вернулись в бар и вдвоём напали на саке с таким энтузиазмом, что остальные только и могли, что смеяться, пытаясь поспеть. Когда Ино зашла в бар, компания была абсолютно пьяна.       — О, Ино! — крикнул Чоджи. Шикамару попытался мотнуть головой, но Киба стиснул колено, не давая двинуться.       Ино вплыла, как королева, не глядя по сторонам. Улыбнулась Шикамару и Чоджи, опустилась напротив, прищурилась, подцепив трубочку от коктейля.       — Ино, а почему не саке?! — крикнул Киба, подталкивая отёко к Ино. Она не стала отнекиваться. Опрокинула молча, не сводя глаз с Кибы, и холодно улыбнулась.       — Почему нет, а?       Шикамару хотел бы сидеть дальше. Хотел бы глотать воздух, разреженный, полный ею. Не смог. Пошатнулся, поднялся, тут же подхваченный Кибой.       — Хах, пойдём дальше гулять! — громко крикнул он, утягивая Шикамару за собой. Сакура согласно кивнула — для всех это было лучшим вариантом.