Доказательство от противного

             Пять лет спустя              — Шаннаро!       Земля с грохотом раскололась под ударом кулака, и мелкие кусты, росшие на полигоне, моментально скрылись в проломе.       — Ладно, ладно, мам, я понял! — Амэ поднял руки и заискивающе улыбнулся. — Я понял, что пробовать саке было плохой идеей. И я обещаю, что в ближайшие несколько лет не прикоснусь ни к чему подобному.       — И ты расскажешь обо всём отцу, — глаза Сакуры всё ещё метали молнии, но Амэ видел, что гроза постепенно уходит. И как он мог так проколоться: заявиться после миссии со стойким запахом, вместо того, чтобы отоспаться у кого-нибудь из друзей? А ведь всё начиналось так невинно: кто-то из старших решил отметить успешное завершение общей миссии, и конечно, никто не стал запрещать младшим пить. Только пару раз насмешливо спросили, как на это отреагируют родители. Этих слов было достаточно, чтобы все сомнения у Амэ моментально испарились. Он считал себя достаточно взрослым для выполнения сложных заданий. Он, между прочим, стал чуунином в восемь лет! Так неужели кто-то до сих пор считает его маленьким? Как оказалось, мама считала. Более того, наутро, залечив его больную голову, она полчаса возмущалась, говоря, что начинать пить в одиннадцать — это слишком. А когда Амэ не проявил должного, на её взгляд, смирения, потащила на полигон и загоняла до чёрных точек перед глазами.       — Хорошо, — покорно вздохнул Амэ, опуская голову. Реакции отца он боялся больше, гораздо больше. Не потому, что тот будет кричать. Скорее, наоборот, вздохнёт и покачает головой, всем своим видом давая понять, что разочарован. Молчаливое неодобрение ранило больше любых криков. Отец обнаружился практически моментально — сидел на ветке на другом конце полигона и читал. Когда Амэ подошёл, Какаши посмотрел на него сверху вниз поверх яркой обложки и поинтересовался:       — Получил?       — Получил, — понуро кивнул Амэ, внутренне сжимаясь.       — В первый раз я попробовал саке в десять, — вдруг хмыкнул Какаши, и его глаза вновь вернулись к книге. — Это было… забавно.       Действительно, когда Обито принёс две бутылки, которые стащил из родительского погреба, они пили полночи, сидя у костра. Какаши делал вид, что ему скучно, хотя на деле наслаждался каждой минутой. А потом Рин лечила их от похмелья, ворча, что кто-то в команде совершенно не умеет думать, а кто-то — отказываться и не принимать вызов.       — И ты… не злишься? — снова напомнил о себе Амэ, с надеждой глядя на отца.       — Нет, — хмыкнул Какаши, перевернув страницу. — Хотя надеюсь, что в следующий раз у тебя хватит ума отоспаться, прежде чем идти домой.       — Это будет нескоро! — горячо пообещал Амэ, широко улыбнувшись. — Обещаю.       — Я тебе верю, — серьёзно кивнул Какаши и также серьёзно посмотрел на него.       Он проводил удаляющегося сына взглядом, потом тяжело вздохнул и тихо спросил:       — Плохой из меня воспитатель, да?       — Ужасный, — согласилась Сакура, обходя дерево с другой стороны и запрыгивая на ветку. — Самый отвратительный на свете.       — Наверное, всё дело в возрасте. — Какаши вздохнул и подвинулся, уступая место рядом с собой. Сакура моментально этим воспользовалась, удобно устроившись под его приподнятой рукой.       — М-м, кто-то вспомнил, что уже старый? — игриво пробормотала Сакура, лёгким движением стягивая его маску и целуя под ухом. — А ночью мне так не казалось.       — Это всё эродзюцу, — снова вздохнул Какаши, рассеянно поглаживая её плечо. — Без него ты давно бы сбежала к кому-то помоложе.       — Ты уже пять лет собираешься его разработать, — Сакура прихватила мочку слегка прикусила. — А ведь мы могли бы озолотиться на нём…       — М, Сакура, как ты можешь так говорить? Оно помогло бы множеству мужчин. И, — он тихо выдохнул, когда она поцеловала его в подбородок, — женщин. Определённо, женщины были бы довольны.       — Только ты можешь думать о благе всех женщин в такой момент, — прошептала Сакура, добираясь до его губ и одновременно садясь сверху. Какаши ответил на поцелуй, кладя одну руку на поясницу, а другую запуская в волосы. Драгоценная книжка, сверкнув оранжевой обложкой, упала на землю.       — Вообще-то Амэ всё ещё где-то поблизости, — прошептал Какаши в перерывах между поцелуями. Потянул её за волосы, заставляя откинуть голову назад, и приник к шее, вбирая кожу.       — Если он увидит, скажем, что таким образом ты уговариваешь меня больше на него не злиться.       — И всё-таки я предпочёл бы более уединённое место. — Какаши с сожалением выпустил её, ссадил с себя и спрыгнул вниз. Поднял книгу, бережно отряхнул, убрал в подсумок и посмотрел на Сакуру. — Ты против?       — Нет, — улыбнулась она, оказываясь рядом. — Думаю, нашу спальню сложно заменить.       Стоило переступить порог, и Сакура оказалась прижата к двери, а её нога взлетела за его спину. Какаши обрушился на неё с жадными глубокими поцелуями, ловко расстёгивая ципао. Сакура сладко выдохнула, когда его ладонь накрыла грудь и слегка сжала. Подалась навстречу, потёрлась о пах и вдруг замерла. Взгляды встретились. Не сговариваясь, Какаши и Сакура отпрянули друг от друга, спешно приводя в порядок одежду и выравнивая дыхание.       — Сакурасо! — крикнула Сакура в пустоту. — Когда ты вернулась?       Ответом послужило молчание. Сакура тяжело вздохнула, послала Какаши извиняющийся взгляд и направилась в комнату дочери. Сакурасо лежала на кровати, закинув руки за голову, и рассматривала потолок. К шестнадцати она вытянулась, переросла Сакуру и обзавелась приятной для глаз фигурой. Сакура вздыхала, говоря, что грудью дочь точно пошла в бабушку, а ногами — в папу. Пару лет назад вокруг дома начали виться поклонники. Какаши посмеивался, говоря, что, стоит ему выйти наружу, и они разбегаются в стороны, как тараканы. Сакурасо не обращала на них внимание, и порой Сакура начинала бояться, что дочь повторяет её ошибку, влюбившись не в того человека. Но Сакурасо отшучивалась, смеясь, что скорее выйдет замуж за Шикадая или Иноджина, чем влюбится в того, кто не обращает на неё внимания. Но в последнее время она стала задумчивой, постоянно ходила, погружённая в себя, иногда мечтательно улыбаясь. Давить не хотелось, Сакура понимала, что дочь выросла и у неё могут быть свои тайны. Однако оставаться в стороне тоже не могла.       — Я могу зайти?       Дождавшись кивка, Сакура прикрыла за собой дверь, присела на край кровати и тихонько вздохнула.       — Мам, как ты поняла, что влюбилась в папу? Вы же были долго знакомы до этого, — внезапно нарушила молчание Сакурасо, продолжая смотреть в потолок.       — Ты права, мы были долго знакомы. Более того, связаны множеством обязательств, которые мешали разглядеть друг друга раньше. Мне точно мешали. — Сакура задумчиво улыбнулась. — Но когда он впервые сказал, что любит, у меня словно глаза открылись.       — А до этого ты совсем-совсем не обращала на него внимание? — Сакурасо скосила глаза, всё ещё стараясь делать вид, что ответ её совершенно не интересует. И вообще, что это праздный разговор без какой-либо подоплеки. Приняв её игру, Сакура пожала плечами.       — Почему же не обращала? Я видела, какой он сильный. Восхищалась его умениями. А перед войной начала понимать, что он интересный мужчина, а не просто бывший сенсей. Это было… странное, но очень волнующе чувство: заново открывать для себя знакомого человека.       — Шикадай признался мне в любви. — Сакурасо тяжело вздохнула, села и серьёзно посмотрела на маму. — Я рассмеялась и убежала. Несколько дней хожу и только об этом думаю. Почему так поступила? Почему не осталась? Что, если я его тоже люблю?       — Шикадай? — удивилась Сакура, невольно улыбнувшись. Что ж, возможно, так или иначе они с Ино породнятся, пусть даже через пасынка. — Почему ты решила, что любишь его?       — Понимаешь, — замялась Сакурасо, опуская глаза на свои руки, — я вдруг начала о нём думать. Постоянно думать, как будто до этого не замечала, а сейчас отчётливо вижу. И это так странно…       — А как же Иноджин? — осторожно спросила Сакура, вспомнив, что их троица была также неразлучна, как и ИноШикаЧо, только Чоучоу обычно оставалась в стороне, когда появлялась Сакурасо.       — Не знаю, — она равнодушно пожала плечами. — Он мой друг. И я люблю его, как друга. Это плохо?       — Я тоже люблю Наруто как друга, — улыбнулась Сакура. — Что не помешало мне влюбиться в Саске и выйти замуж за твоего папу.       — Предлагаешь мне обратить внимание на своего сенсея и не тратить время понапрасну? — фыркнула Сакурасо.       — Нет! — Сакура рассмеялась и потрепала дочь по голове. — Думаю, тебе просто надо поговорить с Шикадаем. А там видно будет. Он наверняка тоже переживает.       — Не знаю, что ему сказать, — прошептала Сакурасо, обхватив колени.       — Для начала сойдёт обычное «привет».       — Как у тебя всё просто.       — Чем меньше ты будешь усложнять, тем легче всё пройдёт. Предлагаю прямо сейчас отправиться к нему и поговорить.       — Думаешь? — Сакурасо прищурилась, потом решительно поднялась, одёрнула подол серого ципао и бросила взгляд в зеркало.       — Уверена, — кивнула Сакура, провожая её взглядом.                     — В тебе умер отличный стратег, — улыбнулся Какаши, когда она вышла в коридор. Перехватив запястье, он потянул её в спальню и, оказавшись внутри, крепко прижал к себе. — Так ловко избавляться от детей… Сакура, ты гений.       — Вообще-то я дала ей искренний совет. — Сакура обняла его за шею и откинулась назад, ловя взгляд. — И надеюсь, что она ему последует.       — Ну, — небрежно пожал плечами Какаши, — даже если не последует, у нас есть полчаса.       — Тебя совсем не волнует, что твоя дочь влюбилась и переживает об этом? — возмутилась Сакура, пытаясь вырваться. Но он сомкнул руки на талии, не позволяя этого сделать, и после нескольких секунд молчаливой борьбы Сакура сдалась.       — Волнует, — сказал он, когда она затихла, тяжело дыша. — Но это — её жизнь, её переживания и её ошибки. Хотя я рад, что, чтобы признаться в любви, Шикадаю не пришлось лишиться всех сил и готовиться к смерти.       — Иногда ты бываешь таким чёрствым. — Сакура удручённо покачала головой.       — Я же сказал: воспитатель из меня отвратительный.       — Зато замечательный муж и отец, — улыбнулась Сакура и потянулась за поцелуем.       — Не буду спорить, — шепнул Какаши, склоняясь к ней.                     В этом году сентябрь явно проиграл лету: жарило с той же силой, что в июле. Надо было поддаться на уговоры Шикамару и отметить день рождения в Стране Горячих Источников, там хотя бы можно было отмокать в бассейне, попивая коктейль, а не наблюдать за суетой в саду, думая, хватит ли на всех еды. Пятый год они отмечали один праздник на двоих, и каждый раз Шикамару предлагал сбежать ото всех, но Ино всё ещё переживала, что кто-то решит, будто у них всё разладилось. И каждый год доказывала всем сплетникам, как сильно они ошибались.       Первое время после развода было тяжелым. Слишком тяжелым, наполненным сожалениями, тревогой и страхом. Несмотря на все чувства, на всю вспыхнувшую между ними страсть, притирались Ино и Шикамару тяжело. Оказалось, это сложно — впустить в свою жизнь нового человека, когда тебе тридцать и все привычки давно сложились и устоялись. Они ссорились из-за мелочей, связанные общим чувством вины за разрушенные семьи. Оба боялись, что совершили ошибку, и отчаянно пытались сделать всё идеально. Не сразу, но им удалось открыться. Сесть и проговорить все страхи, понять, что идеально быть не должно. Это произошло через год, и после этого жизнь действительно начала стремиться к недостижимому прежде идеалу.       Ино до сих пор помнила, как загорелись глаза Шикамару, когда она сказала, что ждёт ребёнка. Всю беременность он относился к ней, как к фарфоровой кукле, дошло до того, что даже секс ей приходилось буквально выпрашивать, объясняя, что ничего страшного не произойдёт. Роды были тяжелыми, гораздо тяжелее, чем с Иноджином, и когда Шикамару наконец пустили в палату, несколько минут он не мог произнести ни слова, не стесняясь слёз и не отпуская её руку. Шикаичи родилась крепкой и здоровой, и первый год была просто подарочным ребёнком. Зато сейчас, в три, она превратилась в крохотный смерч, который сносил всё на своём пути. Когда она пыталась тренироваться с братом, Ино постоянно приходилось дежурить поблизости, чтобы залечить очередную царапину или ссадину. Вскоре предстояло отдавать дочь в Академию, и Ино одновременно ждала и боялась этого момента. Казалось, что только недавно держала её, крохотную, на руках, а скоро придётся отдать её на попечение учителей.       Выйдя на энгаву, Ино приложила руку ко лбу козырьком и прищурилась, глядя, как только что пришедший Чоджи раздувает угли в переносной жаровне. Всё-таки в следующем году надо будет уехать куда-нибудь вдвоём. Друзья не обидятся.       — Чоджи принёс два ящика пива. — Шикамару подошёл со спины, обнял и склонился к её уху. — К вечеру мы будем вылавливать из пруда Наруто и Ли, вот увидишь.       — Таким образом ты хочешь сказать: а я тебе говорил? — беззлобно проворчала Ино, накрывая его ладони своими.       — Заметь, ты сама это сказала, — хмыкнул он, задев губами ухо. — Сейчас мы могли бы нежиться в прохладной постели, потягивая коктейли.       — Или просто отсыпаться в тишине после напряжённой работы. — Ино покосилась на Шикамару. — Не говори, что ты об этом не мечтаешь.       — Мечтаю, — кивнул он, лениво улыбнулся и скользнул взглядом по её лицу, задерживаясь на губах. — Сначала я бы отоспался, а потом…       — А потом мы бы вернулись домой, — рассмеялась Ино.       — Хочешь сказать, что я уделяю тебе мало внимания? — притворно обиделся Шикамару, приподняв одну бровь.       — Нет! — Ино повернулась в его руках и звонко поцеловала. Шикамару тут же поймал её губы своими, скрывая ото всех за широкой спиной.       — Эй, хватит обжиматься, тут дети, ттебайо!       Наруто, Хината и Химавари вошли в ворота, держа в руках подарки, перевязанные лентами. Вручили их Шикамару и Ино, всем своим видом показывая, что открыть надо прямо сейчас.       — Между прочим, ради этого подарка я неделю уговаривал Какаши-сенсея, — таинственно заметил Наруто. Шикамару разорвал обёрточную бумагу и достал два билета и яркий буклет. — Он сказал, что теперь я должен найти замену Сакуре и тоже организовать ей отпуск. Как будто это в моей власти.       — Это же… — Ино вытянула шею, взвизгнула и повисла на Шикамару. — Наруто, я мечтала о поездке на этот курорт два года!       — Я знаю, — хмыкнул Наруто и посмотрел на Шикамару. — Он мне все уши прожужжал. Так что наслаждайтесь отпуском.       — Не выйдет, — вздохнула Ино. — Нам пока не с кем оставить Шикаичи.       — Оставите со мной, — мягко улыбнулась Хината. — Уверена, что смогу с ней справиться.       — После Боруто Хината знает, о чём говорит, — хмыкнул Наруто. Понизив голос, он доверительно сообщил: — Мне кажется, ей можно было бы работать надзирателем в тюрьме. Преступники ходили бы по струнке.       Когда село солнце, в ветвях зажглись жёлтые фонарики, превращая сад в ожившую сказку. Развалившись вокруг костра, все весело смеялись, обсуждая успехи детей. Киба задумчиво улыбался на вопросы о том, когда он остепенится, и отшучивался, говоря, что его девушка ещё не родилась. Ино, укладывавшая спать Шикаичи, присела на энгаву, наслаждаясь опустившейся прохладой.       — Шикадай влюбился в Сакурасо.       Сакура села рядом, опёрлась на вытянутые руки. Ино хмыкнула.       — Что, Лобастая, скоро мы станем родственниками?        — Надеюсь, что нескоро, — рассмеялась Сакура. — Хотя мне кажется, я видела, как они целуются.       — Наши дети так быстро выросли.       — Да. — Сакура помолчала и осторожно спросила: — Когда ты в последний раз видела Сая?       — Месяц назад. Он заглядывал к Иноджину. — Ино задумчиво пожевала губу. — Ты же знаешь, что он теперь инструктор в АНБУ? Говорят, один из лучших. Я рада, что он перестал ходить на миссии.       — Я слышала, что в него влюблена половина женского состава. Удивляюсь, как он до сих пор держится.       — Он не держится, — хмыкнула Ино. — Иноджин сказал, что у него кто-то появился. Ты не представляешь, какой камень у меня с души упал.       — Говорят, Темари тоже теперь не одна?       — Да, она вышла замуж. За джоунина из Суны, который ухаживал за ней год или около того. Она звонила сегодня, чтобы поздравить Шикамару. Знаешь, это наверное первый раз, когда они смогли нормально поговорить после случившегося.       — Что ж, всё могло быть гораздо хуже. — Сакура пошевелила пальцами на ногах и посмотрела на Какаши. Как раз в этот момент к нему наклонился Гай и что-то жарко зашептал на ухо. — Только не это! — простонала она, поднимаясь. — Если я сейчас не растащу эту парочку, потом придётся искать мужа где-нибудь в горах — Гай до сих пор не может простить себе, что проиграл соревнование по скоростному подъёму на одной руке.       — Беги. — Ино со смехом взмахнула рукой. — Хорошо, что Шикамару не такой безрассудный.       — Да? — насмешливо спросила Сакура, обернувшись через плечо. — Тогда чей муж сейчас пьёт на спор с Кибой?       — Ксо! — бросила Ино, подскочив. — Только не это! Кто-то обещал мне сегодня подарок!       — Видимо, Киба решил завернуть его в обёрточную бумагу и завязать бантик.       Они переглянулись и звонко расхохотались.       Над Конохой медленно вставала луна, смех поднимался в небо, терялся в звёздах. Всё наконец-то было хорошо.