Полёт за гранью

4 года назад — Какой он классный… Крис, иди, посмотри-посмотри! — Святослав вцепился руками в металлические прутья вольера, без страха, а лишь с искренним восхищением приближаясь лицом к немного ржавым железкам, отделяющим его от огромного трехметрового и́рниса, который потешно сел на задние лапы, став похожим на несуразно длинную белку, и, склонив набок большую круглую голову, с интересом следил большими желтыми глазами за новым для него маленьким человеком. Кристина, услышав активные призывания брата, лишь мельком глянула на него, после чего, безмолвно однократно махнув головой, снова вернула внимательный, напряжённый взгляд на ирниса. — Он тебя при всем желании не достанет, — девочка подняла взгляд на Елизара, услышав, как тот сделал пару шагов в ее сторону, но уже через секунду его опустила и вновь торопливо махнула головой. — Ну боится ребенок, что вы докопались? — бросил Лев и, что-то допечатав в телефоне, поднял от него глаза, но не к Елизару и Святе, а к Лере, которая медленно ходила около стены арены, буравя взглядом пол. — Нашла? — Нет, — обречённо выдала Метель и, напоследок ещё раз охватив взглядом пол целиком, пошла к друзьям и села рядом с Кристиной на край бетонной платформы, выступавший из-за стенки клетки, на которой та и стояла. — Я нихуя не понимаю, куда могла деться-то? Как сквозь землю, все уже перерыскали… — Да может в комнате где упала, в ванной, пока переодевалась, кто его знает… — пожал плечами Лев. — Я уже все там перевернула… — вздохнула Лера. — Нет ее… Кристина, сидевшая рядом с Лерой, кинула мимолетный взгляд на девушку, ростом на две головы выше нее и торопливо отвернулась, кажется, ещё крепче после этого впиваясь взглядом в ирниса, забавно поворачивавшего набок голову синхронно со Святославом, копируя его движения. Со вчерашнего вечера было обнаружено, что у Метель пропала золотая цепочка — подарок матери. Они всей компанией перерыли комнаты Леры, Елизара и Льва, арену, кабинеты — все места, где она могла теоретически оказаться. Но драгоценность исчезла, как песок сквозь пальцы. Ирнис, представляющий собой что-то отдаленно похожее на существо из семейства кошачьих, но несуразно длинный, тонкий, как такса, с пушистой бурой гривой, покрывающей не только шею, но и тело едва не до живота и с круглой, широкой мордой, вдруг опустился на четыре лапы и порысил в сторону Леры. Та, на всякий случай, сдвинулась подальше от клетки и наморщила нос, напряжённо смотря на зверя. — Вроде за кошками гоняются собаки, а не наоборот, — подметил Лев, отрывая хитрый взгляд от экрана вновь включенного телефона. — Гавкни — испугается. — Я на тебя гавкну, — Лера неприязненно оскалилась в сторону ирниса, который метался за прутьями клетки, в непонимании ее обнюхивая треугольным черным носом. — И укушу. — Меня не надо, — усмехнулся Лев и кивнул на Елизара. — У тебя есть свой претендент. Елизар с молчаливым недовольством отвернулся, утыкаясь взглядом в ирниса, все ещё достающего едва не рычащую на него Леру. Он щёлкнул языком и зверь, услышав подзыв, нехотя, беспрестанно оглядываясь, оторвался от Метель и побежал к хозяину. Святослав прильнул к прутьям клетки, жадно впиваясь взглядом в трехметровую черно-бурую, до невозможности забавную громадину, мерно идущую мимо к Елизару. — Как он так тебя слушается? — Научился со временем, — пожал плечами Виреев, просовывая руку сквозь прутья клетки, чтобы погладить зверя. Тот ткнулся широкой мордой в ладонь, урча на своем что-то невнятное. — Он два месяца уже у меня, как мы его раненым нашли. — Вау… — протянул Святослав. — Я бы тоже так хотел… Елизар усмехнулся и, едва хотел продолжить, как… Г-р-р-р-р-р--т-р-а Грохот высоких железных дверей, противное металлическое лязгание эхом разнеслись по просторной бетонной арене. В дальней клетке с шорохом метнулся в своеобразный шалаш из досок маленький василиск, залаяли из вольера борзые, Елизарова громадная Вендетта — и та, — зафырчала и скребнула копытом по мраморному полу, недовольная приходом чужих. Чужих, которые заставили мгновенно занервничать как самого Елизара и всю компанию, так и окружавших их со всех сторон животных, почуявших тревогу и страх хозяина. — И не соврали же ваши одногруппники, какие молодцы, — низкий бас взрослого парня пугающим гулом разнёсся по арене. И за ним тяжёлые шаги нескольких пар ног. Райтон с двумя парнями со свойственной ему спокойной, но глубокой черной ненавистью уверенно направлялся в сторону стоящего у клетки младшего курса. Лера, сидевшая рядом с Кристиной, склонилась вперёд, складывая локти на колени и вцепляясь в парней хищными, чуть прищуренными глазами. — Чего вы хотели? — Лев поднялся с места и с внешней уверенностью, перенимая на себя все внимание объявившейся своры, двинулся к парням, напоследок мимолётно обернувшись к Лере. — Когда будете отдавать долг? — тихо, но твердо спросил Илья. — Когда это мы вам задолжать успели? — усмехнулся Лев. — Вы либо платите деньгами, либо отдаете тех щенков, — он стрельнул взглядом в сторону Святослава, что предусмотрительно подался к Елизару, инстинктивно желая спрятаться за того, кто был больше него и мог загородить от огненных глаз Райтона. — Мы выбьем с них сами и облегчим вам задачу. — Ты все со своим браслетом, как кот с салом? — склонил голову Лев, усилиями воли сохраняя нарочито холодное и укорящее выражение. — Да поищи по колледжу, уронил, может, где, а к нему… — Я пришел не договариваться, — нетерпеливо отрезал Райтон. — У вас минута, либо он, либо деньги. Мы не уйдем, пока не решим эту проблему, — взгляд карих с позолотой глаз сверху вниз рухнул на Льва, приструняя отверженные сопротивление. Виреев нервно сглотнул, но остался на месте. — Ой, ну вы посмотрите, какая важная цаца, — тут уже не выдержала Лера и, поднявшись, зашагала в сторону парней. — Кажется, у тебя шрам на еблете слишком быстро зажил, обновить не хочешь? Илья поморщил нос, пересечённый поперек уродливым рваным шрамом, оставленным клыками Метель в начале учебного года. — Цыц, сука! — выдал Витя, младший брат Райтона, выходя на шаг вперёд. Тот был одногруппником Виреевых и Леры, но, из-за нескончаемых конфликтов между братом и ними, относился к компании с той же неприязнью. Лера едва не рванулась в его сторону, но Лев вовремя перехватил девушку, вцепившись в руку, и еле удержал подле себя. — Слушайте, вы же знаете, что за истязание уголовку дают, вам оно надо? — в последней попытке намекнул Лев. — За кражу тоже уголовка, — рыкнул Райтон. — Но вас это не остановило, когда вы решили покрывать этих уродцев, так что, если это всплывёт, то отзовётся и вам, не сомневайся. Так что? — поторопил Илья. — У тебя минута. Лев, вздохнув, обернулся на Святослава. Тот жался к Елизару, который, видимо, от гнетущего напряжения даже не пытался оттолкнуть обычно неприятного ему своей тактильностью мальчика. Уловив на себе внимательный взгляд Льва, Святослав ещё больше подался назад, вжимаясь спиной в прутья клетки. — Подойди сюда, — негромко позвал Виреев. Святослав лишь испуганно помотал головой и вдруг ухватился за руку обалдевшего от таких поворотов Елизара. — Я говорю: иди сюда! — уже жёстче повторил Лев. И снова то же. Не раз в своей жизни истерзанный подобными зверями мальчик, испытывающий леденящий мертвенный страх, вряд ли так просто согласиться с ними вновь контактировать, Лев понимал это. Тем более, после того, что его уже спасли и пообещали, что больше мучений не будет, что они с сестрой теперь под стойкой защитой таких же многими презираемых темных магов. Но понимал так же и то, что поведение Краскова сейчас рушит наскоро наметанные планы, обрекая всю их небольшую стайку на хорошую трепку. — Последний раз, или я приволоку тебя сам, — Лев не среагировал, услышав тихие переговоры и смешки парней за спиной. — Быстро! — рявкнул он, наконец, делая угрожающий шаг вперёд. И Святослав, со сверкающими в глазах обидой и страхом, побледнев так, что пламенно-рыжие, отросшие за последние две недели волосы стали ещё заметнее контрастировать с кожей, нехотя оторвался от Елизара и, отходя, напоследок жалобно глянул на него, ища защиты. Но, так и не найдя ее в испуганных и смятенных серых глазах, поволокся вперёд, не сводя блестевших глаз со Льва. — Это не я… Лёва, не я… — тихо, не уводя умоляющего взгляда, повторял он, нарочно неторопливо приближаясь. Лев только нервно сглотнул, с трудом загашивая в себе стыд от того, что собирался сделать и надеясь, что везение, на которое он так надеялся, не подведет. Виреев дождался, пока Святослав подойдёт, неожиданно хватанул его пятерней за ткань футболки на плече и подтащил, как щенка, к Райтону. Мальчик, поняв, к чему все ведёт, рванулся было прочь, но Лев своей железной хваткой легко удержал тщедушного Краскова на месте. — Если рука поднимается издеваться над двенадцатилеткой — бери, — лаконично, с ненавистным оскалом выдал Лев, наблюдая, как Райтон, будучи двадцатилетним парнем под сто восемьдесят ростом, впивается в глядящего на него снизу вверх с откровенным ужасом Святослава. — Тебе нужен этот позор, только честно? Словно сжимающийся в комок щенок, Красков сгорбился, подался назад, более интуитивно, чем осознанно стараясь прижаться ко Льву, чтобы почувствовать хоть какую-то защиту и опору. Хотя и осознавал, что в этот момент именно Виреев добровольно, чтобы спасти свою шкуру, бросает его на растерзание. — Над малолетним маргиналом — вполне даже, — ничуть не смутившись, Илья перехватил Святослава, не успевшего отступить достаточно близко ко Льву, взялся за шиворот футболки и рванул к себе. — Свята! — тут сорвалась со своего места все это время молчавшая Кристина, но была уже при приближении к парням перехвачена Львом, обхватившим ее обеими руками вокруг тела. — Эту тоже давай сюда, — третий парень, Миша — девятнадцатилетний друг Райтона, — сделал шаг вперёд, но Виреев, держа Кристину за плечи, рванул ее назад, отходя. — Не позорься, сволочь, — ненавистно оскалился он. — Вы итак над ребенком измываетесь, куда уж хуже — над девочкой малолетней! К счастью, хотя бы одно из предположений Льва сработало. Взгляд Миши заметался, и он, не найдясь с ответом, поднял вопросительный взгляд на Илью. Тот нахмурился и, торопливо поведя глаза от Кристины, лишь махнул головой: — Ладно. Не надо. — А меня — можно?! — в истерике взвыл Красков, отчаянно метаясь в руках Ильи, пытаясь его поцарапать, но безуспешно. — Лёва, пожалуйста, не уходите, не отдавайте! Это не я, Лёва.! Лев между тем сделал шаг к Лере и всучил ей в руки брыкавшуюся и отчаянно желавшую помочь брату Кристину. — Держи — не пускай, пока… — лаконично, шепотом пояснил он. Острый волчий слух Метель не подвел. Хотя Лев и стоял далеко, она услышала — взглянула на парня с недоумением, но не стала возражать, а сильными пальцами покрепче вцепилась в плечи девочки. — Что ж, тогда мы решили проблему? — холодно уточнил Лев. Илья вместо ответа молчаливо кивнул. — Хорошо, — бросил Лев и, отвернувшись, под внимательный взгляд глаз-угольков, таких же, как у брата, младшего Райтона стал обходить парней сбоку, направляясь в сторону выхода. Спустя метр он остановился, оборачиваясь. — Пошлите! — обратился Лев к Елизару, стоявшему на прежнем месте в недоумении, и Лере, остановившейся перед Райтоном с Кристиной. — Пока мы… И, не договорив, вдруг стрелой метнулся на Илью сзади и, заведя вверх руку, обрушил удар кулака на его затылок. Парень от внезапности вскрикнул, разжал хватку и повалился на пол. Святослав выскользнул из его рук, запнулся, частично придавленный падающим на него тяжёлым телом, но торопливо поднялся и рванулся прочь, удирая, как котенок от нечаянно пустившей его собаки. Лев, не теряя времени, бросился сверху на Илью и, не дав тому подняться, пригвоздил вторым ударом куда-то в область шеи к полу. Лера, едва Райтон рухнул на пол, пустила Кристину, понимая, к чему все идет и, мигом перевоплотившись, бросилась на Мишу, уже подавшегося оттаскивать Льва от друга. Волчица одним прыжком подскочила, обрушила большие тяжёлые лапы на спину парня и уронила на холодный мраморный пол, не дав дойти два метра. После чего шагнула назад и, ухватившись зубами за запястье, рванула его вбок, переворачивая Мишу на спину. — Без магии, сука! — рявкнул Миша, но Лера лишь с силой снова дернула зубами вбок. Раздался треск ниток, рукав спортивной кофты рассыпался на лохмотья. На помощь Мише подоспел младший Райтон и, навалившись сверху, сжал пальцами шею волчицы и принялся душить, вынуждая разжать пасть. Илья к тому времени отошёл от шока и, перевернувшись, с размаху вдарил кулаком по виску Льва, роняя того на пол подле себя. Виреев стиснул зубы, больно ударившись виском о камень так, что пробрало холодной дрожью весь череп. В сознании сверкнула искрой мысль, что нужно срочно подниматься и он попытался это сделать, но из-за ломоты в костях и головокружения движения получались, как в замедленной съемке. Лев едва успел опереться на руки, как получил удар сбоку в ребра, заставивший снова упасть. Виреев явно уступал сопернику не только в габаритах, но и в силе, потому противостоять ударам Райтона было неимоверно тяжело. Разъяренный неожиданным и подлым нападением, Илья сменял удары один за другим, хватал за ткань кофту и, приподнимая, снова с усилием ронял на ледяной мрамор, мотая Виреева по полу, как взрослый лев молодого, вцепившись клыками в гриву и изваливая в песке. С рычанием, яростью и желанием разорвать на мясо шкуру так, чтобы мыслей о нападении в жизни больше не возникало. Однако тот не сдавался: старался перехватить удары и, сквозь мутное от головокружения и боли сознание пытался ударить, продолжая сквозь жжение от уже разбитого в кровь носа отстаивать свое. Своих. Тем временем Метель, не выдержав нехватки воздуха, инстинктивно отцепилась от рукава Миши и тут же, не выдержав резко навалившегося на спину веса, оказалась также на полу. Витя, налегавший сверху, упал сбоку сразу следом, придавив крыло. Метель взвыла и, извернувшись, укусила парня куда-то в плечо и после с силой толкнула лапами. Тяжесть пропала, но не успела она встать, как удар от тяжелой, высокой подошвы сапога обрушился плашмя на бок, заваливая ее в который раз. Витя, успевший вскочить, вновь бросился в драку и, не дав Лере подняться, сдавил руками пасть, не позволяя ее открыть и вжал голову в пол, поставив колено на шею. Будучи молодым оборотнем с формой перевоплощения размером чуть больше обычного серого волка, она обладала значительной силой, но справиться с двумя парнями разом, один из которых был старше ее на пять лет, оказывалось не под силу. Поэтому, как бы не было унизительно это признавать, но их битва начинала казаться проигранной. Лера это понимала все яснее и яснее, на периферии замечая мутнеющим от нехватки кислорода и боли в позвоночнике взглядом, как Льва, уже не способного дать отпор, Райтон продолжает остервенело ударять, расшибая в кровь лицо и вбивая в пыльный и грязный мраморный пол арены. ~~~ «Что делать?» Елизар нервно вцеплялся мокрыми похолодевшими руками в сетку клетки, царапая о ржавчину пальцы. Глаза жгло, он не моргал уже, кажется, минут пять, но не ощущал этого. Весь он был, хотя и не физически — там, в ожесточенной неравной битве, в которой не мог поучаствовать. Идиотская магия! Была бы она другой, как у Льва, он бы помог, обязательно помог, и плевать на запреты Василисы — уж ему она все равно ничего не сделает. Это был бы единственный шанс включиться в битву, ведь на физические силы не приходило даже надеяться — его отправят если не на тот свет, то в глубокий сон уж точно одним конкретным ударом. Но сейчас, с этими бесполезными дурацкими способностями… Случайно заметив чей-то внимательный взгляд, Елизар повернулся. И почувствовал стыдливый жар, прокатывающийся по телу. Ожидающий, наивный взгляд выразительных янтарных глаз Кристины пробрал, словно холодный мокрый ветер под весеннюю куртку. Она ждала, ждала хоть каких-то действий от него. И была права. Потому что даже она, двенадцатилетняя девочка осмелилась броситься защищать брата от своры парней, хотя ведь… Кристина такая же, как Елизар. С «инвалидской», как он сам всегда с отвращением называл, магией. Абсолютно бесполезной, пустой, негодной ни на что и уж тем более на то, чтобы хоть как-то защитить себя или других. Елизар вздрогнул, почуяв на ладони касание мокрого носа ирниса из-за клетки. И мысль внезапно пронзила голову вспыхнувшей белой лампой. Елизар прикусил щеку, повернувшись на ирниса и раздумывая. «Поможет ли?» Сердце, кажется, ещё сильнее заухало в груди, сотрясая боем ребра и вводя в тряску его всего. Мысли вспыхивали в голове хаотично и суетливо, усиливая и усиливая его тревогу. А если не справится, не удержит и… Его ведь даже посадить могут. Если совсем магию не отберут. Может, лучше уж стоять и стоять, и будь, что будет… Все равно никто никого не убьет, а Лев и Лера поймут, они никогда не обижались, что он не участвует в драках… Сзади раздался болезненный волчий визг, пронзивший лезвием грудную клетку и рванувший вмиг страх из груди с корнями. Ладно, к чертям! ~~~ Волчица не переставала извиваться и рычать, хотя перед глазами темнело от нехватки кислорода. Боль от закрученного чей-то железной хваткой уха, ломающее давление на челюсти становились все невозможнее и невозможнее терпеть. Скинуть… Только бы скинуть… — Догавкалась, тварь… Как вдруг на шее стало неожиданно легко, словно ее просьбы вмиг осуществились, хватка с пасти исчезла. Метель хапнула воздух, до сухой боли вбирая его в лёгкие и поползла вперёд, боясь, что на нее вновь бросятся, не дав насладиться желанным кислородом. Однако, услышав сзади вскрик и шум, тяжёлый топот, она не выдержала и обернулась. Огромный ирнис, ранее до глупого дружелюбный и человеколюбивый лёгким усилием оттащил от нее метра на три младшего Райтона и, перевернув широкой лапой на спину, оставил ее на груди и намертво сомкнул челюсти на предплечье. Парень болезненно взвыл, едва не взмахнул свободной рукой, желая нарушить строжайший запрет и использовать магию, как его руку, сжатую в клыках, дёрнули вверх, прорывая резким движением кожу и вызывая боль, лишающую всякой координации. — Убирай! — бешено заорал Илья, отталкивая от себя Льва, который ему мгновенно стал неинтересен. — Пусть отпустит, убирай! Лера стала внимательно всматриваться во внезапно выбравшегося из клетки ирниса, и с удивлением заметила, что тот, несмотря на нападение, не рычал, не выдавал признаков агрессии, и… Вообще не шевелился. Жутко-равнодушные бирюзовые глаза пронзали пустоту впереди, и вместо шума драки арену наполнило лишь шумное, сбитое дыхание попавшего в клыки Вити. — Уходите! — крикнул Елизар, медленно, боясь потерять связь с ирнисом, поворачивая голову на старшего Райтона. — Сейчас же или я разорву его! Он и не подозревал, что это окажется так тяжело: разговаривать, сдерживая рвотные позывы от тошнотворного металлического привкуса крови на собственном языке и терпя фантомное чувство того, как остро отточенные клыки вонзаются в теплую, кажущуюся непривычно мягкой кожу, продавливая ее, тонкий слой жира и мясо до лучевой кости. Елизар едва держался, стараясь не сводить глаз с ирниса, удерживая его сознание в своем. Перед глазами двоилось от того, что на картинку, которую видел он сам, накладывалось изображение с глаз ирниса. Такой сильной связи с животным он ещё не устанавливал — максимум, мелочные минутные приказы. Поэтому сейчас происходящее оказывалось для парня безумно трудным испытанием. На стойкость, в первую очередь. — Я испепелю твоего кошака быстрее, чем ты дернешься! — рявкнул Райтон. Лев, получив секунду передышки, тем временем тихо отполз чуть дальше и сел, с хрипом стараясь отдышаться. — Я быстрее оторву ему руку, чем ты применишь магию, и доказывай потом, что он не сам полез! Хрен тебе кто поверит, ещё и Василиса Васильевна голову открутит… — Елизар закашлялся, чувствуя, словно захлёбывается от чужой крови, заполнявшей тяжёлой горячей массой пасть ирниса. Не выдержав напряжения, он невольно свёл челюсти, сдерживая рвотный позыв — и Витя вскрикнул, когда зубы сжались на руке. — Хватит, хватит, пусти! — вскрикнул парень, до страшного резко бледнея. — Хорошо, — Илья торопливо замахал руками. — Хорошо, уебывайте, только отпускай сейчас же! — Пусть уйдут все! — скомандовал Елизар, сквозь тошноту невольно чувствуя мелкую, неуверенную дрожь от слащавого осознания собственной силы и власти, — Потом пущу. — Ладно, — сквозь зубы бросил Райтон. Лев взглянул на брата с сомнением, нахмурив светлые густые брови. Тот медленно моргнул: «Все нормально» — хотя и сам не был до конца уверен в том, что действительно имеет право в такой рискованной ситуации даже продумывать подобные уверенные, будто наглые слова. Лев, выждав ещё пару секунд и не увидев на лице брата сомнений, тяжело поднялся с пола, шатаясь. Волчица, звонко гавкнув на дернувшегося от нее Миши, подошла к парню и встала сбоку, подстраховывая от падения. Затем, сначала, вскинув морду, глянула на Льва, зовущего Красковых, а потом перевела взгляд на Елизара. Тот как всегда дрогнул под взглядом пронзительных голубых глаз, позволив ирнису чуть разжать челюсти. Метель вновь что-то негромко, жалостливо тявкнула, склоняя на бок голову с одним безвольно повисшим, словно тряпочка, заломленным ухом. — Все хорошо, — одними губами прошептал Елизар, вновь отворачивая взгляд на ирниса, боясь, что может его нечаянно отпустить, перестав концентрироваться. И наконец, спустя двадцать секунд, давящий в мертвенный тишине топот нескольких пар ног обрубился гремяще закрывшейся тяжёлой дверью. — Хорош уже, отпускай! — тут же нетерпеливо рявкнул Райтон, нервно смотря на брата. Кровь, льющаяся из пасти ирниса с прокушенного предплечья, уже достигла рукава футболки и начинала пропитывать его. — Ладно! Но вы сразу уйдете! Если нападете, Лев поймет, что нас долго нет и позовет Василису! — Да поняли, пускай уже! Ирнис разжал челюсти и отступил на шаг. С желтоватых мелких, но острых зубов закапала бусинами алая кровь. Витя тут же подорвался с пола и бегом рванулся к брату и его другу. Илья, едва он остановился рядом, схватил за запястье и вытянул руку вверх, напряжённо осматривая ее, обвитую тонкими кровавыми ручейками, которые спускались вниз и впивались в рукав серой футболки. Елизар тем временем направил ирниса в клетку. Зверь, беспрекословно слушаясь, строгим шагом проследовал в клетку. Елизар хлопнул тяжёлых железным заслали на высоких дверях и медленно моргнул. Обрушившаяся на сознание лёгкость пробрала его леденящей, противной дрожью. Парень пошатнулся, ухватился руками за прутья клетки, чтобы ее упасть, и на минуту замер, приходя в себя. Однако, не успел до конца восстановиться, как услышал сзади речи и развернулся. Три пары глаз, горящих от злобы, устремились на него. Елизар, пошатываясь и хватаясь руками за клетку, побрел к черному входу, не желая идти напрямик к компании, чтобы попасть в дверь за ними. Сначала шагом, а потом, встретив на себе тяжёлый, угрожающий взгляд старшего Райтона, и бегом. Вылетев за дверь на улицу, он уже на полном ходу побежал к колледжу, боясь, что ему захотят мстить. Сердце по страшному колотило по ребрам, перед глазами плыло, да настолько, что казалось, что каждый шаг может его подвести и повалить на землю. От алюминиевого вкуса крови нещадно тошнило, ещё большее заволакивая туманом сознание. Взбежав на главное крыльцо корпуса, Елизар заскочил за дверь и быстро ее закрыл. После чего спешно обернулся, с испугом осознав, что кто-то из учителей может увидеть его в таком состоянием. Но перед лицом внезапно возникло, напугав не меньше, лицо Льва, изукрашенное размазанной кровью и бурыми кровоизлияниями, легшими яркими пятнами на правой скуле и слева около опухшей верхней губы. Пронзительные бирюзовые, знакомые с рождения глаза теперь с нечитаемой внимательностью и напряжением впились в него, заставляя невнятный страх Елизара усилиться. Только сейчас в голове молнией пронеслась мысль, что он сделал страшную ошибку, решившись пойти на… такое. И сейчас, вполне возможно, отхватит за подобную глупость, к тому же, очень опасную, от брата. -Лев, я… — тихо начал Елизар и рванулся назад, когда вдруг Лев подался весь к нему. Елизар, не ведя чем руководствуясь, отшатнулся назад, но от объятий брата так и не ушел. — Елизар, ты чудо-чудесное! — Елизар глупо заулыбался, отчасти смущаясь от таких, обычно несвойственных Льву, проявлений нежности к нему. Спустя пару секунд Лев отстранился и воодушевленно хлопнул брата ладонью по спине так, что тот пошатнулся: — Я теперь тебе из столовой все яблоки буду скармливать, честное слово, герой! Наш спаситель. Вот это их размотал, конечно, я в шоке… Елизар на похвалы лишь слегка кивнул, стараясь сдержать, как ему казалось, неуместную улыбку. — Пошли быстрее, пока эти там не сообразили, — Лев, не став долго задерживаться, торопливо пошагал вперёд, махнув рукой Красковым. За ним, напоследок с улыбкой взглянув на Елизара, побежал Святослав. И, наконец, Кристина, одарив парня внимательным, восхищенным взглядом умных янтарных глаз, пошла за двумя парнями. — А я знал, что ты меня не оставишь, — Елизар, конечно, совершил подвиг, по мнению Святослава, но главному своему фавориту — Льву, — он не изменял. Мало того, после такого отчаянного и смелого поступка парень для Краскова и вовсе казался идолом. Святослав подлез к нему, хватаясь за тяжёлую руку, разукрашенную засохшей кровью. Лев, почувствовав прикосновение, опустил влажный от боли, но мягкий взгляд на мальчика. — Куда ж я вас дену теперь… — тихо усмехнулся парень. — Красавец, — тихий шепот коснулся уха, отвлекая Елизара, смотрящего за удаляющимся Львом и Святославом с плетущейся позади Кристиной. Виреев вздрогнул и невольно замер, когда почувствовал аккуратное касание ладонью к спине, от которого дрожь пробрала тонкие волоски за загривке. Вскользь проведя по его спине, Лера пошла вперёд, на секунду обернувшись на Елизара. Тошнота прошла, как и страх крови, душивший его. От одного только восхищенно-благодарного взгляда ясных небесных глаз и полуулыбки разбитых в драке губ. Виреев пошагал следом, все на тех же пластилиновых ногах, но теперь ослабевших не от тревоги, а от счастья. Он знал, что в тот момент этот день в его памяти оплелся выразительной ало-красной рамкой. Он может быть сильным. Он может быть героем. И для этого стоило только осмелиться впиться в кого-то чужими клыками.

***

«Ответь, прошу тебя…» В очередной раз звучала безмолвная отчаянная просьба, фиолетовые глаза с жадностью впивались в экран телефона, в безответно и одиноко висящее уже два часа: «Можно к тебе прийти?» И ничего. И тишина. И даже не в сети. Варя в двадцатый раз за час со вздохом двинула телефон на край стола и уткнулась мутным взглядом в тетрадь, где написанный доклад давно уже выглядел не яснее большого пятна чернил. А его ещё исправлять… Как можно исправлять слова, мелкие, дерганными черными линиями написанные слепки букв, когда кругом и изнутри бушует черно-огненное торнадо? И она не понимала, и не пыталась, без сопротивления отдаваясь целиком в это торнадо. Целый день проходил для Вари, как в тумане. После ужина с мамой Елизара она не рискнула писать или звонить Мороку. Все же с позднего вечера такие, как ей казалось, грандиозные вопросы не решают. Варя решила дождаться утра, и, как она позже осознала, очень зря, потому что она не спала, а буквально домучивалась до несчастного будильника. В полудреме, в полубреде, в комнате жарко, на теле холодный пот, на голову давит железным обручем. А перед глазами голубые глаза. Радостные? Наяву ли радостные, или в больном распалённом сознании? А ей показалось, она поняла, что за руку держал, потому что… Что? Нравится? Нет, дурдом… И она, исстрадавшись, мучительно, тяжело, как при изматывающей болезни вздыхала и переворачивалась, закрываясь с головой одеялом, словно надеялась скрыться от проблем. Которые, увы, в голове Вари как раз-таки и жили. И снова. Глаза, голос… Теплая ладонь на животе. Это было самое убийственное. От этого воспоминания, такого живого и яркого казалось, что мурашки пробегали внутри тела, по всем нервам мышц. И она, сгорая от стыда за подобные решения, прижимала свою ладонь к животу, сквозь ткань майки, так наивно стараясь вновь почувствовать, что чувствовала тогда. Но это было уже не то… Конечно, не то. Но все же и это не то. Варя боялась, и полагала, что если бы она тогда нашла силы обернуться, то снова встретилась бы с голубыми глазами… Обиженными? Удивлёнными? Злыми? А кто теперь знает… А как извиняться? По телефону, прийти… Нет, прийти она сможет только вечером, а если до того времени встретит, как себя вести? Как всегда? Или молчать? Нет, хотя, и по телефону извиняться за такое… Надо встретиться. А днём, если случайно наткнется, вести себя как обычно. А стоят на завтра пары по боевым искусствам? Нет, завтра среда, не стоят… И минута за минутой, час за часом, и она прострадала в круговороте мыслей почти всю ночь. Надеялась, когда ложилась, что под утро голова уже будет трезвой и она точно придумает что-то дельное, но нет. Проснулась Варя ещё более убитой, чем была вечером, и это полусознательное состояние сопровождало весь день, на всех парах. И лишь сейчас, после окончания занятий и двух чашек кофе залпом, она смогла немного «протрезветь». Так, хватит. Варя с силой впилась пальцами в пряди волос на виске, приводя себя в реальность. Доклад. Новейшая история Сказочного мира. Нужно хотя бы… Тр-тр. К чертям доклад, Варя в ту же секунду схватила телефон, спешно открывая его. И ощутила, как сердце в груди глухо бухнуло. «Да, приходи». Ладони вспотели мигом так, что телефон чуть не выскочил из рук. Это же она столько ждала, а теперь все… Назад пути нет. Надо как-то извиняться… Только как? Она толком и не подумала, только так, только набросками. Впрочем, ладно, придется с импровизацией… Варя двинула стул назад и резво поднялась. Она уже вскинула руку, готовясь телепортироваться, как ее резко дёрнули в ледяную воду, чуть отрезвляя. — Ты пойдешь куда-то? — Варя обернулась, встречаясь с внимательным взглядом из-под зеленоватого стекла очков. — Я… — она, смутившись, глянула на Машу и остальных девочек, устремивших на нее пытливые взгляды. — Елизар… позвал. Срочно. Я на полчаса, не больше. — Елизар? — раздался неверящий смешок Аленки. Но Маша, по всей видимости, нарочно пропустив замечание, лишь пожала плечами… словно поверила. — Ладно… Просто как-то слишком резко ты сорвалась, — подметила она, продолжая жечь подругу взглядом, словно пыталась добиться правды. — Просто… Раздражают все эти его просьбы, — неловко усмехнулась Варя, и, желая как можно быстрее оказаться в спортзале, вскинула руку. — Я вернусь быстро, — и щёлкнула пальцами, пропадая. И в миг теплая комната сменилась на прохладную, непривычно пустую, но все же в какой-то мере уютную своим минимализмом каморку Морока, пропитанную на контрасте очень ощутимым резким запахом мужских духов. — Влад? — Варя обернулась, но, с недоумением обнаружив кругом лишь безжизненное пространство, удивилась. Она была одна в комнате, что странно, учитывая, что он минуту назад ей написал. Дверь в спортзал была открыта — Варя выглянула, надеясь найти парня там, но его не обнаружила и потому вернулась в комнату. Сделав пару шагов к письменному столу, она остановилась спиной к двери и, достав телефон, открыла чат. Быстро улетело короткое: «Где ты?», но осталось даже непрочитанным. Очень странно. Только что ведь позвал, куда можно было уйти? Или он не ожидал, что она так быстро примчит, и ещё не вернулся, по дороге до спортзала согласившись встретиться с ней… К-р-р-р-и Варя в последний момент услышала скрип половицы у порога, но, пока отключала телефон и собиралась положить его, потеряла время на то, чтобы обернуться. Внезапно ее нагло и крепко обхватили руками за талию, уложив ладони на живот и с большой силой дёрнули назад, легко притягивая на метр и врезая тем самым в себя. Она почувствовала, как плотно прижалась спиной к чужому телу, — крупному, обжигающему и сильному, — щеки коснулось тепло — кто-то, стоящий сзади, бесцеремонно и абсолютно по-хамски впился в нее губами. Ледяная дрожь пробила позвоночник. Варя взвизгнула и бешено заметалась, как попавший в зубы волка заяц. Смутившийся начавшийся паникой, сзади стоящий ослабил хватку, и Варе этого хватило, чтобы извернуться, и, совсем уже не нужно, взмахнув освобождённой рукой, с силой, хотя и не совсем рассчитано, полоснуть ногтями по чьей-то коже. — Ай… — зашипел Влад и, отпустив ее, шагнул на метра полтора назад. — Ты идиот, что ты делаешь?! — вскрикнула Варя, в страхе поддаваясь назад и прижимаясь бедрами к письменному столу. — Не подходи ко мне! Впрочем, видимо, парень больше и не собирался этого делать. Он стоял на том же месте, прижимая ладонь к поцарапанному лбу. Светлые голубые глаза из-под контрастно-черных бровей смотрели жёстко, даже слегка грозно. — А я-то думал, это теперь норма в наших отношениях, — съязвил Влад. — Ты так делаешь, а мне почему нельзя? — Делаю? Что я делаю, на тебя со спины бросаюсь?! — на автомате накинулась на него Варя, ещё более в страхе поддаваясь назад, когда парень усмехнулся и ей показалось, что он снова приготовился к ней податься. Но этого не произошло. — Тем не менее — бросаешься. А я ведь не стал отталкивать тебя, хотя ты точно так же вчера влезла в мое личное пространство, — строго рассуждал Влад, потирая рукой, все ещё перебинтованной, мгновенно покрасневшие и больно горевшие царапины на лбу. — Или принцессе можно пользоваться простыми смертными безгрешно, а наоборот схема не действует? Варя поняла этот намек сразу. И, едва воспоминания о вчерашнем поцелуе так живо засияли в голове от обновляющего их напоминания Влада, она не выдержала и под взглядом жгучих глаз ощутила смятение. — Я… Я думала, ты поймёшь! Все в этот момент так случилось… Странно. Мне надо было это сделать! — сумбурно выдала девушка. — Надо было… — Влад усмехнулся. — Поцеловать преподавателя, который тебя на четыре года старше и которого за подобное могут из колледжа выпереть тем же вечером, на глазах у другого студента? И чем продиктована такая необходимость, извини? — Думала, что… И все. Мысли оборвались, как путь автомобиля, вылетевшего в бетонную стену. Хотела позлить Елизара? Боялась уронить собственное достоинство и убежать от Влада по первому зову Елизара? Да все это бред. Действительный бред в сравнении с тем, какому риску она в тот момент подвергла их обоих. — Извини, — ранее казавшееся колючим и непроизносимым слово неожиданно легко слетело с языка. — Я об этом… Забыла. Я вообще пришла извиниться, поговорить… — не давая Владу вставить слово, она торопливо продолжала. — Понимаю, как это выглядело… — Зачем? — перебил Влад поток спутанной речи. — Для чего? — Чтобы позлить Елизара, — подняв твердый взгляд, честно ответила Варя. — С помощью меня? — Прости, — повторила Варя. — Я понимаю, как это было отвратительно. Я надеялась, ты поймёшь. — И я понял, — негромко, но очень звонко и жёстко продолжил парень. — Я прекрасно понял, что ты выставила меня посмешищем… — Я не хотела, правда! Я сглупила, признаю. Больше такого не сделаю. Давай просто забудем и все. На миг оба притихли. Варя ждала ответа. А Влад его собирал по частям. — Колючка… — наконец, тихо, но уже не так тяжело и мрачно, как прежде, заговорил парень. — Ладно, послушай. Я очень не хочу ругаться с тобой снова. И, тем более, из-за подобной ерунды. Мы все ошибаемся, тем более, в такой заполошной ситуации. Но… Если мы друзья, то использовать друг друга вот так… Как по мне, отвратительно. — Да, — сдалась Варя. — Прости меня. Правда. Я жалею, я не хотела с тобой так обходиться. — Я это и хотел услышать, — Варя облегчённо выдохнула, услышав, что голос Влада стал мягче. — Ничего страшного, ты права, забудем. Но насчёт этой ситуации с Елизаром… — Варя вскинула взгляд. — Я догадываюсь, ты просто не успела рассказать и он опять тебя заставил ему подыгрывать. Верно? — Да… Там долгая история, но если в общем… Его мать приехала в колледж, он перед ней попросил притвориться, что мы встречаемся. Пообещал, что потом уже точно отстанет от меня, я и согласилась. Влад тяжело выдохнул. И Варя сразу поняла, что это значило. — Давай, скажи, что я опять веду себя, как наивная дура, — невесело усмехнулась девушка. — Это твое решение, — неожиданно спокойно заговорил Влад. — Я с трудом могу верить Елизару, но я не могу принимать за тебя ответственность, — Варя кивнула, благодаря за понимание. — Будем надеяться, что он и правда отстанет. — Да… Подождем пару дней, — выдохнула Варя, мысленно благодаря Влада за понимание. От напряжённого разговора, недосыпа и нервов вкупе ее трясло, и, кажется, если бы он продолжил давить на нее ещё этим, девушка бы не выдержала. Варя оперлась ладонями на стол позади себя и, подскочив, села, желая расслабить перенапряженные мышцы. Стресс доводил до слабости и тряски. Влад с усмешкой глянул на ее действие, но не прокомментировал. — Чего? — улыбнулась Варя. — Да так… Мысля́ в голове пролетела, — ответил той же улыбкой Влад и мелкими шагами приблизился. Встал рядом, опираясь так же, как она ранее, о стол, так близко, что коснулся пальцами ее руки, которой Варя опиралась о стол. — Прости, что ударила, — бросила Варя, разрушая минутную, умиротворяюще-мягкую тишину. Взгляда от противоположной стены она так и не отвела. — Прощу, — улыбнулся Влад и, как заметила Варя на периферии, повернулся к ней, пронзая яркими глазами. — Но ты зверь, Колючка. Таких лютых пощёчин мне ещё никто не давал. Варя повернулась и подняла глаза на лоб Влада, пересечённый тремя красными полосами. — Но и ты так больше не делай, — строго заметила она. — Обойдёмся, и с моей, и с твоей стороны, без внезапных поцелуев. — А если заранее санкционировать, то — можно? — внезапно выдал с улыбкой Влад, чем ввел ее в ступор. Варя, молча, только продолжала смотреть на него широко распахнутыми глазами, внезапно ощущая, что едва касающиеся ее руки пальцы Морока вдруг стали ощущаться горячее. — Я шучу-шучу, а-то вдруг снова попытаешься глаза выцарапать, — засмеялся Влад, чуть дрожа плечами. Варя только молча закатила глаза, отворачиваясь снова. Но не надолго, потому что Влад вдруг вновь заговорил: — Но все же… Я рискну предложить закрепить наше очередное перемирие после очередной ссоры из-за Елизара… Объятиями. Просто, без всяких подтекстов. Хочу закончить это недоразумение на позитивной ноте. Ты как? Если не хочешь, то конечно… — Хочу, — на выдохе резко выдала Варя, чем, судя по всему, теперь удивила Влада. — Я согласна. Она слезла со стола, неприятно поцарапав о его край заднюю сторону бедер, и обернулась к близко стоящему парню. Но больше ей не пришлось делать ни движения, так как Влад уже сам живо преодолел метр, разделяющий их и обхватил руками, одну оставляя на пояснице, а другую мягко и плотно приложив к лопаткам. Варя резко выдохнула от внезапности, чувствуя прокатывающуюся по телу томную дрожь от непривычных мужских прикосновений. Сначала ее сковало смятение, но, почувствовав мягкие поглаживания пальцами вдоль поясницы, она оттаяла, и, понимая, что Влад ее смятение может воспринять как нежелание прикасаться к нему, сама торопливо покрепче обхватила его руками за талию и для удобства опустила щеку на грудь, пышущую теплом через тонкую хлопковую серую футболку. Оказавшимися на спине ладонями девушка, зеркаля движения Влада, также плавно погладила его вдоль позвоночника, чувствуя жесткость мышц и высокую температуру кожи. Эти ощущения вдруг отозвались на кожных рецепторах настолько ярко, что девушку едва не пробило на слезы. Она чувствовала его всего в этот момент: взбудораживающее и одновременно приятное до дрожи тепло, островатый запах духов, тихое, чистое дыхание над головой, слегка задевающее волосы на макушке и сильные тяжёлые руки, что с уверенностью окольцовывали ее тело. Прижимаясь плотнее щекой к ребрам, за которыми гулко колотилось сердце, Варя лишь с наслаждением осознавала, что тот момент, который лишь иногда мелькал в ее беспокойном сознании, наконец осуществился. Для нее казалось пыткой в этот момент расстаться с теплым коконом, в которые ее заключал Влад, обнимая руками, как крыльями сзади и загораживая от внешнего мира спереди своим телом. «Люблю. Люблю. Люблю» Настойчиво зазвучало в голове слово, отрисовываясь в обычно темном мире сознания алыми огненными буквами. Она любила. В этот момент казалось, что любила больше всех на свете, настолько что вес приторной фразы «Я люблю тебя» физически ощущался на кончике языка. Она вызывала дискомфорт на языке, была готова слететь с него и донестись до парня, который вдруг оказался так близко… Но Варя не смогла. Так и не смогла сказать, и, проглотив похожие на разогретый мед слова, направила всю энергию, всю чувствительность на тактильные рецепторы кожи, чтобы только его чувствовать. Влад… Не Морок, не Владислав Владимирович, никто другой. Только Влад. К которому сейчас она вдруг испытала такие душащие любовь и нежность, что едва не плакала. Так дико, сильно хотелось ощущать его рядом постоянно, иметь право обнимать так в любой момент, когда захочется и не выдавать при этом долгих объяснений, но… Не могла она. Всё-таки учитель. Ему двадцать. Ей шестнадцать. Да и ей, постоянно воевавшей с ним, странно вот так взять и признаться в чувствах. Даже если он испытывает к ней что-то схожее… Да, наверное, действительно испытывает. Когда любят, хотят касаться. И она замечала, хотя и редкие, но, как говорится, меткие такие моменты. Когда он схватил ее за руку, когда поймал на лестнице, и во время всего разговора не убирал ладонь с живота. И сейчас первый предложил обняться. Она очень ярко запоминала эти моменты, подсознательно чувствовала, что что-то в этих стремлениях к касаниям есть, хотя и было, конечно, некое сомнение. А если все ясно, как день: она нравится ему, он нравится ей… Так почему бы не поговорить об этом? Варя не знала. Наоборот, была уверена, что гораздо более взрослым и понятным решением будет просто обсудить это и тогда… А что — «тогда»? Встречаться? Да уж, им только здесь, в колледже, и встречаться, когда Влада могут за это выгнать в любой момент, как он сам и сказал. Тогда, если нет возможности встречаться, зачем признаваться? Чтобы просто иметь возможность иногда, раз или два в неделю приходить сюда, в скрытую от посторонних глаз в комнату, чтобы… Что? Обмениваться объятиями и поцелуями? При таком раскладе Варе их отношения виделись огорчающе пустыми. И потому данная цепочка размышлений в итоге оборвалась простым решением: разберемся потом. Пока им и без того прекрасно общаться. Да и все же, любит ли ее Влад — вопрос все ещё очень сложный… Вдруг, Варя вздрогнула, почувствовав теплое, вызывающее мурашки плотное и непривычно настойчивое дыхание у затылка, которое явно не было ненарочным и потому ее смутило… Странностью и вульгарностью, что ли?.. — Колючка… Ты невозможно вкусно пахнешь, — раздался бархатный шепот над ее головой. — Что? — только с нервным смешком выдала Варя, думая, что ослышалась. Уж чего-чего, а такого подозрительного развития событий она точно не могла ожидать. — Правда… — в ответ только щекочущее горячее дыхание на волосах и у виска. — До сумасшествия… Вот это уже точно не послышалось. Варя в смятении замерла, невольно сосредотачиваясь лишь на том, как парень по-странному, как-то хищнически принюхивается к ней все настойчивее, тормоша кончиком носа волосы на макушке, а потом и на виске и чуть ниже на щеке. Мягко касаясь, щекотя и доводя до слабости в мышцах разом. Рука, которая до этого покорно лежала на лопатках, скользнула вверх, под косу, дрожетворящим холодом ложась на заднюю сторону шеи и мягко обхватывая ее. Большим пальцем парень стал мягко поглаживать место за ухом, непонятно чего, как полагала Варя, пытаясь добиться. И снова. Снова он старается коснуться ее как можно больше, что ложилось в копилку воспоминаний Вари и лишь прочнее укрепляло догадки в том, что Морок к ней неравнодушен. Варя не могла сказать, нравилось ли ей происходящее. Поглаживания в области шеи были приятны, но его странное поведение, а именно то, что по-звериному принюхивался к ней, сбивало с толку и потому пугало, ведь разбивали в осколки всю ту идеальную скульптуру кристально чистой и целомудренной романтики. И Варя, не переборов страх, наконец шагнула назад, давя спиной на его руки, придерживающие ее. Едва она осознала, что хватка вдруг стала более настойчивой и крепкой, чем ранее, то паника мигом увеличило желание выбраться в десятки раз. — Перестань, — настойчиво попросила Варя. От страха уже начинало казаться, что до этого мягко лежавшая на шее рука начала сжиматься. — Пожалуйста. К счастью, после этой просьбы хватка ослабла. Влад развел руки, выпуская ее из плена. И почему-то, вдруг, шагнул назад, стыдливо опуская взгляд. — Я… Извини, — он торопливо провел ладонью по волосам, цепляясь за них пальцами и с силой оттягивая назад, чем взбормошил до этого более-менее ровно лежавшие распущенные волосы. — Сам не понял… Варя хотела продолжить это обсуждение, спросить «зачем?», но в последний момент остановилась. — Ладно, все, — махнула рукой девушка, желая быстрее задавить эту тему, скомкать и убрать дальше, чтобы не дать ей отрицательно подействовать на сознание. — Все нормально, забыли. Давай про другое… Ну, если что-то ещё есть. — Да… Да есть, — Варя облегчённо выдохнула, когда Влад вышел из оцепенения и заговорил. Не хотелось ей на себе одной тащить этот разговор. — Как с зельями? Успела что-нибудь глянуть? — Нет ещё, не добралась. И так слишком много всего… — Все хорошо, я понимаю, — кивнул Влад. — Не к спеху. Хотя, чем быстрее мы с ними разделается, тем спокойнее будет… — Это точно… И глупый, невнятный в такой ситуации и фальшивый разговор прервался молчанием. Напряжение в комнате прощелкивало искрами, отвлекая обоих от реальности. Варя чувствовала, что холодно общаться с парнем уже не сможет. Непродолжительные объятия и его последующие… странные действия привели ее чувства и мысли в дикий хаос, раздража и без того чувствительные после бессонной ночи нервы. Хотя ей и не хотелось уходить от него, а напротив, было желание остаться рядом, Варя понимала, что общения при таком состоянии лихорадочного мандража все равно не выйдет. — Ладно я… Пойду, наверное, — замялась Варя. — Дел много ещё… — Обидел? — невесело усмехнулся Влад, впиваясь в нее глазами. — Нет. Все хорошо, честно, — попыталась убедить его девушка. — Мне правда на завтра много чего сделать нужно… — Ладно, давай, тогда, до следующего раза. И прости… Всё-таки. Варя кивнула ему и отступила назад, после чего подняла руку. На миг задержалась, отчего-то подозревая, что Влад снова сейчас шагнет к ней, как в прошлый раз, но… Он остался там же. И Варя, не дожидаясь, щёлкнула пальцами, против воли забирая с собой непрошедшую встревоженность, безмерное чувство нежности и ощущение теплых прикосновений на теле.

***

— Эй, ваше Величество, — Кристина с тяжелым вздохом поняла замученный взгляд от тетради с расписанным на лист алгебраическим выражением, которое, как назло, уже полчаса не могло сойтись с ответом несмотря на многократные перерешивания. Андрей бескомпромиссно ввалился в комнату и, хлопнув за собой дверью, твердым шагом направился в ее сторону. Остановился около кровати, где сидела девушка, глянул на нее, потом в красноречивые глаза Кристины — и все же догадался взять стул, стоявший у письменного стола и, небрежно поставив около кровати, со скрипом рухнул на него. — Я с докладом от «светлейшего»… — он притормозил и, спустя секунду, добавил для ясности, — который на самом деле ебучая мразота. — Что снова? — спросила Кристина, внутренне нервно дергаясь от грубых матов, раздражающих непривычный к такому слух. — Ну, во-первых, был дан строгий указ говорить только тебе, но… — он бросил показательный взгляд на Дину, что обосновалась на соседней кровати и до прихода Андрея что-то рисовала, а теперь отвлеклась на него. -… как можете заметить, мне немного похер. Во-вторых, слушай, я что-то пропустил? Кто это Елизару так перешёл дорогу? — То есть? — Кристина склонила голову чуть вбок. — В последнее время конфликтов сильных не было… — Он дал приказ сегодня же к вечеру, — край, завтра утром, — предоставить двенадцать колб с регенератом. — На месяц затаривается? — сперва не поняла Кристина и вновь повела взгляд на тетрадь, в углу листа выводя черной ручкой «р12». — Да нет, — и снова взгляд янтарных глаз — на него.

— На завтрашнюю ночь.

Кристина выронила из пальцев карандаш. Сбоку послышался скрип, с соседней кровати медленно поднялась Дина. Кристина медленно сдвинулась к краю кровати на резко ослабевших руках, спуская ноги. Отвратительное чувство, словно ее, с температурой под сорок, окатили ледяной водой, пронзило тело. Она повернулась на Дину. В глазах девушки отразился тот же леденящий страх. — Не-е-ет… — обречённо протянула Дина. — Надо что-то сделать. Оставлять это так… — Нам нельзя, — отрешённо качнула головой Кристина. Нет, она подозревала, даже знала, что все придет к этому… Но чтобы настолько… Двенадцать штук… — Да плевать на Елизара, мы не можем ее так просто отдать на растерзание! — Ее — кого? — Андрей с вопросом повернулся к Кристине. — Прости, — махнула головой Кристина, все ещё обращаясь к Дине и игнорируя Соболя. Она неосознанно сдвинулась по кровати обратно, чтобы почувствовать такую желанную опору в виде холодной стены. — Но это не наша проблема. — И ты можешь закрыть глаза, зная… — Дина поморщилась, — что он собрался делать? — Дамы, я все ещё тут, — совсем не к месту встрял Соболь. — Что происходит-то? — Иди, пожалуйста, — небрежно махнула на него Кристина, желая спровадить. Обговаривать эту секретную тему с Варей при постороннем человеке было явно лишним. — Мы дальше сами. — А что за тайны, ваше высочество? — вдруг проявившийся яд в голосе парня мгновенно ее раздражил. — Или это так, дела политических элит, которые нас не касаются? — Уходи. Я повторила, — янтарные глаза жёстко впились в парня. — Сами все о равенстве, а между собой что-то втихаря решаете… — явно недовольный таким холодным приемом заговорил Андрей, все не сдвигаясь с места. Но когда барабанные перепонки прорезал неслышный для остальных пронзительный визг, он, едва не упав, подскочил со стула и торопливо подался к выходу. — Ладно-ладно, прости, я понял! — воскликнул он, ладонями зажимая уши, хотя и понимал, что избавиться от фантома, настигнувшего его изнутри, а не снаружи, не удастся. Кристина опустила руку с растопыренными напряжёнными пальцами и кивнула на дверь. — Вперёд. Соболь, наконец, без единого слова подался к двери. — Погоди, — в последний момент вспомнила Кристина. — Больше никому ни слова. Вообще. — Как будет угодно, — со злой обидой выдал Соболь и, отвесив демонстративный поклон, торопливо скрылся за дверью. Кристина выдохнула и, мысленно абстрагируясь от неприятной ситуации, повернулась к Дине. — Знаешь, нам это будет на руку. Когда ей перепадёт, она, возможно, станет бояться его ещё больше и перестанет доверять. Тогда уж точно его планы на кроются… — А если наоборот? Если Елизар сможет её запугать, и она точно согласится? Мы не знаем наверняка, нельзя допускать таких страданий! — Нам нужна сакральная жертва… — ответила Кристина, неосознанно царапая короткими ногтями кожу на запястье под рукавом рубахи. — Но этой жертвой не должен быть ребенок! — сорвалась Дина. — Слушай, Варю надо предупредить… — Не. Вздумай, — жёстко отчеканила Кристина. — Не дозволено вмешиваться в дела верхних по иерархии, это нарушение закона. — Ты мной командуешь? — усмехнулась Дина. — Правда? Кристина с горестью взглянула на подругу. Да, смешно. Когда Дина в семнадцать лет переехала в колледж и стала встречаться с Лерой, они со Святой ещё паспорта едва получили. — Я знаю, как это выглядит, прости. Мне правда неудобно… — замялась Кристина. — Но так рисковать нельзя. Если ты расскажешь Варе, ты подставишь и себя, и меня, и Соболя тоже. Елизар нас всех угробит. Пожалуйста, он ее отпоит зельями и все будет нормально. — Зелья лечат раны на теле, но тут, — Дина стукнула пальцем по виску. — Они остаются навечно. И это гораздо страшнее. — Знаю. Но рисковать всеми нами ради нее… Игра свеч не стоит. Он все равно свое сделает. Как бы ты ни старалась. Дина лишь обречённо вздохнула и рухнула обратно на кровать. Мрачные от тяжёлых мыслей оливковые глаза уткнулись в пол. Кристина загребла к себе тетрадь и, подобравшись к стене, положила ее на колени и также впилась взглядом. Цифры, минусы и корни хаотично расплывались и снова собирались в кучу, сплетаясь в одно: Прости, Ветрова