сборник драбблов

- Двери, Годжо. Закрывай за собой двери, - Секо раздраженно кидает это через плечо, не оборачиваясь даже, - Ненавижу, когда ты устраиваешь из моей лаборатории проходной двор. - И тебе привет, - он смешливо фыркает и правда прикрывает двери. Умеет же слушать иногда. - Чем обязана? - Разве мне нужен повод, чтобы навестить мою старую подругу, а, Иери-чан? - Нужен. Не удивлюсь, если ты в очередной раз проебался перед Яга. Угадала? - Все-то ты знаешь, - Годжо языком цокает и нагло усаживается на стол, ногу на ногу забрасывая. Снизу вверх смотрит – из-под непроницаемо черных очков сияют глаза, - Ну же, Йери-чан, не гони меня. Небольшое дипломатическое убежище по старой дружбе, м? Секо вздыхает устало и откладывает бумаги – все равно работать не выйдет. От бесконечных сводов цифр уже начинала болеть голова – что ж, перерыв нашел ее сам. Она тянется за пачкой сигарет и пепельницей – Годжо услужливо щелкает пальцами над кончиком сигареты. Секо хочется думать, что это был просто огонь, а не плазма, или взрыв сверхновой в микроскопических масштабах. От Годжо можно чего угодно ждать. - Что в этот раз натворил? – она затягивается, откидываясь на спинку стула. Задумчиво смотрит на полоток – давно стоит побелить. Еще не хватало, чтобы штукатурка начала сыпаться во время вскрытий. - Ты мне не поверишь. - Проверь. - Я нашел сосуд Сукуны. - Врешь. - Сказал же, не поверишь, - Годжо снова фыркает и улыбается широко, - Я бы и сам не поверил. Когда сосуд существовал в последний раз – сколько тысяч лет назад? А нашелся, ты посмотри. Секо смотрит на него долго – молчит. Думает. Сигарета тлеет, истекая сизым дымом. - Расскажи мне от начала и до конца. - Ну, раз с начала, то в самый расцвет эпохи Хэйан… - С начала, начинающегося от нового сосуда. Эту часть истории я знаю и сама. - Напомнить лишним не бывает! Ладно-ладно, не смотри на меня так, мне страшно, - Годжо смеется, - Так случилось, что у нас пропал один из пальцев, и, пока я был занят своими делами, его съел пацан. - Съел. - Съел. - Палец. - Да. - Как можно съесть палец? Годжо плечами пожимает – и улыбается широко. - Этот – съел и не подавился даже. И, более того, может даже контролировать проклятие. Я сказал ему выпустить Сукуну на десять секунд – и он сделал это с идеальной точностью. Смог выпустить, смог подавить. Я проверил, это не притворство и не ужимки. Он действительно может его контролировать. Секо задумчиво стряхивает пепел с кончика сигареты – даже такая, едва на треть рассказанная история, скомканная и смазанная, кажется нереалистичной. Как история о американце, который получил семь ударов молнии за всю жизнь. Как байка о крокодилах в канализации. Или еще что-то такое – фальшивое насквозь, но неожиданно оказывающейся правдой. - Где его тело? – спрашивает спокойно, тянется, с носа Годжо стягивая очки, смотрит в глаза ему прямо, - Почему еще не здесь? - Потому что пацан еще жив. - Почему? - Можно уничтожить один палец, если убить его сейчас. А можно – двадцать, если убить его позже, - голос у Годжо такой же спокойный, а глаза сияют, точно льды в самых глубинах Антарктики. - Ты не собираешься его убивать, - не вопрос – констатация факта. - Не собираюсь. - Это плохая идея, Годжо. Если проклятье может контролироваться сейчас – это не значит, что его смогут удерживать спустя день, или два, и если пальцев станет еще больше… - Я же сильнейший. Что плохого будет-то? - Плохо то, что человек иногда смертен внезапно, - из какой-то книги строчку вырывает, - И не только от проклятий и техник, в любой момент твое сердце может остановиться. Может оторваться тромб. Самая большая угроза – внутри нас. И если с тобой что-то случится, весь мир останется наедине с Сукуной. И у нас больше нет того, кто тоже мог бы справиться с такой угрозой. Секо не произносит имя – и не нужно, Годжо понимает без слов. Улыбается криво, и очки отнимает обратно – прячется за ними. Глаза у него слишком честные. Совсем не такие, как он сам. - Годжо. Ты не можешь рассчитывать только на себя. Может ты и единственный, кто есть между небом и землей, но не забывай о тех, кто стоит на этой земле и привязан к ней. Что мы будем делать, если ты призовешь такую беду, с которой нам не справиться? - Верить в меня. Секо. У нас есть возможность избавиться от особых проклятых предметов, которые угрожают людям-на-земле. Я хочу ей воспользоваться. И я не ошибусь и не упущу момент. Как сейчас. Он за горящий уголек отнимает дотлевшую сигарету, растирает ее меж пальцев, размазывая жирный пепел. - Еще секунда, и она обожгла бы тебе руку, - поясняет. - Уходишь от темы. - Потому что обсуждать здесь нечего. - Есть, - упрямо говорит Секо. – Ты ищешь кого-то еще, кто был бы тебе равен. Но это – не Гэто. Слова попадают точно в цель – Годжо вздрагивает, точно от удара – от удара, который он никогда не получал. Который он не знает, как держать. Как выдержать. Тишина, кажется, становится почти осязаемой - и разрывается сдавленным смешком. - Знаешь, Иери-чан, - говорит он с широкой лживой улыбкой, - Уж лучше бы я слышал нудеж Яга. Бывай. Он исчезает – без спецэффектов, просто – точно вырезается из пространства, которое схлопывается с сухим щелчком, заполняясь воздухом. Остается только раздавленная сигарета и далекий отголосок одеколона – единственное доказательство того, что этот визит вообще был.