Академия Пана Кляксы С матом (+18)

Я, блядь, собирался рассказать вам, как проходят хуевые дни в академии пана Кляксы. Описал один такой день от пиздеца до полудня: уроки кляксопиздеца, буквовязания, кухню пана Кляксы и поиски пиздатого клада. Рассказал про приключения в собачьем раю, сука. Все свободное время хуярю в дневник, а дошел только до четырех часов дня – до момента, когда мы по пиздатому указанию пана Кляксы собрались у ворот. – Пацаны! – орет нам пан Клякса. – Сегодня хуярим на экскурсию на самый пиздатый завод в мире. Там рулит мой кореш, инженер Богумил Копоть. Он, блядь, обещал показать все цеха, работу людей и машин. Будет пиздецки поучительно. А теперь строитесь в хуйни по четыре! Поехали! Анастази распахнул ворота, и мы пошли в город. На площади Четырех Ветров залезли в трамвай. Мест – хуй. Тогда пан Клякса достал увеличительный насос, расширил трамвай нахуй, и мы доехали с пиздатым комфортом. Сначала дорога шла через город, потом свернули на набережную и переехали Музыкальный мост. Пан Клякса пояснил: тяжесть трамвая включает пиздатый механизм под мостом, поэтому он играет. Мост выдал "Марш оловянных солдатиков", блядь. На другом берегу – маленький красивый городок. Дома рабочих завода. Вылезли на последней остановке. К заводу вели движущиеся тротуары. Кататься – пиздецкое удовольствие, хотя мы постоянно пизделись и падали, потому что не привыкли к такому пиздецу. Навстречу нам ехал инженер Богумил Копоть. Долговязый мудила с растрепанными волосами и острой козлиной бородкой. Ноги и руки такие хуёвые, что издалека он смахивал на огородное чучело. Поравнявшись, инженер пиздато перепрыгнул на наш тротуар и начал охуенно обнимать и целовать пана Кляксу. – Разреши, дорогой Богумил, представить тебе моих двадцать четыре ебана! – говорит пан Клякса. – А воробей? – доносится голос Матеуша из кармана сюртука. – Ах да, это мой скворец Матеуш, блядь! – добавляет пан Клякса, доставая птицу. Инженер Копоть охуенно на нас посмотрел, погладил Матеша и говорит, теребя бородку: – Рад тебя видеть, Амброжи, и покажу твоим пацанам мой завод щелей и технологических отверстий. Но с условием, пацаны: нахуй ничего не трогать!,Вщели не залезать. Сказав это, он закрутил левую ногу вокруг правой, сцепил пальцы, и мы все вместе молча поехали на завод. Завод – двенадцать корпусов с прозрачными стенами и стеклянными крышами. Уже издалека видны пиздатые машины, грохот которых пиздец как далеко разносится. В первом цеху чуть не ослепли от искр с приводных ремней, электрических сверл и токарных станков. Станки стояли рядами, а некоторые висели в воздухе на канатах. Рабочие в кожаных фартуках и темных очках суетились вокруг. Работа кипела пиздецки. Шум станков заглушал писклявый голос инженера Копоти. Я понял только, что здесь делают дырки для ключей, колец, ножниц и мелкие пиздюлины-дырочки. Мы охуевали от станков и мастерства рабочих: одним поворотом резца они делали десять-двенадцать пиздатых дырочек. Готовую продукцию складывали в вагонетки, подъемные краны тащили их на склад в соседний корпус. В других цехах делали дырки побольше: для локтей, колен, мостов и даже для неба. Такие пиздатые, что станки упирались в потолок, и рабочим приходилось лезть на подмостки. Дырки для локтей и колен были с обтрепанными краями – требовалось пиздатое мастерство. Инженер Копоть показал чертежи молодых конструкторов, разрабатывавших новый способ производства щелей. В сортировочной опытные контролеры замеряли и испытывали готовые дыры и дырочки. Треснутые и бракованные швыряли в котел на переплавку. В упаковочной специалисты взвешивали дырки на весах и паковали по пять-десять штук в коробку. Инженер Копоть подарил нам две коробки дырок от бубликов. Вернувшись в академию, пан Клякса замесил ванильное тесто и напек пиздатых бубликов из этих дырок. Мы охуели от завода. Не могли оторвать глаз от раскаленных сверл, станков и других пиздатых установок, названий которых не знали. Когда уходили, уже стемнело. Сквозь стеклянные стены били фонтаны голубых, зеленых и красных искр. Освещали всё как пиздатый фейерверк. – Эх, какая бы из этих искр пиздатая еда получилась! – вздохнул пан Клякса. Инженер Копоть провожал нас до трамвайной остановки. По дороге пиздел о себе. Оказалось, в свободное время он канатоходец в цирке – чтобы не разучиться заплетать ногу за ногу. Тротуар довез до конца. На остановке стоял тот самый трамвай, который когда-то починил пан Клякса. Он не хотел ехать без нас и, увидев, радостно заскрежетал колесами. Мы залезли в трамвай и поехали. Пан Клякса летел рядом, чтобы в трамвае было свободнее. Долго еще видели инженера Копотя на остановке. Он махал рукой с пальцами, заплетенными в косички. В сумерках, на фоне луны, его длинная тень тянулась почти до самого неба. Трамвай свернул на улицу Незабудок, и инженер исчез. Снова переехали играющий мост – он выдал "Марш мухоморов". Пан Клякса подмурлыкивал. На площади Четырех Ветров уже пиздец как стемнело. Пан Клякса достал из кармана свечные огоньки и каждому всучил по штуке. Так и допиздовали до академии. Там нас ждал пиздец. Во все комнаты, залы, коридоры набились мухи. Пиздатые насекомые, пока нас не было, через открытые окна захватили помещение. Облепили стены, мебель, потолки. Как только мы вошли – набросились с пиздатым нахальством. Лезли в рот, нос, глаза, путались в волосах, кружили черной тучей под потолком. Чтобы перейти из комнаты в комнату, надо было зажмуриться, задержать дыхание и отбиваться руками. Никогда не видел такого пиздеца! Мухи летели боевым порядком, как эскадрильи, и жужжали, как самолеты. Вожаки – с пиздатыми крыльями, воинственные и отважные. Их укусы показывали: драться будут насмерть. В мою комнату ворвалась королева мух с громким жужжанием. Отдала пиздатые приказы военачальникам, цапнула меня в нос и умчалась на другой фланг. Свет лампы не пробивался сквозь черную тучу. Мы двигались на ощупь, давя полчища мух, но их не убывало. Размахивание полотенцами не помогло. Вместо убитых поднимались новые орды и лезли с большей яростью. Пан Клякса перелетал из комнаты в комнату, ведя ожесточенный бой. Наконец устал, задумался и застыл в воздухе, нога на ногу. Мухи тут же облепили его со всех сторон – он исчез в них. Это пиздецки взбесило пана Кляксу. Он выпорхнул в окно и вернулся с пауком-крестовиком. Приставил к нему увеличительный насос – паук вырос до размеров кошки. Пан Клякса посадил его на потолок. Паук начал плести паутину – она разделила комнату надвое. Сотни тысяч мух попали в сеть, но их боевой дух не ослаб. Паук жрал их целыми отрядами, высасывал кровь, давил мохнатыми лапами. Но скоро нажрался – действие насоса прекратилось. Паук уменьшился, паутина съежилась – мухи разорвали его в клочья за погибших товарищей. Королева мух сняла с него крест как скальп и унеслась с трофеем, издавая победный клич. Тогда пан Клякса позвал нас и сказал, что придумал новый вид мухоловок, которые очистят академию от пиздатых захватчиков. Принес в зал таз с водой, тюбик гуммиарабика и мыло. Развел клей в тазу, взял трубку и начал пускать мыльные пузыри. Один за другим пузыри лезли в воздух. Мухоловки сработали пиздецки. Мухи бросались на радужную оболочку пузырей и прилипали нахуй. Через час в академии не осталось ни одной мухи – только мыльные пузыри витали под потолком. Мертвых мух сгребли во дворе в черные кучи. Утром приехали три грузовика из треста по очистке города и вывезли эту мерзость на свалку. Так закончилась пиздатая война пана Кляксы с мухами. Одно нас озадачило. Когда большая часть мух была уничтожена, в кабинете заметили парикмахера Филиппа. Мухи облепили его с ног до головы – он пиздецки храпел. Пан Клякса разбудил его, велел нам выйти и заперся с ним в кабинете. Они долго о чем-то пиздели. Через время дверь распахнулась с пиздецом: – Ищите другого парикмахера! Не буду стричь ни вас, ни ваших ебанатов! Хватит обещаний! Приведу его на этой неделе! Это пиздецки последнее слово! Именно ему учиться в академии, а не вашим оболтусам. До свиданья, пан Клякса! – И, не глядя на нас, ушел, хлопая дверьми. Вскоре из сада донесся его зловещий хохот. При свете луны мы увидели, как он выбежал за ворота на улицу. Ужинали поздно. Пан Клякса о чем-то думал. Был так рассеян, что цветную капусту выкрасил в черный цвет, а на вкус она напоминала печеные яблоки. После ужина пан Клякса велел двум Анджеям принести в спальню две кровати и постелить. Сказал, что со дня на день ждет новых ебанатов. Когда Анджеи сделали дело, мы пошли в спальню и пиздецки уснули. На этом кончается описание одного пиздатого дня в академии пана Кляксы.