Академия Пана Кляксы С матом (+18)

Всегда хуярил, что летать – хуйня. Главное – пиздануть повыше, а там уже хуярь руками, как пиздюля крыльями. Но я пиздец как ошибся. Сначала норм. Вдохнул пиздато, как учил пиздюк Клякса, и почувствовал себя легким пиздюком. Надул щёки – и хуяк, взлетел. Академия пиздюка Кляксы сразу пиздец как отъехала, парк съебался в пропасть, а хуймальчики стали как букашки. Чем выше лез – тем больше пиздец как страшно. Захотелось нахуй обратно, но я нихуя не умел управлять этим пиздецом. Хуярил руками, дрыгал ногами, копировал птиц – нихуя. Болтался в воздухе, как ёбаный шарик, а ветер тащил меня нахуй. Внизу – хуяра цветочных лугов и ёбаных холмов. Ни одной пиздёжной сказки. Через пиздюк минут – новый пиздец. Увидел город: дома как спичечные коробки, трамваи – муравьи, люди – пиздюки. Мой пиздатый вид вызвал пиздецкий переполох. На площадях – толпа пиздюков. Все пялились, лезли на столбы, крыши, хуярили в телескопы. Потом ещё прожектор хуйнули. А я летел нахуй, не зная, как съебаться на землю. Стемнело, похолодало. Трясло от пиздеца и холода. Пиздюк Клякса нихуя не поможет – его ёбаное око на Луне. Ночь – пиздецкий ужас. Заревел. Кругом – хуйма звёзд. Устал, уснул. Проснулся от пиздатого толчка. Открыл глаза – хуяра стена. Подо мной – земля, но пиздато прозрачная и голубая. Солнце пиздецки жарит снизу. Стена – из матового стекла. Пошёл хуярить вдоль неё, искать вход. Долго пиздовал по прозрачной хуйне – нашёл ворота. Постучал. Окошко – там пиздатая морда бульдога. Три раза гавкнул – закрылось. Потом опять открылось – хуяк, пудель. Оскалился пиздато, заскулил, будто я его ёбаный друг. Я ухмыльнулся и свистнул. Два года назад у меня был мопс Рекс – так его звал. Пиздец! В ответ – лай, а в окошке – морда моего Рекса! Пиздец как обрадовался, чмокнул его в нос, а он лизнул в губы – ёбнуло сердце. – Рекс! – ору. – Это пиздец ты? – Гав-гав! – пиздатый ответ. Ворота хуякнулись открылись. Пиздецкая картина: улица, будки-домишки из пиздатого кирпича, собаки всех пиздюков. Рекс ластится, другие пиздюки-собаки нюхают, лижут. Я пиздец как стесняюсь – нихуя не понимаю их языка. Опустился на четвереньки – хуйня вышла почти естественно. Попробовал гавкнуть – а хуяк, заговорил на их ёбаном языке. Рекс орет: – Не пизди, Адась! Кто к нам попадает – быстро хуярит наш язык. Знаешь, где ты? – Хуй знает, – отвечаю. – Рекс, ёбни, где я? И познакомь с пиздюками, а то я как хуй в проруби. – Не пизди. Это пиздецкий собачий рай. Все псы сюда попадают после пиздеца. Ни хуя забот! Рекс рассказал, что его пизданула машина, и он сюда залетел. – А теперь, – пиздит он, – знакомься: бульдог Том – ёбаный привратник. Служил английской королеве – пиздатый уважуха. Пудель Глю-Глю – хуярит фокусы. Глю-Глю пизданул пять переворотов в воздухе. Рекс продолжает: – Шпиц Трезор, овчарка Туба. Моська Альфа, болонка Бета. А вон борзая – пиздец наша гордость, Ящерка. На бегах всегда пиздато первая. Через пиздюк часов я уже как дома. Вдруг подходит пинчер: – Лорд, ёпта. – Адам Несогласка, – отвечаю. – Пиздец, – пиздит Лорд, – что люди нихуя не понимают наш язык! И зачем таблички "Злая собака"? Собаки не злые! Это пиздёж! Люди – пиздюки, мучают нас! – Заткнись, Лорд, – пиздит Рекс. – Пан Несогласка – мой ёбаный хозяин. У него я пиздато жил. Видишь, Адась? Не всякий Лорд – лорд. Пошли, покажу рай. Мы пиздато кивнули Лорду и пошли. – Это улица Белого Клыка, – пиздит Рекс. – Ведёт к площади Доктора Айболита. Видишь памятник? Площадь – пиздец. Домишки белые, щенки на подушках. Памятник из хуя шоколада! Толпа собак его лижет. Мы пролезли – и я тоже пиздато лизал. Отъел пиздюк башмака – почти кило шоколада. Жрал пиздато – проголодался. – Каждый день жрём памятник и строим новый, – пиздит Рекс. – Шоколада – хуярь! – А пить? – спрашиваю. – Пиздец хочу! – Легко! – Рекс пиздато смеётся. – Мой дом рядом. Угощу молоком. Дом – из кафеля. Щенки резвятся. За домом – кусты колбас и сарделек. Съел краковскую и две сардельки – пиздато. В доме Рекс открыл кран – хуяк, молоко! Выпил три стакана – пиздец как вкусно. Пошли дальше. Рекс пиздит: – Легавая Ноля – ходит с зонтом, хотя дождя нет. Дог Танго – жрёт сардельки и пьёт касторку. Таксы Самбо и Бимбо – кривые ноги пиздатые. Вдруг Рекс пиздато шепчет: – Улица Мучителей. Щас пиздец увидишь. По бокам – пьедесталы, на них – пиздюки-мальчики. Орут: – Я мучитель! Выбил собаке глаз! – Я мучитель! Бросил в яму с известью! – Я мучитель! Насыпал перцу в рот! – Я мучитель! Дёргал за хвост! Рекс пиздит: мальчики, которые мучают собак, сюда во сне попадают. Потом просыпаются – и больше не хуярят так. Я пиздато обрадовался – сам не мучил, хоть и красил Рекса в красный. Вышли на площадь Светлячков – качели, карусели. Захотелось жрать. Рекс повёл на Бисквитную улицу – там пирожные с мёдом. Жрал пиздато. – Не хуярь много! – пиздит Рекс. – Тебе вредно. Хотел спросить, откуда тут шоколад и дома, но западло – рай, нихуя не лезь. Объебали цирк, кино, улицу Мыльных пузырей, бега. Зашли в парикмахерскую – подстригли пиздато. Цирюльник пиздит: – Блох нет! – Ну хуйня, – отвечаю. – Рай же. За стрижку не взяли денег – я лизнул парикмахера в нос. Вернулись к Рексу. Солнце пиздецки жарит. Рекс пиздит: – Оно не заходит. Дни считаем по памятникам: съели один – день прошёл. Неделя – семь памятников. От Рекса узнал пиздец про загробную жизнь собак. Но затосковал по дому. Надоели пирожные – захотелось морковного супа и хлеба. Боялся остаться тут нахуй. Однажды лежу в саду под кустом сарделек – пиздец как тошно. Слышу: – Я ворец! Я ворец! Пиздец! Матеуш! Сидит на ветке, в клюве конверт. – Матеуш! Ты ли, ёбаный?! – ору. Матеуш спустился, дал письмо. От пиздюка Кляксы – инструкция, как лететь обратно. Собаки сбежались смотреть на Матеуша. Я пиздато поблагодарил их за приём. Обнял Рекса – и к воротам. Бульдог Том проводил. Матеуш летит сверху. Выпросил у Тома пуговицу. Посмотрел на собачий рай – и нахуй отсюда. По инструкции Кляксы полетел пиздато легко. Сзади – жалобный лай. Рай стал облачком – и схуярился. Через пиздюк часов – родной город. Матеуш орет: – Демия на зонте! Академия! Вижу пиздюка Кляксу – он летит навстречу, кувыркается пиздато. К сумеркам – дома. Отсутствовал пиздюк дней. Пиздецкое блаженство – вернуться! Ребята обрадовались. Клякса взял слово – больше не летать. Дал слово. Сдержу, блядь.