Что насчет... Грейнджер?

Vitamin String Quartet — Bad gay

***

      — Куда ты снова?       Грейнджер вздохнула, заходя в двери собственной квартиры. «Собственной», — сказано достаточно громко, ведь чета Уизли просто арендовали это однокомнатное жилище, что находилось на пересечении Лютного и Косого переулков, прямо над одной из лавок с зельями.       Ее супруг, снова в столь поздний час, накинул старое коричневое пальто, хмуро оправляя воротник клетчатой рубашки. Как и всегда: она возвращалась с работы, а он уходил, чтобы вернуться под утро пьяным.       — Я хочу пройтись. Мне осточертело сидеть дома, пока ты торчишь в своей лавке, — он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, но на этот раз она не собиралась молчать.       — Торчу?       Щеки бывшей гриффиндорской заучки зарделись от ярости, и она сделала шаг влево, преграждая супругу путь.       — Я кормлю нас обоих и плачу твои долги!       Внутри клокотала небывалая злость, но подсознательно Гермиона уже знала: руганью достучаться до сознательности Рона не выйдет. Она запирала его дома, разбивала посуду — нередко о него самого, давила на жалость, предлагала сделки и все было тщетно.       Молча кивал, а затем уходил снова.       — Спасибо, — бросил рыжий почти небрежно, как мешок с мусором, сдвигая рукой шатенку со своего пути.       Она знала, куда он идет и могла лишь предположить, какими долгами на этот раз обернется прогулка Рональда. Пятый месяц подряд. Просто невыносимо. Но Грейнджер была хреновой оптимисткой. Она верила, что вот-вот Рональд возьмет себя в руки. Главное — поддерживать его, не оставлять в столь сложный час.       «Разве бывает все просто?»       «Отношения — это труд.»       И прочие глупости, которыми Гермиона уже на протяжении всех этих месяцев оправдывала свое бездействие. Конечно, она пыталась вытянуть Рона из этой трясины, подключала друзей, его близких, но все было бесполезно. В понедельник он собирался на очередной отборочный в местную команду по квиддичу, а во вторник снова шел в бар. Он потерял брата в той войне, что еще три года назад унесла жизни многих и, с тех самых пор, Рон так и не смог найти себе место в этом мире. Если бы не Молли с ее вечной помощью в плане финансов и пропитания, то они давно уже бы умирали с голоду. Печально, но, к сожалению, эта история была логичным финалом любой трагедии, ведь иным словом войну не назвать. Никто из них уже не был прежним, и на Роне это отразилось заметнее всего. Если кто-то считал, что жизнь героев после войны сложилась иначе — более радужно, то стоит поспешить окрасить яркую картинку цветами разочарования. Хлопнула дверь, а Грейнджер все смотрела на нее, слушая удаляющиеся шаги супруга, что эхом отдавались по деревянным, почти прогнившим, ступеням старого дома.       Он вернется к утру, пьяным и с пустыми карманами. Завалится на диван на кухне и накроется пледом, который лежал там именно для таких случаев.

***

      «Хмельные руны» — непривычное место обитания для Рона Уизли. Он привык к барам, что находились на окраине и посещал их с завидной регулярностью, пока там не перестали наливать в долг, да и никто из посетителей уже не соглашался играть с ним в карты. Все знали: герою войны нечего больше проигрывать. Деревянная мебель; тусклый свет ламп, расположенных над каждым из круглых столов; посуда, на которую даже не наложено защитное заклинание, не позволяющее ей разбиться из-за неаккуратности нетрезвых посетителей — гости этого бара не привыкли буянить. Даже бордовые скатерти на столе.       Здесь был и человек, что приносил карты на стол, а также знал правила любой из игр и имел в арсенале шаблоны магических договоров. Так, на случай, если у вас закончатся деньги и вы решите поставить на кон свою гнилую душонку или собственную задницу. Гул голосов, не имеющий ничего общего с криками, громким смехом и звоном бокалов из тех дешевых пабов, в которых Рон привык заливать свою слабость сливочным пивом, имеющим минимальный градус алкоголя, и умело перебирать карты, ожидая очередного соигрока.       Рыжий вошел сюда впервые и, понурив голову, прошел сразу к барной стойке. Он скорее боялся встретить кого-то из прошлых напарников по игре, которым задолжал, чем стыдился взглядов знакомых. В таких заведениях даже не подавали сливочного пива. Пара монет и перед ним стоял стакан с огневиски из, разумеется, низкого ценового сегмента, взяв который и, не забыв прихватить с бара колоду карт, Рональд сел за свободный стол в углу зала. Бармен, разодетый в мантию в разы лучше пальто, которое было на плечах гостя, проследил за ним насмешливым взглядом. Подобные посетители частенько уходили отсюда не с пустыми руками, а с обязательствами в придачу и без галлеона в кармане.       Рон никогда не присоединялся к тем, кто уже играл, так как считал это плохой приметой. Но если бы эти самые приметы действовали, то тогда Гермионе, наверняка, не приходилось бы подрабатывать ранним утром и вечерами в лавке зелий, что находилась на первом этаже дома, в котором они арендовали квартиру.       Карты умело скользили между пальцев, потому что Уизли держал их в руках почти каждый вечер. Жаль, мастерские фокусы с картами не имели ничего общего с выигрышами.       Он обещал себе, что отыграется и тогда не будет таким неудачником в глазах знакомых, семьи и, что самое главное, в глазах любимой жены. Сегодня Рон взял все, что у него было: остатки их общих с Гермионой сбережений, а так же продал метлу, которую Гарри подарил ему на прошлое Рождество, желая успехов в отборочных играх, ведь рыжий метил в сборную. Метла была идеальной и стоила баснословных денег. На нее Уизли засматривался каждый раз, проходя мимо витрины в Косом переулке. Жаль, при продаже не удалось выручить и половины от настоящей стоимости.       Рональд клялся, что отыграет все: выкупит заложенное неделю назад обручальное кольцо, купит им с Гермионой огромный дом и эти пять месяцев забудутся, как страшный сон. Неудачник Рон Уизли умрет, чтобы явить свету успешного молодого человека, перед которым открыт весь мир. Он говорил себе, что лишь тогда обретет уверенность, займётся тренировками и уже через пару лет будет играть в квиддич профессионально, как Виктор Крам.       «Чего там Крам?! Даже лучше его!»       Но, пока что, Уизли сидел в баре, перемешивал колоду зачарованных карт и морщился, попивая дешевый огневиски.       Стакан.       Второй.       Он уже проиграл какому-то парню три кружки пива и теперь снова сидел один.       Мало кто хотел играть с тем, чей алкоголь в бокале, стоил больше, чем имел Рональд с собой.

***       — Этот идиот Маклагген еще пожалеет, что отказался от сотрудничества с тобой. Провалится через месяц, — поморщившись от глотка огневиски, отмахнулся Малфой и вальяжно откинулся на спинку стула.       Кто уж и привык бывать в «Хмельных рунах» — так это Драко Малфой. Не потому, что он был слишком зависим от алкоголя или карт, а потому что уставал от чопорности дорогущих ресторанов. Этикета, формальностей и раздражающей до скрежета зубов скрипки, вечно играющей в подобных заведениях — хватало и без того в его жизни.       Этот бар принадлежал его другу— Блейзу Забини. Он открыл его около полутора лет назад, обосновав это тем, что всегда хотел своего собственного бармена и бесконечное количество алкоголя под рукой.       Для них здесь всегда был свободен стол в дальнем углу на небольшой возвышенности, а официант сразу приносил бутылку отборного огневиски.       — Точно, — кивнул брюнет, покачивая в руке бокал с виски, а затем ухмыльнулся. — И я об этом побеспокоюсь. Все же, какова жизнь без уроков.       Брови блондина коротко вздернулись вверх и, усмехнувшись другу в ответ, он мимолетно отсалютовал ему стаканом, а после сделал глоток.       Вечер становился томным, и Малфою, что уже подустал от обыденности — это начинало надоедать. Они зареклись не играть с Блейзом один на один, потому изредка подыскивали посторонних соперников. Если, конечно, настроение было подходящим для игры.       Вот и сегодня Драко мазнул взглядом по залу, выискивая кого-то, кто был способен развеять его скуку.       — Ты только глянь…       Понурый взгляд, карты в руках, а еще поношенная одежда и рыжие волосы. Часть этих признаков явно соответствовала представителю одного из небезызвестных общественности семейств, а вот остальное было почти забавным.       Забини проследил за взглядом друга и прищурился, словно бы и впрямь было так трудно заметить парня, сидящего не так уж и далеко от них.       — Святой Мерлин, Уизелби… — протянул Блейз, даже не пытаясь сдержать смешка. — Как считаешь, он тоже заслужил урока?       — Несомненно, мой дорогой друг, и я ему его с огромной радостью преподам.       Прихватив со стола кожаные перчатки и бокал с недопитым янтарным напитком, свободной рукой Малфой оправил ворот распахнутой мантии и направился прямиком к старому знакомому. Забини махнул официанту, чтобы тот перенес его бокал с недопитой бутылкой и пересел за стол неподалеку, дабы насладиться зрелищем.       Рон и не заметил бы слизеринцев, пройди они просто мимо. Кажется, словно он специально никого не узнавал, дабы не ощущать излишнего стыда, но это вряд ли спасало его осуждения со стороны общественности.       — Чего скучаешь, Уизли? Сорвал большой куш и не знаешь на что потратить?       Стакан с громким стуком опустился на стол, а сам Драко, не дожидаясь особого приглашения, уселся напротив рыжего. Лицо того вмиг исказилось отвращением, будто именно Малфой был виновником всех его бед и причиной, по которой у него прямо сейчас случилось несварение.       — Пошел на хер, Малфой.       Конечно, подобная реакция вызвала лишь усмешку у блондина.       — Фу, как грубо. Я решил скрасить тебе вечерок, а ты сразу прогоняешь меня?       — Скорее Волан-де-Морт воскреснет и заставит меня принять Метку, чем я соглашусь играть с тобой.       Видимо, напоминанием о Пожирателях Рон решил задеть «тонкую душевную организацию» Малфоя, но тот лишь надменно рассмеялся и взял в руки свой бокал, чтобы сразу после его пригубить.       — Не зарекайся.       Рука Драко нырнула во внутренний карман пальто и вынула бархатный мешок, который тут же с характерным звоном монет оказался на столе. Слабые веревки развязались в тот же миг и несколько галеонов рассыпались по темной скатерти. Надо же, Уизел расправил плечи и словно бы был готов встать, а затем гордо покинуть заведение, но взгляд его задержался на поблескивающих под светом лампы монетах. Деньги— единственный ресурс, манипуляции которыми работали безотказно на любом из людей. Главное, выбрать момент. Если Рон такой заядлый игрок, то, наверное, и Святая-Гермиона-Грейнджер не отказалась бы сейчас от наличных.       Он молчал и сомневался, пока Драко буквально наслаждался этим зрелищем, но гораздо больше он получит удовольствия от самой игры, потому поторопить решительность рыжего все же стоило.       — Во что играем?       — В «Ель».       «Простак» — так называлась эта игра в кругу аристократов, так как не была особенно заумной. Здесь не было сложных комбинаций, как в покере и не было козырей, как в пасьянсе. Первый игрок кладет карту, второй покрывает ее более сильной. Нечем ответить— берешь из колоды.       Проигравшим становится тот, кому оказывается нечем ответить или тот, в руках которого остаётся больше карт.       Проще некуда, если бы некоторые карты не меняли своего значения в минуту, когда ты кладешь их в руках рядом не с той, с которой нужно было или если изображенному персонажу старшего аркана не нравится, например, сам игрок или то, как он обращается с колодой, а может и погода за окном не соответствует вкусу.       В общем, игру эту Драко любил, ибо играл в нее с самого детства.       Впрочем, большинство волшебников имели в «Простаке» огромный опыт, так как среди детей карты когда-то были главной забавой. Разумеется, детские были более лояльны к игрокам.       — Готовь деньги, Малфой, — уверенно произнес Рон и, достав из кармана несколько золотых монет, равнявшихся половине проданной метлы, выпрямил спину.       Забини, сидящий поблизости, прикрыл рот рукой, чтобы на этот раз хоть как-то подавить смех.       — Не переживай, Рональд, — Малфой намеренно высокопарно произнес его имя, ухмыляясь. — С деньгами у меня уж точно все в порядке.       Блондин хрустнул костяшками пальцев и кивнул рыжему. Карты были в его руках, так пусть он и раздает.       Просто в тишине наблюдать за тем, как Уизли с недовольным видом перемешивает карты в руках, было слишком скучно, потому Малфой решил приступить к светской беседе.       — Слышал ты женился на Грейнджер, — главное, сделать вид, будто ему плевать. — И что же, чтобы отсосать тебе в постели, она так же активно поднимает руку, когда хочет об этом попросить?       Мерлин, у раскрасневшегося от очередного приступа ярости Уизела, едва ли не шел пар из ушей.       — Не смей говорить о ней ничего подобного. Ты даже имени ее не достоин произносить, — рыкнул рыжий в ответ, швырнув ему одну из карт, все же продолжая их раздавать.       Неужто решил отыграться за все обиды сегодняшним вечером? Что же еще, кроме этого могло стать рычагом такой удивительной и по-гриффиндорски глупой решительности? «Святая наивность»       — Да? — насмешливо переспросил Малфой, сделав очередной глоток жгучего напитка.       Он со стуком поставил бокал на стол и переплел пальцы, выпрямляясь и намеренно приближаясь к Уизли. Губа блондина вмиг с презрением искривилась.       — Ты давно себя в зеркало видел, Уизли? Так взгляни и подумай, кто из нас и чего именно теперь достоин.       Ой, кажется, были задеты тонкие струнки души, ибо рыжий сжал ладони в кулаки, впиваясь пальцами в собственную кожу. Он буравил ненавидящим взглядом Малфоя, но вместо того, чтобы ответить очередным оскорблением, взял в руки свои карты и бросил первую на стол прямо перед противником. Игра началась.       Уизли, как ни странно, карта шла. Одна за другой карты были выше по масти и менялись так, словно рыжий их зачаровал. Эта игра не продлилась и семи минут — Рон забрал назад свои деньги, а выигрышем даже свою ставку удвоил.       — Ну, просто Герой, — не сдержался от комментария Забини, пристально наблюдая за игроками.       Ухмылка озарила лицо некогда поникшего гриффиндорца, но разочаровываться Драко не спешил. Любой адекватный человек поблагодарил бы соперника за игру и ушел, не став испытывать удачу, но не Рон.       Он сгреб карты в руку и, вместо того, чтобы забрать вырученные деньги, вновь сдвинул их в центр стола, а после, достав из кармана остатки монет, браво заявил:       — Ставлю все.       Малфой сосредоточенно кивнул, доставая еще монеты из своего мешочка.       Одного маленького выигрыша рыжему хватило, чтобы вновь вкусить азарт, почувствовать себя победителем, поверить в то, что победа ему обеспечена. Даже заказал еще один бокал огневиски, залихватски махнув рукой бармену.       Видимо, Уизли считал, что, чем больше риск, тем больше шансов отыграться.       Но радость была опрометчивым шагом, так как за небольшой победой следовала целая череда мелких, но весомых поражений. Теперь карты словно были настроены против него, и Рон едва сдерживался, чтобы не обвинить соперника в мухлеже, но его расслабленный спокойный вид наводил на мысли, что рыжий просто слишком рано начал пожинать лавры победителя. Жаль, что мимолетная радость слишком сильно затуманила его взор…       Почти остервенело Уизли выдернул карту из колоды и та снова оказалась мелкой.       — Драккл тебя раздери, — сквозь зубы выругался Рон и устало потер глаза ладонями. Смотреть на ухмылки Малфоя не было ни каких сил.       Сейчас стоило признать поражение, уйти, но был нажат «пуск», а кнопки, способной его остановить просто-напросто не было.       В самом начале его пути, как заядлого игрока, Гермиона всегда приходила на помощь. Она заявлялась в бар после нескольких часов поиска супруга по переулкам и буквально насильно тащила домой. А потом, вдоволь наслушавшись оскорбительных насмешек обитателей тех злачных заведений и унизившись настолько, насколько это было вообще возможно, перестала это делать.       Но Уизли достал из кармана тонкий золотой браслет с небольшой алой подвеской из граната и положил его на стол.       Подарок Гермионе от родителей на последнее совместное Рождество до войны. Та наивно полагала, что потеряла его и была безумно расстроена утратой.       Мерлин, это оказалось даже веселее, чем Малфой предполагал. Уизли и правда не может остановиться, чем снова и снова удивляет блондина, заставляя приподнять бровь.       Играть на, по всей видимости, украденные украшения он точно не планировал, потому что это самое низкое из всего, что только можно придумать. Но этот блеск в глазах рыжего заставил согласится.       Перед тем, как снова взять карты в руки, Драко поднял украшение пальцами и покрутил в руках.       — Решил обнести и свой собственный дом? — Малфой снова приподнял брови, а затем отдал взамен все, что выиграл у Уизли. — Ну, точно придется идти до последнего.       Проигрыш этого не стоил ему ровным счетом ничего.       Слизеринец был чертовски самоуверен. Он ухмылялся, наблюдая за тем, как быстро и уверенно Рон раскладывает карты, едва ли не виляя хвостом, как пес, перед носом которого держат его любимый мяч.       «До последнего»       Но Уизли уже отдал последнее. Он знал, насколько низко играть на то, что даже не являлось его собственностью, и Гермиона может и не разозлится, но точно будет расстроена, если однажды узнает об истинной причине утери драгоценного подарка.       Мелкое сплетение звеньев и бордовый камень в форме ромба поблескивали в руках бывшего слизеринца. В эту секунду Рон понял, что проиграет, но отсутствие трезвости в рассудке не позволило ему остановиться.       Конечно, у Малфоя было достаточно денег, чтобы покрыть браслет горстью галлеонов и проигрыш будет для него едва ли заметен, но для Рональда куш означал возвращение тех важных вещей, что были сданы в ломбард за весь период игры.       Сегодня он мог отыграться.       Остановиться.       Прийти домой, обнять Гермиону и сказать, что теперь все будет хорошо. И в этот раз она поверит ему не зря. На этот раз оба соперника достали карты и с разницей в секунду одновременно взглянули на их масть, и значимость.       Двойка мечей против десятки кубков, которая в секунду обернулась картой старшего аркана, обуславливая определённую победу Малфоя. И Рон Уизли стиснул зубы, теперь смотря на своего противника совершенно растерянно.       У него не осталось ничего.       Ни единого шанса.       Проиграть бывшему врагу в разы унизительнее, чем простому парню из бара.       Взяв в руки бокал, рыжий осушил его залпом, даже не поморщившись, и обжигающая жидкость вмиг опалила его горло, а после на мгновение туманом наполнила разум.       — Дьявол, — хрипло выдохнул Рон.       Драко закатил глаза на выражение Уизли и на секунду перевёл взгляд на своего друга.       — На этом, я так полагаю, малыш Уизелби снова убежит под крылышко жёнушки, чтобы в следующие выходные стащить из дома ее нижнее белье, — усмехнулся он, смотря на Забини, что не упустил возможности так же хмыкнуть в ответ.       Взглянув на рыжего, Малфой коротко вздернул подбородок, обращаясь к нему.       — Или есть что-то, что еще ты можешь мне предложить?       Всю игру Драко так же не упускал возможности пополнить свой бокал, оттого сейчас его слова звучали чуть более растянуто и крайне спокойно. Так, словно он не играл в карты на деньги, а лежал в горячей ванной.       Конечно, Уизли отрицательно покачал головой, явно огорчившись проигрышем.       Но, как гриффиндорец не знал тормозов в играх, так и Малфой не умел останавливаться в унижении других.       — Я могу дать тебе возможность отыграться, — негромко, словно бы ему было наплевать, протянул блондин. — Поставлю все, что выиграл и сверху любую сумму, на твоё усмотрение. Только взамен…       Он окинул взглядом помещение, словно пытаясь где-то найти подсказку. Орден «Героя войны»? Свитер, связанный руками Молли и поношенный всеми членами семьи Уизли?       Что еще имел Рон, чего никогда не было у Малфоя?       Что он не мог получить за деньги ранее?       — Что насчет… Грейнджер?