Глава 2
9 октября 2021 г., 20:42
Hypnogaja — Kill the humans
***
Кто-то закашлялся и это явно был не Драко Малфой — Забини поперхнулся глотком виски, услышав внезапное предложение друга, которое тот сделал своему противнику. Видимо, все в этом зале не ожидали подобного поворота событий. «Все» — потому что уже несколько посетителей «Хмельных рун» оторвались от своих карт, дабы понаблюдать за игрой сына Люциуса Малфоя. С десяток пар глаз устремили свой взор на столик в дальнем углу. Пусть здесь и присутствовали в подавляющем большинстве чистокровные джентльмены, даже они не могли скрыть своего любопытства. Нет, дело было вовсе не в ставке, которую только что предложил блондин Уизли. Бизнес, дома вместе со всем содержимым, включая домовых эльфов, невесты, жены — на ночь, на неделю, навсегда — поставить все это было обычным делом в подобных кругах. Издавна аристократы развлекали себя картами, отрываясь от обыденных дел и когда-то в этих играх действительно не знали такого понятия, как «аморально». За деньги можно купить все, и истина эта не изменилась, но зато изменилось законодательство. Теперь проигрыш в карты недвижимости, принадлежавшей кому-то еще, бизнес, частично спонсирующийся государством или кем-либо еще, не могли являться ставкой — все это каралось законом. Что до поставленных вместо монеты людей, так принятие такой ставки и вовсе могло привести к лишению свободы, и сроку в небезызвестном Азкабане. Но почему тогда на глазах у десятка людей Драко Малфой не побоялся это предложить? Все просто — им было плевать. Присутствующим не было дела до того, кто и какие ставки ставит, ибо каждый из них допускал не меньше грехов. Дело было даже не в благородстве, а в банальной боязни того, что одна правда потянет за собой другую. В любом случае, для подстраховки в подобных заведениях всегда такие сделки закреплялись договором о неразглашении. У того, к слову, были еще некоторые функции… — Подумай, Уизелби, — Драко усмехнулся. — Если выигрыш твой, то больше тебе не придется опускаться до подобных мест. Выгодное предложение. Пока Блейз прибывал в недоумении, блондин даже не смотрел на друга. Он вперил свой взгляд в противника, даже не задумываясь о том, что говорит. По ходу игры Малфой выпил не менее четырех порций виски и, пусть был более трезв, чем рыжий, все же всецело своим рассудком не владел. Карманы Рона были пусты, как и все накопления Гермионы. Он мог предположить, что супруга уже обнаружила пропажу, сунувшись в тайник, находящийся в прикроватной лампе, и снова плачет в одиночестве старой квартиры, за аренду которой ещё предстояло платить. Ненависть к себе накатывала с головой, и Рональд уже готов был сделать все, что угодно, лишь бы вернуться домой с выигрышем. Мысленно он просил у Мерлина светлую мысль, но она, пусть и не самая здравая, пришла откуда не ждали. Он был пьян и едва ли мог сквозь туман мыслей разобрать образ возлюбленной, но сознание её голосом уверенно твердило: "Не смей, Рон! Хватит! Пожалуйста..." Рон злился. На нее. На себя. На Малфоя. На всех вокруг. Не только сегодня. Каждый день. Каждый чёртов день был наполнен злостью, словно на его шее висел медальон Салазара Слизерина, отравляющий тьмой разум и душу. Если бы Малфой не решил напрямую заявить о своём предложении, предпочтя дождаться, пока Рон заявит эту ставку сам, то они просидели бы тут еще очень долгое время, потому что Гермиону он уж точно не рассматривал в качестве чего-то совершенно ему принадлежащего. На секунду он даже задумался о том, а не предложить ли себя на пару месяцев в качестве домового эльфа, но эту унизительную мысль отмел в тот же миг. Да, он не рассматривал Гермиону в качестве ставки. До этого момента. Разумеется, сначала лицо Рона исказилось от ярости. Он приоткрыл рот, чтобы сказать, что с такими предложениями Малфой может катиться к чертям собачьим, но осекся, ровно как в ту минуту, когда слизеринец изъявил желание сыграть с ним. Гермиона была его женой. Идеальной девушкой. Она любила его и с ней всегда все получалось легко и просто. Что, если это был знак? Что, если это обозначало удачу? Эта ставка была бы самой крупной в его жизни. Но что, как не это было символом победы. Отдавая, получаешь в сто крат. Разве что эти слова могли относиться к чему угодно, только не к этой вопиющей ситуации. Уизли достаточно долго всматривался в горсти монет на столе, а после, осушив свой бокал, принял решение. Худшее в своей жизни. Пьяное, жестокое, глупое решение. — Утраиваешь все, что есть на столе, — неуверенно, морщась от мерзости собственных слов. Она не простит ему этого никогда. «Не простит, если узнает, верно?» Поражения не могли идти сплошной чередой, а значит сейчас вероятность выиграть была выше, чем когда - либо. Ему обязательно повезёт. — Утраиваешь весь куш, взамен на… неё. Признаться честно, Малфой был почти уверен, что от подобного предложения Уизли протрезвеет и встанет из-за стола. Может, даже не просто послав его в задницу Волан-де-Морта, а бросившись с кулаками, ведь гордость гриффиндорцев была той еще нежной и чувствительной материей. Но когда Драко расслышал согласие в неуверенных словах Рона, он был откровенно удивлен. Уизли всегда выглядел жалко, но не настолько, чтобы продавать свою боевую подругу, ставшую в последствии «горячо любимой» супругой. «Интересно, кто из них больше идиот? Уизел или та, что смиренно дома ждет, пока он начнет распродавать ее на органы?» — Малфой, какого черта… Тут уже было встрял Забини, но хватило одного жеста руки блондина, чтобы тот со вздохом пригубил бокал, осушая его в тот же миг. Спорить с выпившим Малфоем так же продуктивно, как убеждать профессора МакГонагалл охотиться на мышей в свободное от работы время. — Да я тебя недооценивал, — протянул Драко, расслабленно разваливаясь на мягком стуле. Он закинул одну ногу на другую так, что щиколотка правой ноги касалась бедра левой. — Скажу больше: я умножу эту сумму на пять. Ради такого удовольствия не жалко. Достав из внутреннего кармана чековую книжку и ручку, он тут же написал сумму на пустой графе бланка, а затем, оторвав лист, положил на стол. Малфой и сам не знал, что будет делать со своим выигрышем. Нет, он просто не мог поверить, что судьба могла в один миг стать столь благосклонна к нему и наградить орденом удачливого игрока. Смешно. «Сейчас этот идиот соберёт в кучу свои куриные мозги, отрезвев от злости, выиграет и пойдет дальше к Грейнджер под бок.» Для Драко подобный проигрыш и вправду ничего не означал бы — эта сумма была эквивалентна паре бутылок вина в Мэноре, имеющих даже не самую наивысшую категорию. Не велика потеря для бюджета Малфоев. Да и, к тому же, это жалкое зрелище в виде растерянности Рональда стоило гораздо больших вложений. Оставив его ни с чем или лишившись небольшой суммы, Драко все равно останется тем, кто унизил Уизли. В очередной раз. Ох, отец, чтоб он сгнил в Азкабане, гордился бы своим наследником. А как разочарована будет Грейнджер, когда завтра утром Малфой отправит ей письмом договор, в котором ее имя стоит напротив ценника бутылки вина, а внизу будет красоваться подпись победителя— ее муженька. Драко позаботится о том, чтобы грязнокровка знала, чего стоит не только ее ненаглядный, но и она сама. Внезапно он как никогда возжелал этой победы. Возжелал… ее. Уизли молча смотрел на сумму, выведенную синими чернилами на чеке. Слишком заманчивая сумма для человека, который уже многое потерял. Рон был уверен, что если вернётся сейчас домой вновь с пустыми карманами, то потеряет и то единственное, что делало его жизнь вполне сносной — Гермиону. То есть, по сути, он уже проиграл её, но сейчас все же была возможность вернуть все назад, снова стать тем Роном Уизли за которого когда-то вышла замуж Самая-Умная-Волшебница-Столетия. Та, что сейчас плачет, сидя на кухне. —Я согласен. Ставлю Гермиону. Пять тысяч галеонов. Да она стоила миллионы. Таких денег нет на руках ни у одного ныне живущего человека. Гермиона заваривала ему чай с утра, уходя на работу, чтобы, проснувшись после очередных похождений, Рон мог закинуть в чашку лед и утолить жажду. В первый год их совместной жизни Грейнджер каждый выходной пропадала в Норе, обучаясь всем кулинарным тонкостям у Молли для того, чтобы готовить любимые блюда супруга. Горбатилась в лавке зелий, работая на эту ворчливую старуху, а после бежала в свой магазин и пропадала там до ночи. Понимающе улыбалась и крепко обнимала его, когда было совсем непросто. Плакала, взрывалась, разбрасывала вещи, угрожала ему палочкой, но все равно любила. И это лишь малая часть того, что она делала для него ежедневно... Рон осознавал это. Жаль, до конца не понимал всю серьёзность сделанной ставки. Слова, что были ядом, обжигающим горло Уизли изнутри, были медом для того, кто любил наблюдать за тем, как ненавистные ему люди теряют блеск в глазах, как гаснут и тонут в собственной слабости. Блейз махнул рукой администратору и тот подоспел тотчас с двумя незапечатанными свитками пергамента. Такие серьезные ставки всегда скреплялись подписью. Словно Непреложный обет, расплата за невыполнение условий так же каралась смертью. Откажешь в исполнении — умрешь. Попытаешься препятствовать — умрешь. Расскажешь кому-то, кто может посодействовать в избежании уплаты долга — умрешь. Пожалуешься или просто поделишься с кем-то, замыслив избежать долг —… Понятно и без лишних слов. Именно поэтому никто из присутствующих, покинув это заведение, никому не посмеет рассказать о произошедшем, ибо каждый из них однажды ставил что-то столь серьезное и подписывал данное согласие, в котором, помимо ставки, так же было прописано и о неразглашении. Избежать исполнения условий подписанного договора можно было лишь в том случае, если победивший сам откажется от выигрыша, что было почти нереально. Идет вразрез с современными законами магического мира, да? Потому и не предается огласке. Первым к подписи смело приступил Малфой, пока Уизли растерянно оглядывал свой экземпляр договора. Мерлин, Рон был пьян настолько, что строки путались в его голове. Блондин, взяв в руку прозрачное перо без единой капли чернил, коснулся им листа пергамента. Те самые чернила здесь совершенно не были нужны, ибо подобные магические договорённости всегда запечатывались кровью — игла, расположенная на самом пере, тут же вонзалась в кожу. Темная магия. Кто бы сомневался. Чистой, как слеза, кровью слизеринца внизу листа образовывалась подпись. Она же одновременно с тем проявлялась на пергаменте, что был в руках Рона. Вопрос у Уизли созрел в процессе подписи, когда назад дороги уже не было. — Но зачем тебе она? Руки рыжего дрожали то ли от волнения, то ли от пяти стаканов огневиски. Зеваки насмешливо перешептывались, подглядывая за происходящим с неподдельным интересом. Кажется, сейчас они завладели вниманием всех присутствующих. Волшебники играли в этом баре на многое, но впервые на людей. Слишком опасной казалась им подобная авантюра. — Я не знаю, — короткий и вполне логичный ответ. Он и предполагать не смел, что пара игр с Уизли зайдут так далеко. — Но какое тебе дело, верно? Ухмылка. Тонкие пальцы слизеринца сгребли карты в одну стопку. Не менее ловко, чем Рон, Малфой перетасовал их, а затем раздал так быстро, что уследить за его действиями было крайне сложно. Алкоголь добавлял ему нахальства, хотя, казалось бы, куда уж больше. Видя то, как уверен был Драко, Уизли сходил с ума от злости. К сожалению, собственная ярость воспринялась им как знак. Победа обеспечена. «Судьба не позволит мне так поступить с Гермионой.» Вопреки всему карта не шла с первого хода. Слишком суетлив и растерян для того, чтобы хранители старших арканов снизошли до понимания, и позволили ему победить. Карты любили нахалов и не жаловали шулеров. Но больше всего они любили тех, кто держит их уверено. Тех, кто сильнее остальных. Сейчас слабым был Рон. Он отчаянно клал карты на стол, одну за другой, применял тактику, которой когда-то его обучил один пьяница в каком-то дряхлом баре, даже играл только левой рукой, но ничего не работало. В его пальцах изображение Дэйзи Доддеридж — первой хозяйки и основательницы «Дырявого котла». Женщина, облаченная в бордовую мантию и обладающая милой, добродушной улыбкой была признаком того, что перед ними лежала карта старшего аркана. Последний ход оставался за Малфоем и руки рыжего слегка подрагивали. Он намеренно медленно моргает, чтобы не увидеть сразу собственное поражение, но исход был предопределен еще в тот момент, когда блондин сел к нему за стол, соизволив сыграть со школьным недругом. Рыжий браво расправил плечи, уверенно бросил ее на стол и был готов выдохнуть с облегчением, пока Дейзи не оказалась перекрыта Фэрисом «Дырявый Нос» Спэвином— самым долгосрочным в мире Министром Магии. Чертов Фэрис выбил почву из-под ног всех присутствующих. — Да ну нахуй, — не подбирая выражений, выдохнул Забини и, не сказав больше ни слова, снова наполнил свой бокал, чтобы сделать глоток.***
Последний раз так возбужден победой Драко Малфой был еще в школе, когда поймал свой первый снитч. Он грезил этим с малых лет и когда вырвал золотистый шарик буквально в миллиметре от лица противника, едва не потерял равновесие от головокружения. Сейчас симптомы были схожи и для блондина подобные чувства по отношению к столь необычному выигрышу казались странными. Уизли ушел минут пятнадцать назад, не произнеся ни слова, а слизеринец до сих пор сидел за столом, сцепив пальцы в замок и буравя тяжелым задумчивым взглядом дверь. Жаль, побыть в молчании и оценить степень абсурдности ситуации не давал Забини. Заведение было почти пустым — все гости разошлись, дождавшись победы Малфоя. — Ты что, соскучился по отцу, Малфой? Хочешь как можно скорее оказаться к нему поближе? — сев рядом, нервно спросил Блейз, а затем сделал большой глоток из стакана, явно не рассчитав силу и позабыв о том, что в нем был огневиски. Жидкость настолько обожгла горло, что, и без того изрядно выпивший парень, выплюнул ее обратно в фужер. Проследив взглядом за действиями друга, призывающего его к здравому смыслу, Драко невольно усмехнулся, разумеется, поморщившись прежде, словно бы от отвращения. — Успокойся, Блейз. Мне ничего за это не будет. — «Мне ничего за это не будет, потому что я поиздеваюсь пару часов над психологическим здоровьем Уизела и расторгну договор» — попытался закончить за друга мулат, но Малфой лишь хищно улыбнулся, продолжая смотреть на входную дверь, а затем покачал головой. — Мне ничего за это не будет, потому что мне всегда все сходит с рук, и ты это знаешь. — Да, Люциус тоже так говорил и где он сейчас? — Он там, где заслужил находиться благодаря своей глупости. Я, к счастью, имею обыкновение учиться на чужих ошибках. Отсутствие возможности подумать над тем, что делать теперь с выигрышем, Малфоя напрягало. Он встал из-за стола и поправил ворот пиджака, но Забини словно читал его мысли. — Что ты намерен делать с Грейнджер теперь? — Все, что захочу, — заговорщически прошептал блондин, на мгновение вздернув брови. — Развлекаться, — уже менее театрально произнес он и развел руками. О, в его голове вмиг заискрился такой ворох идей, что Драко уже боялся их упустить. — До встречи, Блейз. Схватив пальто из рук официанта, который уже был готов помочь гостю надеть его, он направился к двери, не дожидаясь ответа друга. — Да, до встречи, больной ублюдок. Хотелось попросить Малфоя передать Люциусу «привет» в Азкабане, но тот уже не услышал бы искромётную шутку Забини, ибо вышел из заведения, звучно хлопнув дверью. На часах было четыре утра, но Драко не мог ждать завтрашнего дня…***
Случается так, что судьба наша, вопреки убеждением всех психологов и великих гуру по личностному росту, оказывается совершенно не в наших руках. Не всегда мы вершим наш жизненный путь. Тот, как утерянные ключи, нередко может оказаться в руках чужого человека — недоброжелателя. Эти ключи незнакомец может вернуть вам, приняв сердечные благодарности, а может войти в ваш дом, пока вы будете отсутствовать, разгромить там все, выкрасть ценности и сбежать, не забыв ваше жилище подпалить, дабы замести собственные следы. Только представьте: вы и пепелище, на котором стоите. Оно — ваш бывший дом. Все планы может разрушить не только начавшийся ливень, но и посторонний, пожелавший их провала. Если знать, от кого ждать подобной подлости, то предотвратить ее вполне возможно, но что, если в момент вершения вашей собственной судьбы, вы будете крепко спать в постели? Входная дверь скрипнула с рассветом. Этот звук был достаточно громким, чтобы пробудить от чуткого сна Гермиону, которая провалилась в него прямо за письменным столом, потратив несколько часов на ожидание. Каждый раз, как в первый, она волновалась за Рона, разве что научилась бороться с собой и не бежала больше на его поиски. Безумно злилась, но ничего не могла поделать с собой. Рональд был для нее семьей, а ошибки близких можно и нужно прощать. Кто виноват в том, что все отвернулись от него, буквально оставили в самый сложный момент? Семью Уизли было вполне возможно понять, ведь они сделали многое за все эти месяцы и просто действительно устали. Гарри и Джинни теперь были заняты недавно родившимся малышом и им уж точно было не до загулов друга. Не до дел Рональда было и всем остальным. После произошедших событий, они то ли слишком сосредоточились на потерях, что не видели проблем насущных, то ли подсознательно избегали их, дабы сберечь душевное равновесие. Так или иначе — самообман. У Рона была лишь одна Грейнджер и никого больше. Она поднялась со стула и лениво прошла к прихожей, где при полном параде стоял супруг. Совершенно пьян и абсолютно замерзший. — Рон… Слишком много усталости и сожаления в ее голосе. Видимо, парень ощутил это раз, не терпя жалости, поморщился и молча прошел в сторону спальни. Завалился на постель прямо в одежде, а у нее уже не было сил переодевать его, укладывать под одеяло. На часах четыре утра. К восьми Гермионе было необходимо спешить в книжную лавку, чтобы разложить полученные прошлым вечером книги на полки и разложить те, что заказывали покупатели. Каждую упаковать и распределить по первым буквам фамилий заказчиков. Кому-то выдать в понедельник в день получения заказа, а кому-то доставить совиной почтой. Ближайшие полтора часа были потрачены на ленивые из-за недостатка сил сборы. Только под горячим душем Гермиона провела не менее сорока минут, лишь там имея возможность расслабиться, просто закрыть глаза и выдохнуть, никуда не торопясь, не раздумывая о том, сколько дел ей предстояло сегодня переделать. Суббота пусть и была выходным днем у большинства, все же не являлась таковой для Гермионы Грейнджер. Каждое утро, кроме субботнего и воскресного, она помогала старой ведьме варить зелья на продажу, за что получала неплохую плату. Этого вполне хватало для того, чтобы прокормить себя и Рональда, а вот за аренду квартиры и помещения под собственную книжную лавку уже приходилось платить с небольшой прибыли последней. Там дела шли неплохо, но до идеала было далеко. Вложений небольшой магазинчик требовал буквально несусветных по меркам их семьи. Туда Гермиона приходила к десяти утра, закончив здесь все дела и возвращалась домой ближе к восьми. И так изо дня в день. Разве что последние пару недель даже в субботу она спешила оказаться в лавке как можно раньше. Этого требовали не столько покупатели, не терпящие ожидания, а сколько ее собственное желание побыть в одиночестве. Она вышла из душа, когда на часах было уже ровно пять и не спеша сварила кофе магловским способом — так было в разы ароматнее и вкуснее. Пара глотков буквально возвращали к жизни и именно в такие моменты, смотря на Косой переулок из небольшого окна своей кухни ранним утром, Гермиона верила, что еще немного и все изменится. Просто нужно приложить чуть больше усилий, не опускать руки. Простые магловские черные джинсы и зеленый свитер в крупную вязку. Тот самый, что так не нравился Рональду из-за "слизеринского" цвета. Она перекинет темное пальто через руку, чтобы надеть его, спускаясь по лестнице вниз, будто бы это экономило время. Волосы Грейнджер, что с некоторых пор уже доставали до поясницы, были еще влажными, отчего слабыми кудрями спадали по спине. Риск простыть уже давно Гермиону не заботил. Шатенка вообще перестала заботиться о себе. И это было ошибкой. Захлопнув дверь и накинув пальто на плечи, Гермиона резко повернулась, поправляя сумку на плече, и застыла, когда прямо перед ней предстал человек, который мог оказаться здесь только после самого Господа, ибо скорее он спустится на землю, и посетит их жилище, чем Драко Малфой.
