Забвение уробороса

Старенький магловский вентилятор напрасно разгонял горячий воздух министерского кабинета. Солнце нагревало комнату, и Гарри чувствовал себя словно муравей под стеклом. Лето двадцать третьего года — настоящее проклятье. Не было и десяти утра, а температура в комнате уже тянулась к отметке в добрых тридцать градусов. Пот лился с Гарри в три ручья. — Мистер Поттер, — дверь в кабинет приоткрылась, и длинноносая секретарша просунула внутрь свою напудренную голову. — Господин Блишвик хочет получить отчет по майскому заседанию уже сегодня. — Я пришлю его сам, не переживайте, — ответил Гарри вялым голосом, заранее зная, что никакого отчета Блишвик от него не дождется. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Если, конечно, на Англию вдруг не обрушатся аномальные заморозки, и Гарри сможет отлепить свою потную руку от стола, чтобы взять перо. — Поняла, — кротко пискнула ведьма. — Принести вам ещё заколдованного льда? — Нет, спасибо, лужа от предыдущего пока не высохла. — В таком случае прошу прощения. Секретарша исчезла, на мгновение по комнате снова растянулась тишина, а затем старый камин напротив двери запыхтел, плюясь пеплом. Гарри даже не поднял головы. Только один волшебник во всем мире мог позволить себе переместиться в его кабинет без приглашения. И этим волшебником был Рональд Уизли. Не утруждая себя унылым приветствием, он вылез из камина, поставил кофе на соседний столик и принялся тщательно счищать с себя сажу маленькой щеточкой. Сорокатрёхлетний муж министра магии выглядел ровно так, как ему было положено: в дорогой мантии и ботинках из драконьей кожи, с серебряными часами на цепочке и обрюзгшим животом, который, по устоявшемуся мнению его достопочтенной матери, символизировал в семье хороший достаток. — Я буквально на пять минут, предупредить тебя, — проговорил Рон, откидывая щётку и делая большой глоток кофе из своего стаканчика. — Бейкер поставил тебя на дело о проклятых артефактах. У Гарри дрогнуло сердце. — Что?! Рон ответил небрежно грубо. — Что слышал. Он хочет, чтобы ты взял его вместо Дэвиса. Бумаги пришлют, но я подумал, что тебе лучше знать заранее. — Они свихнулись? — Я говорил им, что ты так скажешь. Свободная рука скользнула в карман и, вытащив оттуда чёрно-белую нашивку, легким движением бросила Гарри на стол. — Тебе на погоны. Гарри поглядел на неё как на бомбу замедленного действия. — Это шутка какая-то? — с надеждой спросил он. Рон покачал головой. — Нет. Всё серьёзно. — Он не может передать мне дело. Я не следователь, и никогда им не был. А если вы все вдруг случайно забыли, в каком отделе я работаю, то выйди, блядь, посмотри на дверь. Там табличка. — Не забыли, но это назначение лично Бейкера. К нему все вопросы. Сбрасывая с себя остатки ленивой летней неги, Гарри рывком встал из-за стола и вышел наружу, тыча пальцем в табличку на двери. Миссис Уолтербери от страха прижалась к стулу, удивленно вылупив на шефа глаза, но Гарри смотрел мимо неё. — Магловские преступления против волшебников, — рыкнул он Рону. — НЕ АРТЕФАКТЫ! НЕ ШТАБ-КВАРТИРА МРАКОБОРЦЕВ. — Не кричи и не смотри так на меня, как будто это моё решение, — спокойно ответил тот. — Я тут вообще не при чём. Я всего лишь пришёл тебя предупредить, а ты орёшь на меня. — Ты говорил ему? — Бейкеру? Ещё кто из нас забылся, Гарри. Я, конечно, люблю тебя, друг, но жизнь у меня одна. — И никто больше не возразил?! — Ясное дело. — Ни Нолан? Ни Крессвелл? — Крессвелл ещё в лечебнице. А Нолан, сам знаешь… Он больше по мелким пакостям. Гарри вернулся в кабинет и замолчал, отводя взгляд к окну. Рон выглядел явно расстроенным. Вероятно, он с чего-то думал, что друг будет рад принесённой новости. — Послушай, Гарри, нет, вот серьёзно, — продолжил он. — Не строй из всего трагедию. Назначил и назначил, это случилось бы рано или поздно. Все газеты об этом говорили. — Да как он вообще вспомнил обо мне? Я ему полгода на глаза не попадался. Рон пожал плечами, не зная, что на это сказать. Первые впечатления от его слов таяли, и Гарри становилось немного не по себе от того, что он начал кричать. — Значит перевод будет? Прелестно… А с золотом что? Они прибавят хоть кнат? — спросил Гарри, пытаясь успокоиться. — Понятия не имею, — Рон пожал плечами. — Сегодня решили, только кому перейдет дело из-за того, что Дэвис подал в отставку. Никто не ожидал, если честно. — Особенно я. Пиздец, Рон. Я же вообще ничего не понимаю в чёртовых артефактах. Да и детектив из меня никудышный. — Спросишь у Бейкера. Он скоро вызовет тебя, будь уверен. — Почему Бейкер сам мне ни о чём не сказал? — Не знаю. Скажет ещё. Просто играет у тебя на нервах. Зуб даю, что он до сих пор злится за ту резню, что ты с Маклаггеном устроил в Эшворде. — Два года назад. — Ну он злопамятный дед. — Дерьмо. Господи, какое дерьмище… У меня здесь куча незаконченных дел. Тринадцать слушаний, совещания с магловским министром, тонна отчётов. Я не могу всё бросить. Кто будет этим заниматься? Рон лишь беспомощно развёл руками. — Подожди, а Кинси? Неужели он его не уговорил? Он-то точно знает, какой из меня напарник. Он бы ни за что не согласился. Гарри в надежде уставился на друга. Тот ни на шутку смутился таким вопросом. — Ты что не в курсе? — В курсе чего? — Кинси покойник.

***

Магловский вентилятор гудел, крутя воздух, и рыжие волосы на лысеющей макушке Рона покачивались туда-сюда. Гарри смотрел на него, не зная, как сопоставить все факты в голове. — Как… Когда это случилось? — пробормотал он отупело. — Сегодня ночью. Полез за совой и выпал из окна. Внизу у входа огромный портрет его стоит, и цветы повсюду. Как ты не заметил? — Я сегодня не ночевал дома. Проклятье… Поверить не могу. — Не ты один. Говорили же ему не селиться в этих магловских многоэтажках. Говард никогда не был особенно аккуратным для жизни на высоте. — Я даже не знаю, что сказать… Если Дэвис ушёл, а Кинси погиб, то… Кого Бейкер мне поставит в напарники? — Ну что ж, здесь я хотя бы знаю ответ, — хитро улыбаясь, Рон сунул руку в карман. — Попробую намекнуть. Он достал из мантии ещё одну нашивку и с гордостью сунул Гарри под нос. К собственному стыду третья новость произвела на Гарри не меньший эффект, чем предыдущие две. У Рона было столько же шансов получить повышение, сколько у Говарда Кинси выпасть из окна небоскреба. — Ты? Тебя повысили? — сказал Гарри, ощущая, что говорит неприлично удивленно. Он был рад за друга, но в голове невольно пробежала мысль, что от жары в мире начинают твориться странные вещи. — Ага, повысили. Вчера ещё. — Это же просто… просто здорово! Ты так долго этого ждал! — Ну да, — улыбнулся Рон, бегло поглядывая на свои часы, будто немного смутившись. — Ладно, слушай, мне нужно Розу забрать от мамы. Давай встретимся сегодня вечером. Я принесу то, что осталось по делу от Дэвиса. Посидим, подумаем с чего начать, выпьем по пивку. Ну как в старые времена. — Рон, дружище, я не уверен, что соглашусь на эту должность. Я… Это не мое. Я не справлюсь. Рон даже слушать не стал. Он бросил в мусорку пустой стаканчик от кофе и полез обратно в камин. — Да, да, детектив Поттер, — ехидно усмехнулся мужчина перед тем, как переместиться. — Я зайду к тебе вечером. Когда уже смиришься. Камин закашлял зелёными искрами, Рон исчез, и в кабинете опять стало привычно тихо. Только вентилятор с мерным стуком крутился по своей оси. Гарри глядел на значок на столе, боясь к нему даже прикоснуться. Нет, такого просто не может быть. Бред какой-то. Какие дела? Какие артефакты? Старине Бейкеру, должно быть, башку на построении с утра напекло. Последний раз, когда они разговаривали, он обещал выкинуть Гарри из Аврората прямиком в Азкабан, и Гермионе потребовались все её связи, чтобы перевести друга на эту должность без особых последствий. Возвращаться в старый капкан Гарри не собирался. Если Бейкер хочет сжить его со свету, пусть скажет это в лицо, а не играет свои подковёрные игры: с отставкой Дэвиса и неожиданным повышением Рональда Уизли, который сам среди мракоборцев без году неделя. Со злобой подхватив новую нашивку со стола, Гарри двинулся из кабинета в твердой решительности наконец высказать Бейкеру всё, что думает об этом назначении. Он порывом открыл дверь, и невольно остановился. Яркая вспышка ударила по глазам. Противно щёлкнул затвор фотокамеры. — Я сказала им уходить, но они не послушались, — жалобно пропищала секретарша, намереваясь остановить темноволосую ведьму с микрофоном, подлезшую Гарри прямо под ноги. Но та рвалась как львица. — Мистер Поттер, прокомментируйте, пожалуйста, свое назначение. — Джейн, уйди, — Гарри уклонился от репортёрши, и, не сбавляя шага, вышел в коридор. Ведьма с цокотом каблуков побежала за ним. — Ты же знаешь, мы так и напишем, если ничего не скажешь. — Я скажу, но после. Когда поговорю с Бейкером. — Дай мне хоть какой-нибудь эксклюзив, — взмолилась Джейн, покачивая микрофоном у лица. Но Гарри оказался быстрее, и через несколько шагов Джейн всё же отстала, позволив своему респонденту в одиночестве спуститься под купол стеклянного зала. Стараясь не растерять уверенности по пути, Гарри быстро прошёл по короткой дороге вдоль высохших фонтанчиков, не отзываясь на зовущие крики знакомых. Палящее солнце не смогло разогнать толпу скрывающихся от рутинной работы мракоборцев. Площадь буднично шумела. Волшебники и волшебницы сидели на лавочках между клумбами и уныло болтали о своём, потягивая утренний кофе. Горький ком подкатил к горлу, когда Гарри мельком взглянул в нарисованные карие глаза Говарда Кинси у стены. Мужчина смотрел на прохожих из портретной рамы на высоком постаменте. Чёрные ленты, обвивающие его портрет по бокам, выцветали под яркими лучами как дешёвая мантия. Через пару дней такого солнцепека от них останутся только серые тряпочки. А цветы — сколько ни колдуй — уже к вечеру высохнут и пожелтеют. Гарри остановился на мгновение, чтобы отдать дань почтения старику, но решительности отказаться от расследования это не убавило. Он ещё помнил, какая дурная примета подхватывать дело за мертвецами. Особенно, если твой босс — человек по имени Дрейк Бейкер. Нервно прокручивая в мыслях, в каком тоне он будет разговаривать с Бейкером, Гарри миновал просторный атриум Аврората и несколько этажей однообразных офисов вверх по каменной лестнице. Лишь ноги ступили на ковровую дорожку третьего этажа, над головой тут же зашуршали пролетающие записки, ордеры и прочая ерунда, подогревая странную нервозность у Гарри в груди. Все его нервы были натянуты до предела, и от этого мистер Поттер нещадно злился на самого себя. — Я хочу записаться к Бейкеру. Он у себя? — обратился Гарри к парню, сидящему в коридоре у двери. Несчастного звали Энди, и похоже, что за последние два года дела у него сильно лучше идти не стали. Его стол был подчистую завален рапортами, окружавшими бедолагу точно бумажная крепость. Сверху над стопками бумаг торчали только серые, вечно уставшие глазки да зеленая шляпа-котелок на макушке. Вокруг мухами порхали записки. — Мистер Бейкер сегодня не принимает, — монотонно ответил Энди, продолжая что-то печатать из-за стены своего завала. — Как и в любой другой день кроме среды в чётных неделях. — Мне срочно. — Да, сэр, всем надо срочно. Могу предложить вам доступную запись на февраль. — Этого года, я надеюсь, — съязвил Гарри. — Конечно, нет. В этом году все уже занято, — сказал парень, не поднимая головы. Надо думать, что понимать шутки он разучился, ещё когда гора из документов на его столе была на десять футов ниже. — Ладно, я просто зайду к нему без записи, — бросил Гарри, не надеясь, что его расслышат, и толкнул дверь ладонью. Энди не возражал. Возможно, он ничего даже не заметил, поскольку в этот момент со стороны Сектора борьбы с неправомерным использованием магии перелетело ещё две стопки новых отчетов. — Бейкер, это Поттер, — первым заговорил Гарри, делая шаг в закопчённый дымом сигар темный кабинет. Человек в кресле неохотно повернул голову. Из-за вечных мигреней владельца, шторы здесь всегда были опущены, а окна открыты настежь. Атмосферу это создавало гнетущую, а в августовской жаре — ещё и зловонную. — А, Поттер? — мужчина заметно оживился с появлением гостя. — Проходи. Уже подписал бумаги? — Я как раз насчёт этого. — Садись-садись. Бейкер вперевалочку направился к своему столу. Это был тучный, вечно недовольный всем мужчина с густыми усами над верхней губой и красным как глина лицом. — Рон сказал, вы хотите поставить меня на дело Дэвиса, — осторожно начал Гарри, присаживаясь на стул напротив зашторенного окна. — Ага, уже поставил, — хмуро буркнул волшебник. — Вы не должны были. — Серьезно? Я уж и забыл, какой ты дерзкий и тупой, Поттер. Давно мы не пересекались. — Сэр, я не подхожу для этого дела. Вы знаете не хуже меня. У вас есть десятки первоклассных детективов, зачем привлекать аврора на это место? Бывшего аврора. — Указываешь, как мне делать свою работу? — фыркнул Бейкер с прищуром. — Отлично. — Нет, я просто не хочу… Не хочу навредить ходу дела. Я два года не выходил из своего кабинета, и волшебную палочку сейчас поднимаю, только чтобы кофе себе размешать. — Это заметно. Брюзжишь как вонючая старуха, Поттер. — Послушайте, пусть делом занимается тот, кому оно по силам. И по уму. — Не стоило позволять министрихе ставить тебя на это проклятое место, говорил я ей, глупой бабе. Ну ничего. Ты подписал бумаги? Бейкер перегнулся через стол и закричал в дверь. — Эй, Энди, принеси документы Поттера. Гарри не выдержал. — Да твою мать! Дрейк, если ты хочешь слить расследование — ради бога! Скажи и я пойму, но не делай вид, будто считаешь, что ставить меня на артефакты — прекрасная идея. Потому что это самая бредовая мысль, какую я слышал от тебя за всю свою жизнь. Я ни хера не разбираюсь в магии артефактов. — Так, все, мне надоело, — рыкнул Бейкер в ответ. Его жёсткое краснеющее лицо начало принимать такое выражение, будто он вот-вот свернёт кому-нибудь голову. — Я не в том звании, чтобы уговаривать тебя, ёбаный ты кретин, Поттер. Сейчас ты подпишешь бумаги, а потом пойдёшь передавать дела своего жалкого отдельчика какому-нибудь другому ленивому тугодуму. Ясно тебе? И чтобы я ни единого писка недовольного с этого момента от тебя не слышал. Если я ставлю человека — значит я в нём уверен. Ты и Уизли нужны мне именно на артефактах, и вы будете заниматься артефактами. Как миленькие! Подписывай и пошёл вон! Быстро! Дверь протяжно завыла, и Энди, не заходя сам, запустил через проём два круглых свитка пергамента, медленно поплывших к столу босса. — Перо бери, — приказал Бейкер, подталкивая к Гарри чернильницу. — И подписывай. — Ты совершаешь большую ошибку, Дрейк… — Ага, попизди мне тут. Тяжело выдыхая, Гарри подчинился приказу. Ему казалось, будто под этим назначением он собственной кровью подписывается. Чернила впитались в бумагу, и мужчина мгновенно вырвал её у Гарри из-под руки. — Первые отчёты должны быть у меня уже завтра вечером, понял? И никакой болтовни с прессой! Всё, давай, пошёл вон! Видеть тебя больше не могу. С чувством, будто его приговорили к расстрелу, Гарри встал со стула. Люди болтали, что из-за Эшворда Бейкер окончательно потерял возможность уйти в отставку раньше времени. Скорее всего, так оно и было. Иной причины, по которой Дрейк мог ненавидеть свою работу так сильно, Гарри придумать не мог. Он вышел из кабинета шефа и направился обратно в душный аквариум на четвёртом этаже, проклиная себя за собственную мягкотелость. Эти переговоры он точно провалил. До конца дня Гарри камнем просидел за столом, как идиот глядя на нашивку, что с такой гордостью вручил Рон. Инспектор — рука в злой безысходности сжималась в кулак. Его не назначили даже интендантом, и это несмотря на то, что сам он по-прежнему оставался на руководстве своего отдела. Ещё два года назад Гарри был главой даже над Бейкером, а теперь… Две звезды… Большее унижение даже представить было трудно. Мысли о кознях Дрейка терзали его весь день и не отпустили, даже когда Гарри шагал по улице Магнолий к своему дому. Как и в тот день, он любил иногда аппарировать за несколько миль, чтобы немного прогуляться перед сном в тишине. Заснувший пригород дышал летней ночью словно маленький волшебный сад, и аккуратные домики, покрытые белой краской будто глазурью, торчали вдоль дороги — все похожие один на другой. Сегодня Гарри как никогда чувствовал себя чужим в этом месте. Его грязная мантия давила на плечи каким-то непомерным грузом, и если бы в шестнадцать лет кто-нибудь сказал мистеру Поттеру, что к середине жизни он будет владельцем одного из таких безликих домишек, Гарри, пожалуй, рассмеялся бы этому человеку в лицо. Джинни настояла, чтобы они переехали сюда. Уют их первого дома — крошечной старой халупы в Годриковой впадине теперь казался далекой мечтой, нереальной и несбывшейся. Дом в Годриковой впадине. Гарри помнил его рюшчатые шторы в мелкую клетку и сладкий запах оладий по утрам, врывающийся сквозь субботний сон, когда не надо никуда идти и можно весь день проваляться в постели. Джинни ещё носила длинные волосы, по-девчоночьи улыбалась и светилась ярче чем солнце, пробивавшееся в их разбитое окно на чердаке. Гарри попытался вспомнить, когда их мир стал рушиться, и не смог. Слишком быстро всё произошло: его перевод, приглашение «Сорок», ещё ребенок, затем ещё и ещё один. Вот они снова на страницах «Пророка». Все впятером. Поттер-Уизли-Поттер. Интервью, вспышки фотокамер. Ужины, вечеринки, приёмы. Их маленький рай, их счастье закрутилось в огнях прожекторов. А затем резко оборвалось. Слава как яркая вспышка погасла, а после неё возникла вдруг такая пустота, что Гарри буквально ощутил, как она затягивает его душу. Говорят, горе — испытание, но каким испытанием может стать счастье. Наверное, тогда они и начали отдаляться: купили этот огромный дом в пригороде, завели домовика, разбрелись по холодным комнатам и совсем потеряли друг друга. Приёмов стало мало, интервью и того меньше, Гарри пристрастился к бутылке, к сигаретами он пристрастился ещё задолго до того, и вот его снова стали воспринимать за холостяка, перестали узнавать на улицах и подходить за автографом в Косом переулке. Потом он начал ошибаться, всё чаще и дольше. Рука ослабла, реакция стала ни к черту. Эшворд, перевод за переводом, и Отдел магловских преступлений стал казаться не таким уж дурным местом. А потом назначение Бейкера. Инспектор. Какой стыд. Как проклятие в его только начинающей налаживаться рутине. Он не успел даже пожить нормальной жизнью, сбрить щетину, отстричь нечесаную шевелюру, что осталась со времен работы у Стена. Два года пролетели как миг. Гарри не ощутил их вкус. «А теперь уж и ни к чему». Он нащупал ключи от калитки и шагнул в кухню через задний вход. Весь дом уже спал, только одинокая свеча горела на обеденном столе. Лили всегда зажигает её, если не дожидается Гарри, чтобы пожелать спокойной ночи. В этом было какое-то обречённое спокойствие. Прийти далеко после заката. Налить себе холодный виски. Выпить его не спеша. В тишине под равномерный бой часов напротив камина. Прочитать запоздалую утреннюю почту. Гарри уселся с выпивкой в кресло и посмотрел на дверь своей запертой каморки рядом с лестницей. Впервые за полгода их разлада он не хотел вернуться в постель к жене. Впервые за полгода его в своём существовании почти всё устраивало.