Забвение уробороса

Утро. Бекон шкварчит на сковороде, отплёвываясь кипящим маслом. По чугунному краю поднимаются мелкие пузыри. В этих звуках — взрывающихся, хрустящих и резких как пистолетный выстрел — старые воспоминания. Будто вот-вот сзади нагрянет тётя Петунья, отвешивая подзатыльник. — Смотри что делаешь, негодный мальчишка. Возьми крышку, сейчас заляпаешь маслом всё вокруг. Ни на что ты не способен. Гарри с улыбкой оборачивается, но никого здесь нет. Петунья, дряхлая неприятная старуха, далеко отсюда на «Прайвет-Драйв» перемывает кости своим недальновидным соседкам, несчастной невестке и кому-то ещё. Кому угодно кроме Гарри. Он своё уже отстрадал. Гарри елозит лопаткой по сковороде, отдирая прилипшие края. Белая масса пузырится под маслом. Желток крутит в сердцевине блик от пламени свечи. Июнь, но в квартире холодно, как будто уже наступила осень. Дожди не кончались несколько недель, и серое небо, вздутое водой словно свинцовый пузырь плевало к земле ледяными ветрами. Гарри ёжится, когда новый порыв выбивает форточку из-за косо прикрытого затвора. Запах дождя врывается в кухню. Перемешивается с влажной затхлостью старых стен. Лезет в лицо как настырная муха. — Давай, уходи. Гарри поправляет налипшие волосы, встряхивает сковороду и тянется рукой вверх, толкая окно. Пальцы, тут же закоченевшие от ветра, вновь защёлкивают затвор. Ветер свистит и воет пуще прежнего. Окно опять настырно толкается от ветра под щеколдой вперёд, стучит по раме и открывается. — Да чтоб тебя. Он чуть раздражённо выдыхает. Нужно больше усилий, чтобы решить эту проблему. Гарри прицокивает, потягиваясь за волшебной палочкой. Ветер уже пробрался под одежду, щипая мокрыми укусами. — Коллопортус. Так то лучше. Заклятие запечатывает раму прочнее ржавого затвора. В квартире тут же теплеет. От чар остаётся мягкий свет. Гарри возвращает палочку в карман и покачивает сковородой, заставляя прилипший бекон немного подёрнуться в масле. Чёрная берёза и волос единорога. Новая палочка была совсем не такой резвой, как старая, но Гарри понемногу привыкал. В ней даже проглядывало иногда что-то особенное. То, как вяло и нерасторопно сочится из сердцевины магия, то, с какой силой ощущается заклятье в руке. Олливандер обещал без труда починить старую с пером феникса, но от него уже несколько месяцев совсем не приходило никаких вестей. Возможно, палочка не поддаётся починке или старик просто не желает признавать собственное поражение. В любом случае, эта палочка — думает Гарри — куда лучше подходит под новую жизнь. Крепкая, тяжёлая, с грубым ударом и неровным сечением на хвосте. Будто заточенный хвост драконихи. Ещё пара минут, чтобы белый край яйца превратился в буроватую сетку, пронизанную коричневыми пятнами. Гарри с усилием отдирает его от сковороды в тарелку с золотой каймой. Она совсем потрескалась — эта кайма — и стёрлась на краях до краски. Тарелку Гарри позаимствовал из сервиза старых хозяев. Здесь всё от них. Диван, продавленная кровать, вязанный плед на спинке стула. Гарри не привёз в эту квартиру ничего из своих вещей. По большому счёту ничего из своих вещей у него и не было, а покупать новые он не собирался. Он даже не знал, что ждёт его в следующем дне. Планировать при таких обстоятельствах — дело неблагодарное. Гарри бросил тарелку на стол и сел, покачиваясь на табуретке от скуки. Без шипения сковороды дом казался наполненным сиротливой тишиной. Такой, что ещё немного, и загудит в ушах от пустоты. Гарри уже давно считал себя одиноким в большом доме на улице Магнолий, но только здесь по-настоящему ощутил, что значит жить одному. Когда начинаешь говорить с портретами на стене и с маглами в очереди за буханкой утреннего хлеба. — И самим собой, — вслух ответил Гарри сам себе. Он постоянно забывал перечислить себя в этом ряду, хотя болтал с собой постоянно словно уже ополоумевший в летах старик. — Ну что ж, приятного аппетита, Гарри, — он поднял прибор над едой. Бекон оказался наполовину сырым, наполовину подгоревшим. В яйце плавала желтоватая слизь. Она была съедобной, так что Гарри собрал её на вилку и проглотил, запивая чем-то кофейным из бумажного стаканчика. Кофе на вкус лучше, чем завтрак. «Надо будет заказать больше в следующий раз. Если он предоставится, конечно». Капли заколотили по окну где-то снаружи. Гарри поднял глаза от остатков сырого бекона и подглядел через запотевшее стекло. Несмотря на видимую дождливую нерасторопность дня, в голове давились тревожные мысли. Если предоставится… А что, если нет? Что, если это всё просто сон и сегодня он разрушится? Лёгкий тремор в пальцах заставил Гарри сжать вилку. Будто всё плохое, что может случиться сегодня, обязательно должно случиться. Мысли заклубились в голове. Их было не сосчитать. Словно стая собак, напавши, кусали одна за одной. Удар. Хруст треснувшей над головой балки. Гарри дрогнул с резким шумом, обрушившимся на него с чердака. Кровь отлила от лица. На самом деле грохот был не такой уж и громкий, но в тишине голых стен он казался озверевшим колокольным звоном. Землетрясением в уснувшей безжизненной долине. Пыль дрогнула на кухонных полках, и немая вдова на картине над умывальником забилась в угол рамы, испуганными глазами глядя наверх. Ещё удар. Сверху что-то посыпалось. А потом утихло. «Наверное, докси», — сердце медленно вернулось в прежний ритм. Шум наверху исчез, но послышалось какое-то нескончаемое скребыхание. Гарри поднялся, снова доставая волшебную палочку из кармана. Верхний этаж находился под крышей, и там была свалена вся старая развалившаяся мебель, уже не стоявшая на своих прогнивших ножках. Темнота, бардак и плесень. Неудивительно, что здесь решили поселиться твари. Докси ещё ничего, куда хуже, если бы это был боггарт. — Люмос, — кончик палочки засветился ярким светом, и два огромных глаза моргнули прямо у Гарри перед лицом, когда он высунул голову из лестничного проёма, распрямился и сделал шаг. Свист крылышек. Визг. Маленькие зубы клацнули, брызжа ядом. Пара докси взвились из стопки старых одеял как москиты. Их чёрные ручки и ножки растопырили пальцы, готовясь впиться Гарри в лицо. «Сюда бы хорошего «Доксицида». Меньшая из двух докси вдруг яростно оскалилась, пикируя из-под потолка. Ещё чуть-чуть, и её клыки схлопнулись бы у Гарри вокруг носа. — Бомбарда! Тяжёлая палочка разразилась взрывом. Хлопок как от лопнувшего воздушного шарика, и Гарри ощутил, как мелкие кусочки плоти обильно спрыснули его лицо. Вторая докси, испуганная шумом заклятья (или отброшенная взрывной волной), отлетела к окну. Гарри снова поднял палочку, хорошенько прицеливаясь. — Бомбарда. Ещё хлопок. От существа осталось только мокрое красное пятно на стене. Утирая лицо от зловонных кишок докси, Гарри убрал палочку. «Доксицидом» стоит всё же закупиться. Он уже убил две пары таких же злодеек в прошлое воскресенье, значит те успели отложить яйца в гардинах. Всё от того, что света даже на верхних этажах слишком мало, а хлама — слишком много. Гарри держит эту мысль в голове, пока спускается обратно в свою каморку. От лестницы видно, как окно снаружи заливают нити дождя. Они длинные и ледяные. Из щелей прямо веет холодом. Гарри усаживается обратно за стол под барабанный рокот капель. В рот ни куска больше не лезет. Время тянется вяло как лакричная конфета. В одиннадцать звонит будильник. Напоминание ко встрече в «Гринготтс». Гарри должен чувствовать при этом облегчение, но отчего-то всё было наоборот. Он оттягивал и уже опаздывал, и эта возня с докси после долгого завтрака — только тому подтверждение. Может ли человек бояться предметов? Избегать их так, что много лет не сметь даже взглянуть на их очертания в темноте банковской ячейки. Словно воспоминания были в силах ожить и истерзать Гарри на смерть. Нет. Даже рассуждать о подобных вещах кажется глупым. Ну что за ерунда? Он сам запланировал эту встречу, пасовать будет просто верхом идиотизма. Да и мазохизма к тому же. Легче просто взять и отрезать. Почему он не сделал всё ещё десять лет назад? На что надеялся? На то, что его сердце обратится в лёд? Время медленно подбиралось к полудню, а Гарри так и не поднялся из-за стола. Он смотрел, как капли, догоняя одна другую, катились по немытой оконной раме. За эти минуты можно было сделать кучу вещей, а Гарри всё мерил глубину своей нерешительности, пока снаружи в квартиру вновь не ударило стуком. Человек один раз вежливо постучал по притолоке и ещё два раза чуть громче. — Мистер Поттер, ваш заказ, — промычал сдавленный голос из-за двери. Глубоко сдавленный, словно из-под воды. — Откройте, пожалуйста. Может, это наконец от Олливандера — обрадовался Гарри. Как раз вовремя. Новая палочка хороша, но ни одна не заменит старую. Он встал со стула и направился к крыльцу. Ожидания не оправдались. На пороге стоял мальчик из магазина древностей. Дождь лил на него как из ведра. По краям широкополой шляпы, отталкивающей воду, собиралась вода. — Ох, напрасно, Уильям… Не стоило, я всё равно собирался в Косой переулок сегодня, — падающим голосом пробормотал Гарри, узнав парнишку и осознав, что тот совсем не от Олливандера. Мальчик во все зубы улыбнулся, низко согнувшись в поклоне. — Мы рады вам услужить, мистер Поттер, вы наш любимый клиент. Это была ложь. Гарри покупал у них впервые. Уильям протянул свёрток в золотой обёртке. Вода отскакивала от упаковки словно та была густо промаслена. — … сэкономите время. Погодка сегодня до неприятности мокрая. По радио обещают, что будет лить целый день. — Как ты добрался сюда? — В конце улицы есть заброшенный общественный дымоход. А вы не знали? Перемещаться отсюда до Лондона без камина, должно быть, накладно. — Я обычно использую порт-ключ, но камин лучше, — проговорил Гарри. — Не проводишь меня до этого дымохода? — О, с пребольшим удовольствием, мистер Поттер, если угодно. У меня и пороха немножко припасено. — Отлично, подожди минутку. Гарри обернулся обратно в квартиру, чтобы снять мантию с крючка и положить золотой свёрток на тумбочку. Плохо будет, если он станет соседствовать сегодня с другим таким же в карманах. Уильям терпеливо стоял под дождём. Он, должно быть, совсем недавно выпустился из Хогвартса. На сумке, ещё не срезанный, виднелся жёлто-чёрный герб с барсуком, которого он стеснительно прятал, когда поворачивался боком. Гарри закрыл квартиру и двинулся следом за мальчиком. — Ох, ну и поливает, — причитая, бормотал Уильям, прыгая вдоль бордюра. Дождь лупил по дороге и тротуарам, затопленным пузырящими лужами. Тонкая пенка собиралась у края волн под водостоком и журчала, стекая ручейками. Отталкивающие чары работали неплохо, но шаг, другой и ноги уже промокли до носков. Гарри рад был вернуться под крышу, когда Уильям добежал до конца улицы в заброшенный магазинчик и легко открыл дверцу движением палочки. Внутри оказалось довольно светло. Местечко, совершенно заброшенное, дышало пылью. На полу в грязи виднелись отпечатки следов. — Вы тут недавно, да? — парень обернулся на Гарри со снисходительной улыбкой. Тот самый камин возвышался за ним волнообразной кирпичной башней. Время покосило дымоход, и в середине кладки не хватало камней. — С чего ты решил? — спросил Гарри. Уильям пожал плечами. — Местные знают про этот камин, а вы нет. У меня здесь бабуля через пару кварталов живет, так что я тоже знаю. Навещаю её иногда. — Я думал, в подобных местах из наших никто уже не селится. — Так и есть. Селились раньше, теперь перестали. Маглов дюже много, а от них шум, да и неприлично ярко от фонарей: ни поколдуешь, ни на метле не прокатишься. Эдакое вы непопулярное местечко выбрали. — Может, и я отсюда скоро перееду, кто знает, — Гарри сунул руки в карманы, глядя как Уильям разжигает потухшие угли. Потом он распрямился, вытащил из кармана мешочек с порохом и отсыпал Гарри добрую порцию. Изумрудная пыль сверкала песчинками. — Переезжайте обязательно, — сказал парень с улыбкой, а потом вежливо пропустил Гарри вперёд. — Только после вас. Гарри с радостью послушался. Зелёные языки охватили его, как только песчинки коснулись раскрасневшихся углей. Секунда полёта, и он уже стоял в здании рядом с «Флориш и Блоттс». В Лондоне было сухо. Только чёрные тучи угрожающе висели над зданиями и громыхали как будто вот-вот развернутся. Гарри вышел из камина, нащупывая мелочь по карманам. — Возьми на чай, — он протянул Уильяму несколько монет, когда тот, чихая, показался в зелёном пламени. — И вот… за порох. — Не стоит, сэр. — Нет, возьми. Я настаиваю. — Вы невероятно добры, — снова громко чихнув, парень развернулся в угол, доставая платок. Гарри удержал себя пожелать ему здоровья, чтобы не развязывать новый разговор ни о чём. Он смахнул каминную пыль, налипшую на очки, и возвращая их на нос, вышел на улицу. Прямиком к узкой дорожке, ведущей к банку. Остроконечные домики переулка пестрили выцветшими пасхальными лентами. Тучи над головой становились всё более угрожающими. На подходе к мраморным ступенькам «Гринготтса» Гарри поймал себя на мысли, что вновь невольно оттягивает дело, рассматривая то яркие витрины, то прохожих, то вывески, то что попало на пути, лишь бы не приближаться к нужному месту. — Соберись, Гарри, — снова проговорил он сам себе и, выдохнув, будто перед тем, как поднять с земли нечто тяжёлое, твёрдым шагом миновал оставшиеся несколько ярдов до входа. Стоило пройти через высокие двери, как толпа волшебников уже сама подхватила Гарри, затащила его в длинную очередь и абсолютно без его участия не спеша принялась двигать нового посетителя к гоблинским столикам. Когда впереди джентльмен в изящной тонкой мантии закончил наконец мучить персонал, убеждаясь в подлинности часов своего дяди, Гарри настойчиво подтолкнули. Тот нисколько не думая, шагнул ближе, автоматическим движением водружая на столик перед гоблином свою волшебную палочку. Существо явно немолодое — с целой поляной разномастных бородавок на щеке и огромным бельмом в глазу — подняло на Гарри неожиданно осуждающий взгляд. — Вы сменили палочку, мистер Поттер? — проскрипел гоблин до странности резко. Голос пробудил Гарри от собственных мыслей, в которых он летал где-то далеко, пока его несла очередь из волшебников. — Э-э… да. Сменил. — О подобных вещах следует сообщать заранее, — крайне недовольно и строго просипел гоблин, после чего принялся шуршать своими бумагами. — Хотите сказать, вы не дадите мне доступ к ячейке? Мне необходимо попасть туда сегодня. Мутная бирюза гоблинских глаз напряглась со странной тревожностью. — Нет, милорд. Доступ к вашим ценностям ничем не ограничен, однако мне придётся запросить у вас также ваш ключ. После этого Укартурх проводит мистера Поттера до его ячейки. — Ключ со мной, — Гарри выложил на каменный стол рядом с палочкой мелкий золотой ключик. Мутная бирюза от этого совсем не смягчилась. Даже напротив: как-то особенно цепко уставилась на клиента. Гарри понял, что среагировал слишком бурно. Он не стыдил себя (прийти сюда, намереваясь отворить эту ячейку, уже в какой-то степени подвиг) только лишь постарался отныне держать всем очевидную тревожность своего лица в узде. — Оставьте своё имя внизу пергамента, — проговорил гоблин, забирая ключ. Гарри, не думая, черкнул пером. Его взгляд пристально следил за траекторией ключика: на столе, между чёрных костлявых пальцев гоблина и после — на кольце у пояса Укартурха. Болтающийся как звенящий колокол от перевалистой походки коротких ног. Теперь дело за малым. Гарри чувствовал, как немного больше нервничал, приближаясь к сейфу. С одной стороны он желал избавиться от его мучительного многолетнего гнёта, но с другой… Где-то глубоко на дне своего подсознания Гарри не хотел с ним расставаться. Не хотел и жаждал бежать прочь из этого места так долго, пока гнилостное тёмное влияние его сокровища не потеряет свою мощь над ним. Почему бы не сделать так в конце концов? Гарри может оплачивать обслуживание чёртовой ячейки до конца своей жизни. И тогда её содержимое никогда не свалится грузом с его души. Нет, это ещё хуже. «Ладно, решил так решил, — подумал Гарри, усаживаясь в тележку вслед за гоблином. — Нельзя же вечно этого избегать». Но решение было таким же слабым и неуверенным, как тележка, трясущаяся по рельсам вниз к сокровищам «Гринготтса». Хлипкий фонарик на палке качался рядом с гоблином, рассыпая лучи света в тёмных подземельях. Воздух становился гуще. По мокрым стенам торчали, слепя глаза, пучки светящегося мха. Тележка пару раз нырнула по берегу глубинного озера и остановилась у одной из пещер. Сердце Гарри как будто тоже остановилось, и он почувствовал, что еле может шевелиться. «Оно здесь». Воспоминания хлынули в его сознание, колючей болью впиваясь в сердце. Так ли он дурно чувствовал себя, когда был здесь впервые? Надеялся ли вернуться снова? Это навряд ли. Гоблин спрыгнул с тележки и, шаркая ногами по камням, медленно потащился к скале. В глубине пещеры темнело несколько коридорчиков, заваленных камнями. Гарри не представлял, где в них может находиться скважина для ключа, и как она вообще запирает проход, но гоблин тем временем уже привёл механизм в действие. Валуны, посыпались вниз, придерживаемые магией и остановились только тогда, когда вход в ячейку стал проглядываться сквозь черноту. — Прошу, — гоблин учтиво отвернулся, приглашая Гарри внутрь. Сейф находился прямо в скале. Небольшая ниша, в которую не то, что войти, даже спрятать никого не вышло бы. Ни один взрослый человек не поместился бы в этом крошечном проёме, но Гарри не требовалось хранить там ничего больше смятого бумажного конверта. Он и сейчас лежал в центре ячейки, скомканный посередине. Такой же, как раньше, словно время было не властно над ним. Гарри боялся, что ему станет совсем плохо от этого вида. Ничего такого не произошло. Только сердце на миг пропустило удар, чтобы вернуться в прежний ритм со следующим. Гарри протянул руку вглубь ячейки, взял конверт и грубо сунул в карман. «Ну вот, ничего страшного не случилось». — Вы не проверите, что внутри? — с любопытством спросил гоблин, когда они возвращались обратно к тележке. — Мне слишком хорошо известно, что внутри, — холодно ответил Гарри и оттолкнул ладонь гоблина, протягивающую ключ обратно. — Возьмите. — Нет, оставьте себе, Укартурх. Он мне больше никогда не понадобится.

***

До магазинчика с мороженым Гарри шёл куда бодрее. Только странное ощущение, что у него в кармане болтыхается бомба — всё никак не уходило. Гарри чувствовал этот чёртов конверт всем своим естеством. На повороте он закурил сигарету, пытаясь расслабиться. От крыши к крыше низко летали ласточки. Улица была буквально наполнена их гомоном. Когда Гарри, скурив половину, вышел к развилке у магазина мадам Малкин, то увидел Скорпиуса, сидящего на веранде кафе за тарелкой апельсинов с крем-брюле. Парень пришёл раньше времени и, покачивая ложкой возле рта, увлечённо читал какой-то приключенческий роман в вырвиглазной обложке. Небо над светловолосой головой мальчишки казалось глубоким, бушующим чёрно-синим морем. На землю уже падали редкие капли, отчего кроме Скорпиуса на веранде больше никого из посетителей не было. — Промокнуть не боишься? — Гарри присел напротив, стряхивая край сигареты в пепельницу в середине стола. Парень поднял из книги глаза. Не сразу возвращаясь из своей фантастической реальности. — Промокнуть? — спросил он, загибая уголок на странице и захлопывая том. — Вы о дожде? Если так, то его не будет. Ветер в ту сторону, вот увидите, тучу сейчас унесёт на запад. Покапает немного, да и всё. Скорпиус скромно улыбнулся. — Ну скоро мы это узнаем, — проговорил Гарри, затягиваясь в последний раз перед тем, как уткнуть жалкий остаток папиросы в пепельницу. — Спасибо, что пришёл. У вас экзамены, трудно было найти время, наверное. — Не то, чтобы очень. Мне кажется, мы с Алом уже давно подготовились, и Лили нам здорово помогает с Историей магии. Жаль, что ей нельзя выходить из замка в любое время. Да, мистер Поттер, сэр, раз вы сами упомянули… Вы не могли бы отпустить Лили в поместье на эти выходные? Она сказала, что нет смысла просить, потому что… — Нет. Никаких ночёвок. — Да… потому что вы откажете. Так она и сказала. — Не испытывай моё терпение, ладно? — Ладно, я понял, но вы сами меня позвали. Из-за Лили хотите поговорить? Уверяю вас, у меня к ней самые благородные намерения. — Не сомневаюсь, — с мрачным сарказмом ответил Гарри. — Нет, я позвал тебя сюда совсем за другим. Он с усилием сглотнул, опуская взгляд, и Скорпиус это заметил. — Не знаю, как начать. Это из-за твоего отца. Лицо мальчика стало мрачнее и серьёзнее. — С ним что-то случилось? — Нет. Дело не в этом. Прошло много времени, и я должен кое-что отдать тебе сегодня. Надо было сделать это раньше, у меня не хватало смелости. Гарри глубоко вдохнул, а затем, силой скрывая дрожь в руке, выложил конверт на стол. Бумага, смятая почти в комок, выглядела жалко. — Что это? — Скорпиус нахмурился с непониманием. Свёрток представлялся ему каким-то мусором. Пожалуй, так оно и было. — Возьми его, — только и смог выдавить из себя Гарри. Пальцы мальчика с трудом нащупали старый срез, пытаясь добраться до содержимого. Проще было порвать бумагу, но Скорпиус, вероятно, опасался действовать так неосторожно. Он всегда был чересчур деликатным, этот мальчишка. Парень расправил бумагу и осторожно встряхнул над столом. Перстень выпал из конверта той же тяжёлой ношей, что Гарри носил все эти годы в груди. — Хм-м, здесь наш герб, — задумчиво проговорил Скорпиус крутя кольцо перед своим носом. Оно было чернее, чем Гарри помнил его. — Это кольцо Арманда Малфоя. Твой отец отдал мне его много лет назад, потому что думал, что так будет правильнее. Он ошибся. Теперь пришло время вернуть его тебе. — Драко отдал вам его? Зачем? — Не уверен, что могу сказать тебе сейчас. Придёт время, и он сам объяснит тебе. Боюсь, он просто ошибся, не знал про то, что ждёт его впереди, про тебя и твою маму, так что справедливо, если кольцо вернётся в свою семью. — Круто. Такой тяжёлый… Бабушка думала, что перстень потерялся, она будет рада увидеть его у нас снова… А почему вы сами не отдадите его Драко? — Он не захочет. Иногда с вещами связано слишком много дурных воспоминаний. — Я понимаю. Скорпиус надел кольцо на палец. Сидело идеально. Гарри наконец ощутил облегчение. Теперь всё было правильно. — Мне пора, не буду тебя отвлекать, — Гарри встал с места, поправляя мантию. Капли, летящие с чернеющего неба, стали крупнее и чаще. Дождь всё же начинался. — Удачи на выпускных экзаменах. — Сэр, а вы… вы не навестите его? Гарри немного замедлился. Парень имел в виду, конечно же, Драко. Даже дьявол не знал бы, что ему ответить на этом месте. — Нет, Скорпиус, — чуть сконфуженно сказал Гарри, погодя. — Полагаю, что в этом больше нет необходимости. Он кисло улыбнулся и, развернувшись, двинулся по бордюру в сторону «Дырявого котла». Сердце стучало нервно и неровно. «Самое сложное позади», — Гарри утёр вспотевший лоб и перешёл дорогу. Вывеска над «Дырявым котлом» качалась на ветру, словно кто-то неустанно бил её по краю. Скорпиус больше не окликал, так что Гарри позволил себе ускорить шаг. «Главное не оборачиваться. Главное не оборачиваться, Гарри». Он завернул в огороженный кирпичным забором задний двор. У входа старик Найджелус и какой-то оборванец рубились в карты, сидя прямо на земле. Гарри перешагнул через гору оставленных ими бутылок и потянулся к ручке. Бродяга прохрипел что-то вроде «Пара кентавров, придурок, получай», но то предназначалось не Гарри, и он, не обращая внимания на мужчин, отворил дверь паба, погружаясь в его вечную темноту. В «Дырявом котле» в тот полдень было на удивление спокойно. Гарри даже ненароком пожалел, что не может остаться здесь сегодня подольше. Когда от столов пахло свежим хлебом и рыбной похлёбкой, а не огневиски, дерьмом и старыми алкашами. Он прошёл через полупустой зал и двинулся сразу к камину, чтобы не терять времени на разговорах. Наклонился, проверил очаг, закинул ногу через решётку, провел рукой по каминной полке. Чаши с порохом для перемещения не было. — Да что ж такое. Пришлось задержаться снова. Гарри вышел из камина и разогнулся. Его взгляд упёрся в круглый след от чаши, стоявший здесь, пожалуй, с начала прошлого столетия. Теперь чаши не наблюдалось. Вокруг следа лежали зелёные слипшиеся крупинки пороха. Их бы не хватило на перемещение к другому концу света. Обречённо вздыхая, Гарри повернул голову в сторону барной стойки. Вместо хозяина в великолепии башен из стаканов там стояла Иоланта. Бойкая, плечистая как вышибала, баба с деловитым прищуром и щербатой ухмылкой. Курчавые словно мочалку волосы, она обычно забирала в платок, но те всё равно торчали из него как крашеная пакля. — Привет, привет, пропащая душа, — между делом проговорила колдунья, лишь Гарри приблизился к ней. Женщина по уши увлеклась натиранием стола. Поверхность его уже вся блестела под тряпкой как отполированное древко метлы, но Иоланта тем не менее была недовольна результатом. — Горбатому Тому всё не здоровится? — спросил Гарри. Женщина небрежно махнула свободной рукой. — Да уж такой возраст: то драконью оспу подхватит, то обсыпной лишай, прости господи, — она перекрестилась. — Одна морока с ним. Бедная миссис Лонгботтом, взяла же на поруку… Тебе как обычно, или чего крепенького подлить? — Нет, спасибо. — Ячменный виски на ягодах и крыльях пикси. Свеженький, прямо из бочки. — Не получится, прости. Я сегодня по делам. — О-о-о, по делам… — Хотел воспользоваться вашим камином, но пороха не нашёл. — Да, прибрала я его, — Иоланта сунулась под стойку. — Он тут у меня, в надёжном месте. Вчера такое представление здесь было, ох, Гарри… на весь переулок гремели. Завалился к вечеру один то ли полувеликан, то ли полутроль, а как выпил — начал туда-сюда по каминам шастать. Пришлось убрать чашку сюда. Ты возьми сколько тебе нужно, а сама она пусть лучше тут постоит. — Весело у вас, — улыбнувшись, Гарри зачерпнул ладонью увесистую порцию. — И не говори. Иоланта вновь с носом погрузилась в своё занятие. Доска под её тряпкой приятно поскрипывала. Сжимая горсть пороха, Гарри вернулся к камину мимо двух беседующих за чаем старых дам. Хорошее это место, но больно беспокойное. Он снова согнулся, перекинул ноги через решётку и, выпрямившись, назвал на память адрес. Зелёное пламя ласково облизнуло колени, выталкивая Гарри в очаг заброшенного магазина. Теперь он почти дома. Дождь в городке уже закончился и по лужам прыгали нищие магловские мальчишки. Если бы мир Гарри скоро не перевернулся бы вновь с ног на голову, он бы остался здесь навсегда. В этой мрачной дыре, охваченной безысходной таинственностью. Среди поломанных скамеек в парках из зарослей. Среди таких же, как магазин с дымоходом — десятка брошенных магазинчиков. Куда ни заглянешь, казалось, Гарри манит за собой что-то странное и мистическое, дышащее древней магией, но скрытое за семью печатями. Так и тянет расследовать его тайны. Что за приведение живет на Уорнинг-роуд? Что за зловонная река, видимая только волшебникам, стекает из подвала старого театра? Что за женщина прячется за занавеской напротив его квартиры. Гарри снова увидел её, выглядывающую из-за шторки, когда проходил под окнами. Может, ей тоже, как и многим здесь всего лишь скучно и одиноко, и нечем заняться, только выглядывать новых людей из окна своей комнаты день за днём. Гарри жалел, что не спросил ту даму об этом раньше, сейчас же у него совершенно не хватало на это времени. Да и смысла не было. Он дошёл до дома, отпирая замок неподатливым заклятием из новой палочки, сбросил мантию на спинку стула, принял душ и, намереваясь наконец переодеться, долго стоял перед зеркалом, блуждая мыслями где-то далеко. Он не знал, стоит ли ему наряжаться официально. Первый раз, когда он это делал, на нём была лишь короткая пижама и всего один носок. Но тот раз не принёс ему удачи, рискнуть ли теперь? Меньше всего хотелось ощущать себя в этой ситуации клоуном. «Нечего выдумывать, дружище. Достаточно того, что ты уже сколько времени говоришь сам с собой как псих». Оценив жалкие глубины своего гардероба, Гарри в конечном итоге выбрал нечто среднее между парадной мантией и тем, в чём он обычно ходил выбрасывать мусор через дорогу к магловским домам. Он повертелся вместе со своим отражением какое-то время, проглаживая палочкой мятые неряшливые изгибы на подоле, а затем застегнул последние пуговицы. Всё было готово, только сова никак не прилетала. Нервно прислушиваясь к звукам снаружи, Гарри прошёлся до кухни. Дамочка в окне напротив всё смотрела через окно, спрятав половину лица в занавески. Пусть смотрит. Сегодня вечером у неё будет то ещё представление. Как бы удар не схватил. Гарри смахнул грязную тарелку с приборами, замочил в раковине горелую сковородку. Бытовые заклинания у него никогда не выходили исправно, так что он просто помыл посуду руками, а затем вытер ладони о край мантии и, усевшись на табуретку, долго смотрел за залитое грязью окно. Сова прилетела в последний момент. Когда за окном снова заколотили капли дождя, зад Гарри от сидения на табуретке уже изрядно задеревенел и сам он уже был готов отправить несколько злобных записок в «Орсен и Элюминейшен». Сова важно приземлилась под навес напротив окна, демонстрируя на лапе толстую карточку со свистком, привязанным прямо к посланию. Гарри открыл форточку, но не успел среагировать. Птица прыгнула в комнату и нагло уселась на раковину. Её письмо — теперь уже совсем ей ненужное — зацепившись повисло на ручке снаружи. — Прелестно, — пробурчал Гарри, потягиваясь за карточкой через подоконник. Несколько дождевых капель упали ему за шиворот. Гарри расчесал их рукой и взглянул на добытое послание. Вода отскакивала от карточки как мяч от земли. На открытке было его имя. «Уважаемый Гарри Джеймс Поттер, экипаж по вашему заказу будет ожидать вас в указанном месте за три часа до захода солнца. Используйте свисток, чтобы оповестить кучера о своём прибытии, если вы не обнаружили его по точному адресу. Приятной поездки с «Орсен и Элюминейшен». «Приятной, точно», — Гарри сунул свисток в карман и взглянул на сову. Та сидела на краю раковины и вычёсывала клювом мокрые перья. Она не собиралась улетать. Словно дел у неё никаких больше не было. — Ну оставайся, если хочешь, — проговорил Гарри сове. Лично он торчать здесь дольше необходимого не собирался. Он взглянул на часы на своём запястье, несколько раз снова пригладил мантию и направился к двери, у которой его уже ждала, прислонённая к стене крепкая трость из слоновьей кости. Нога, искалеченная у кровавого озера, ещё могла справиться с прогулкой до Косого переулка, но на расстояние подлиннее ей требовалась поддержка. Целители из Мунго обещали, что так будет не всегда, но теперь лишь разводили руками: ну, может, в следующем месяце станет получше. Этот следующий месяц не наступал, Гарри уже сомневался, что такой месяц вообще наступит. Некоторые раны не заживают. Авроры привыкают к этому с первых дней. Удивляться было нечему. Гарри прохромал к двери. Он отворил дверь, как тут же пара тяжелых крыльев со взмахом пронеслась у него над головой, роняя на порог сизое перо. Птица громко ухнула, взмывая к небу, и больше её не видели. — Говорил же, тебе не понравится.

***

Дождь то усиливался, то слабел, превращаясь в редкие брызги. Гарри шёл по тротуару безлюдной улицы, опираясь на трость и неровно стуча каблуками по асфальту. Было в этой прогулке что-то умиротворяющее. В том, как у остановки магловский автобус парил из выхлопной трубы чёрным дымом. В том, как рядом, свернувшись калачиком, спали бездомные собаки. Под окнами домов было тихо, но путь Гарри лежал куда в более одинокое место на окраине города. Там, где крепостью возвышались над землёй оставленные жителями многоэтажки, и на скале над океаном фестралы, запряжённые в карету, топтали землю в поисках червей, не боясь быть обнаруженными. Извозчик оказался слегка пьян. Гарри сделал вид, что не заметил этого, бросая в натруженную ладонь пару галлеонов. Поездка стоила меньше, но Гарри хотел, чтобы парень молчал. Сегодня это почему-то казалось для него особенно важно. Он открыл дверцу, тугую в своих несмазанных петлях, и сел против движения, прикрикивая в окно: — Трогай! Снаружи свистом донёсся вой хлыста, зарычали, фыркая, фестралы, и карета стала подниматься в небо. Выше и выше, пока крошечный магловский городок не исчез в пелене из дождя где-то под ней. Вокруг мерно завывал знакомый мягкий гул. Серые тучи, клубящиеся за окном, стали густыми как кисель. Ветер бушевал и повозку кидало из стороны в сторону словно спичечную коробку. Гарри держался за край сидения, размышляя, обо всём подряд. Вкус у этих размышлений был какой-то кислый, смиренный и бесконечно одинокий. И это одиночество — думал Гарри, когда за раскатом грома вдали серой массы сверкнула молния — совсем не такое, как случалось уже с ним однажды в юности. В нём было спокойствие. Мудрость и глубокая любовь. Странно сознавать, что скоро с этим всем придётся распрощаться по собственной воле. Гарри поднял золотой свёрток, что принёс утром Уильям: — И ты этому причина. У берегов Норфолка фестралы снизились к морю. Карета наполнилась запахом соли и водорослей. Вдохнув поглубже, Гарри выглянул в окно, провожая взглядом удаляющийся за серой мглой материк. Тучи рассеивались тем больше, чем дальше повозка уносилась в море. Впереди, сверкая бирюзой, синело небо. На острове почти что цвело лето. — Тормози! Ну же, — пробасил фестралам извозчик. Карета ударилась колёсами о скалистую землю и пронеслась несколько десятков ярдов вдоль берега. — Мне подождать? — спросил мужчина, лишь Гарри показался снаружи, поправляя мантию. — Как вы возвращаться-то будете? — Да. Можете проехать немного вперёд? Я хочу прогуляться к крепости. — Конечно, как скажете, милорд, — извозчик вяло хлестнул лошадей. — Мы тут будем, вы ежели что, это… свистите. Он показал на свисток, торчащий у Гарри из кармана, затем развернулся на козлах и повозка потащилась вперёд по скалистой дороге, стуча колёсами. Гарри какое-то время смотрел ей вслед, а после двинулся к морю. Синее небо было светло. Зеленоватые волны с пеной разбивались о берег. Серп луны, яркий и белый, застрял на безоблачной глади и, соседствуя с солнцем, искрился краями. Слишком холодно для начала лета. Даже без дождя. Раньше в такую погоду и мантию можно было не надевать. Сейчас их на нём было две. Потирая замёрзшие руки, Гарри остановился у самой воды, посмотрел на часы и снова вдаль. Промозглый ветер солью лез в уши, окоченевшие до боли. Одинокий остров в глубинах Северного моря стоял нерушимым. Здесь не росло ничего, кроме вереска. Голые камни обхватило мхом как снегом. Гарри смотрел вперёд и ждал. Ждал, как много дней до этого. Сначала он видел только мелкую точку у крепости. Такую же размытую и чёрную как камни островов на горизонте или птицы, взмывающие от воды, но потом она начала расти: непропорционально и узко, как будто кто-то неизвестный растягивал тень в одну только сторону. Гарри прищурился. Силуэт приближался. Мало помалу у него появлялись цвета, образовывались формы. Глаза за очками видели взмах вёсел, две человеческие фигуры в качающейся на волнах лодке, всё ещё тёмно-серые и невзрачные, без лиц и деталей, видели блестящий колокольчик на носу челнока. В клювах поморников, круживших над головами людей, билась рыба. Брызги пенного моря разлетались в разные стороны, сверкая на солнце. Двести ярдов до берега. Сто пятьдесят. Сотня. Гарри считал про себя, но на самом деле не знал, верны ли его подсчёты. Он считал, чтобы успокоиться. Лодка разрезала волны, покачиваясь. Ещё немного, и можно было различить, как выглядят люди на борту. Лодочник, укутанный в выцветший чёрный брезент, наваливался на вёсла. Грубое лицо загорело и обветрено в морщинах. Вторым человеком был арестант. Гарри поймал его взгляд и улыбнулся. Он ещё далеко, но уже так близко. Спустя целую вечность лодка останавливается в трёх ярдах от берега. Она не должна подплывать ближе, кое-что страшнее, чем закон ограничивает её. Лодочник в чёрном брезенте нетерпеливо смотрит перед собой, пожёвывая табак, пока человек ловко спрыгивает в воду, а потом отплывает, отталкиваясь от дна веслом. Человек стоит в воде. На нём тюремные одежды. Следы от цепей. Ветер доносит с его стороны лёгкий запах мыла и соли. Белые волосы коротко стрижены. Так коротко, что Гарри видит линии черепа под ними. Человек не спешит. Теперь его штаны мокрые до колен, но он лишь поднимает к небу бледное лицо, и ветер обдувает его острые черты, нагретые солнцем. Он разводит руки в стороны, будто желая обхватить всю свободу, что была ему дана. — Что с твоим лицом, Малфой? — прикрикивает Гарри с берега. — Неужели ты окончательно потерял возможность стареть? На лице человека ни морщинки. Он смеётся и ничего не говорит. Он так и стоит в воде, не ожидая чего-то, но просто так, потому что наконец может позволить себе распоряжаться своим временем. Гарри смотрит на него не в силах больше ждать. Он срывается с места и двигается вперёд по скользким камням. Морская вода ледяная, словно кожу сдирает заживо. Гарри смотрит на человека. Он представляет это прикосновение, и когда получает его, сердце взрывается миллиардами ноющих ударов. — Проклятье, Драко, я так соскучился. Гарри обнимает худое тело под тюремной одеждой. Его руки сжимают костлявую грудь тисками, и выдох щекочет ухо горячим потоком. Малфой смеётся. Он такой худой, но Гарри всё равно чувствует мягкость от его объятий. В кармане мантии свёрток с древним перстнем, что Гарри собирается предложить взамен. Он знает ответ заранее, но его сердце стучит как у мальчишки. Руки Драко скользят вверх, прижимаясь к щекам. Губы ощущают поцелуй, а затем отстраняются, чтобы сказать с жадной ухмылкой: — Расскажи мне все новости. Расскажи мне все чёртовы новости.