Забвение уробороса

Гарри проговорил Коулу то, что смог сформулировать, и, ощущая теперь себя смертельно уставшим, закрыл зеркало. Раны на зашитой ноге разбухли от заклятия, отчего теперь с мучительной болью сочились кровью на пол. — Надо лекарям всех осмотреть, — сказал Гарри Малфою, а потом взглянул на своего сына. Поддерживая Лили, они со Скорпиусом стояли в конце коридора подальше от трупа и тихо о чём-то говорили. — Мы не можем бросить его просто так, — ответил Драко, явно имея в виду труп, на который он словно старался не глядеть. Словно не сам дюжину раз вонзил в остановившееся сердце кинжал. — Коул обещал позвать Рокселя. Они со всем разберутся. Нам стоит поторопиться, пока Министерство снова не стало отслеживать аппарации в Лондоне. Малфой был готов спорить, но всё же не стал. Его дрожащая ладонь размазала по лбу ещё несколько капель чужой крови, и Драко отвернулся к стене, тут же вытирая запястье о мантию, как если бы эта кровь была смертельно отравлена. Гарри снова посмотрел на сына, сбегая взглядом от заразительной некомфортности представшего зрелища. — Альбус, помнишь, где вход в больнице Святого Мунго? Нам не помешает помощь. Мальчик кивнул издалека. — Да, но как мы переместимся без палочек? «И правда». Гарри подобрал свою разломанную палочку и сел на ступеньки. Раян Роксель, вызванный через аврорское зеркало, явился помочь на удивление раньше волшебников из Святого Мунго. С ним переместились два мракоборца и Уильямсон, поспешившая без разговоров сместить всех подальше за линию чар, оградивших место преступления. Гарри не знал, что за выдержка помогает им не задавать вопросы, но был благодарен за это. Возились недолго, а когда явились целители, чары Коула почти испарились, и всё, что могло болеть в теле Гарри после долгих приключений и истязаний — болело мучительно. Перемещение ненамного всё усугубило. Волшебница в добела выцветшем плаще, что переместила их на улицу, тут же приказала рассыпаться по разным сторонам. — Я сопровожу несовершеннолетнюю пациентку до входа, — проговорила женщина полушёпотом, хотя в округе никого не было. — Вас же прошу не создавать толпу. Нам уже пришлось недавно выводить из лечебницы целую свору волшебников. Ещё немного, и Министерство обвинит нас в нарушении статута. Слава Мерлину, ни у кого из вас не наросло ослиных ушей или крыльев. Я так устала ставить на каждого дезиллюминационные чары. «Она говорит про эвакуацию», — догадался Гарри, ступая на ярко освещённый асфальт вдоль магловских магазинчиков. Авроры должны были убрать из города всех волшебников. С больными подобная операция наверняка оказалась не из лёгких. Там впереди Лили ещё немного покачивалась от удара. Волшебница, держа её под руку, прошла вверх по брусчатке, исчезая в дымке тумана. Только стук каблуков эхом разносило по округе. В свете ярких как неон огней Гарри взглянул на Драко. Ему показалось, тот задержался на какую-то долю секунды перед тем, как двинуться по пятам за парнями, будто хотел что-то сказать наедине. Но, так или иначе, в итоге его губы не выдали ни слова. Вероятно, то была просто усталость. Малфой смахнул рукой почерневшую в каплях крови чёлку на лицо и, чуть сутулясь, зашагал по тротуару. Безмолвно и холодно. Гарри шёл следом. Витрины отражали уличные фонари. Крошечные капли падали с серовато-чёрной бездны неба, заставляя вздрагивать раз за разом, когда попадали за шиворот. Настоящий дождь так и не начинался. Он порождал напряжение у каждого, кто ждал его, или ждал, что он не случится. Смотрел на тучи. Слушал прогнозы погоды. Это ожидание в неопределённости — хуже всего на свете. Драко дошёл до конца улицы и встал напротив безобразного манекена в универмаге «Чист и Лозоход лимитед». Длинный безжизненный палец поманил за стекло. Окна в грязных пятнах растаяли, и Гарри, следуя за Малфоем, смог тоже ступить внутрь. В больнице было даже спокойнее, чем на пустынной улице. Деревянные стулья приёмного отделения пустовали. Только одна волшебница с обширным ожогом от лица до плеча ждала чего-то, держа в руках почерневшую в копоти кастрюлю. — Поттер? — негромко спросил колдун у стола справок, а затем сразу продолжил говорить. — Вам на шестой этаж. Шестая палата справа от лестницы. — Подождите-ка, — смутился Гарри, когда уже отошёл от стойки. — Разве уровень Недугов от заклятий находится не на пятом этаже? — На пятом, верно, но из-за этой эвакуации… «Этой идиотской эвакуации», — колдун произнёс это слово с особой издёвкой. — … из-за идиотской эвакуации на две минуты пациенты ужасно взбаламутились, а стресс, знаете ли, повышает аппетит. Начальник приказал перенести буфет на второй этаж, чтобы люди не сновали туда-сюда и не мешали тяжёлым бороться за жизнь. Сработало на отличненько. А у меня появилась минутка купить себе съестного. Сижу тут весь день без крошки во рту как заключённый. — Понятно, спасибо, — Гарри холодно поблагодарил мужчину за такие подробности, прежде чем продолжить путь, хотя по правде говоря, особых волнений в больнице не наблюдалось. Почти все пациенты (да и что врать, кое-кто из целителей) спали за закрытыми дверьми в своих палатах, и коридоры, погрязшие в мягкой тишине, светились бледными ночниками-фонариками. К тому времени, как Гарри поднялся за Драко на нужный этаж, Лили уже осмотрели. Она сидела на кушетке, нервно болтая ногами, пока парочка колдунов-целителей распинались перед ней, объясняя, почему до конца дня девочке следует остаться под присмотром. Защитное заклятие Драко прошло прямо через её голову и сработало изнутри, опасно ударив по мягким тканям. Но Лили было плевать. Она хотела домой и чувствовала себя просто отлично. — Мисс, нет ничего хорошего в том, чтобы подвергать своё здоровье опасности. — Мне здесь не нравится, и голова моя совсем не болит. — За вами необходимо наблюдать. Уговорами девушку всё-таки убедили послушаться врачей, однако только с условием — что её не заставят против желания лежать в койке, и друзья смогут находиться с ней рядом, сколько она пожелает. — Мистер Поттер, взрослое отделение в соседнем крыле, — один из колдунов поднял на вошедших свою косматую голову в белом чепчике. — Вас уже ждут. Палата номер шесть. Мисс сможет навестить вас, когда доктор окажет вам помощь. — С ней всё в порядке? — Да, сэр. — А мальчики? — Мальчики? — он немного удивился, а потом наконец понял, о ком идёт речь. — Да, и мальчики тоже. Они побежали в буфет. Умоляю вас, не будьте таким упёртым, как ваша дочь, пройдите к мисс Келли. — Пойдём, Гарри, — Драко слабо коснулся его запястья, призывая послушаться колдуна в чепчике. Они вернулись немного назад. В открытую комнату слева от лестницы. Царство белых перегородок, простыней, бинтов и пижам, желтеющих в свете свечей. Ещё одна медсестра — совсем немолодая, но более бодрая — встретила Гарри, усадив на кожаную кушетку в центре комнаты. За спиной вдалеке послышались сбегающие лёгкие шаги. Лили улизнула из палаты вниз за мальчишками. — Целитель сейчас придёт, — отвлекла Гарри от шума медсестра. — Пока выпейте это. Она протянула пациентам по стакану горячего шоколада перед тем, как оставить их вдвоём. Повисла странная холодная тишина. Пламя свечей качалось на фитиле как призраки. Малфой молчал. Гарри молчал тоже. Он насильно заставлял себя думать о деле, как о тяжелом грузе, который висел на нём, покуда на папке не будет стоять печать «закрыто». Гарри так и не понял, что спасло Лондон. Сработал ли камень? В самом ли деле погиб Гарген? Смог ли он снять проклятье или проклятие убило его? А, может, Джонни Долиш, мальчишка которого прозвали Рорком Тысячей Лиц, Коллекционером и юным мудрецом, всё же хоть раз ошибся в своих расчётах? Последний шаг, что не сработал для встряски привычного мира. Измученным мозгом Гарри улетал мыслями в никуда, когда тишина прерывалась чьим-то храпом в конце коридора, и вновь усилием возвращался к загадке, когда украдкой смотрел на Малфоя рядом. Драко вёл себя странно. Страннее и страннее с каждой минутой. Поначалу он казался очень живым и даже почти счастливым, спасши столько людей от гибели, но после прибытия Раяна, что-то изменилось в сером взгляде. Он стал чернеть и тухнуть. — Джонни хотел, чтобы это был я, — могильным тоном проговорил вдруг Драко, заметив, что Гарри вновь уставился на него. — Прислал на Гриммо сову с адресом. Наверное, уже спустя время после того, как ты аппарировал. Разбудил меня среди ночи. Даже он знал, что ты это сделаешь, а я не знал. — Ты знал, — мрачно ответил Гарри. — Мы все знали. — Точно. На что я понадеялся? — И ты должен был догадаться, что я не хотел продолжать рисковать тобой. Ты был без сил, раненым и… ни один аврор не стал бы брать тебя с собой после всего. Уильямсон сказала, что он зарегистрированный анимаг. Его форма… — Мышь? Я догадался, жаль, что не сразу. Похоже на то. Незаметная серая мышка Джонни Долиш. Только так он мог спастись от холода в горах и перебегать между домами, не оставляя следов. — И увидеть, что произошло между нами у Мэттью. Ему это не понравилось. — Да… — Ты сохранил его письмо? — Осталось на Гриммо. Гарри умолк, обдумывая эти слова. Значит, Джонни выбрал Драко последним подношением новому миру. Жертву, которая запустит проклятье. Импульсивное решение. Вряд ли парень рассчитывал на такое развитие событий с самого начала. Он должен был принять его, разочаровавшись вновь в своём кумире. — И ты не спросишь, как я? — Драко странно улыбнулся, повернув голову. Так, что теперь нельзя было посмотреть мимо него. Гарри несколько непонимающе поднял лицо. — Я убил человека, — прямо ответил Малфой. Казалось, усталость выжгла в Гарри последнюю способность чувствовать, но он почувствовал. Горечь. Тяжёлую и глубокую горечь. — Мне жаль. — Да… Пожалуй, мне тоже. Ты прав, убивать удивительно легко. Он притих, и весь вид его не изображал то, что Малфой чувствует себя легко. Бледное лицо, пожелтев, было напряжено так, что казалось Драко вот-вот вывернет наружу. Гарри не хотел вспоминать своё по-настоящему первое убийство. Убийство, после которого сон не приходил к нему целых три дня подряд. Малфою только предстояло это. Медсестра, вернувшись без врача, но с огромным подносом полным пилюль, влила в рот Драко какое-то зелье, приложила к лицу большую припарку, и он ещё меньше стал похож на самого себя. Гарри отвернулся. Через открытую дверь доносились редкие шаркающие звуки от подошв пациентов, что спешили с утра пораньше занять очередь у умывальника. В палате разожгли какие-то травы, разгоняющие дурной запах от ран, и на железном столике зазвенели инструменты, пипетки и бутылочки с зельями, ожидая доктора. Миссис Сворн. Гарри не помнил, чтобы они пересекались прежде. Крепкая колдунья с нитями седины в волосах, потряхивая в руке ёмкость с гноем бубонтюбера, прошла в кабинет, слабо поклонилась и без слов принялась за дело. Она осматривала грубо. Продавливала пальцами швы и светила ярким светом в глаза. Её тон — если бы она только сказала при этом хоть фразу — наверняка был бы таким грубовато холодным. Она пришла с ночного дежурства, и переезд из Лондона в Лондон после эвакуации подточил её терпение. Колдунья глядела на пациента, но куда с большей внимательностью — на часы, что висели над дверью и, тикая, близились стрелкой к четырём утра. К концу её смены. Гарри, несмотря ни на что, тоже изнывал уже от нетерпения. Он быстро проглотил несколько пилюль, кивая рекомендациям, а потом ещё несколько минут нетерпеливо стучал здоровой ногой, пока ведьма накладывала укрепляющие чары. Ему хотелось быстрее покончить с собственной немощью, чтобы присоединиться к Рокселю и Уильямсон для закрытия дела. Осмотреть квартиру Джонни, перечитать наконец его письма. Это бы успокоило Гарри и отвлекло от Драко, медленно постигающего последствия своего выбора. Гарри нужен был Коул с его вдумчивым долгим исследованием последнего артефакта. Нужен был кто-то из экспертов. И реагирования. — Тут всё в порядке, — ко всеобщему облегчению сказала наконец седеющая колдунья после того, как провела у Гарри над кожей палочкой ещё два коротких красноватых стежка, и ступня с её позволения покрылась жутким холодным налетом. — Заклятие первой помощи, кажется, спасло ваши кости от разложения, Поттер. Поздравляю. Поразительно, счастливое совпадение для аврора вашей масти. — Это заслуга Драко, — сказал Гарри, не дав расхваливать себя понапрасну. — В таком случае моё признание, мистер Малфой, — колдунья лениво поклонилась перед ним, сматывая стопку бинтов с соседнего столика. Глаза и голос её были скучны. — Ваше мастерство для меня неожиданно и тем более заслуживает уважения. Если вторая микстура мисс Келли уже готова, давайте займёмся вашим же здоровьем, мой дорогой. В случаях поражения таких тонких материй стоит поторопиться. Нет ничего ужаснее, чем остаться с одним глазом. Уже лучше потерять оба, чем жить с головными болями до могильной плиты. Она снова посмотрела на часы на стене, сверив их со своими. — Мисс Келли? — Готово, мэм. Медсестра сунула ведьме поднос с бурлящим котелком, и та, поднявшись от Гарри, повела Драко через дверь. «Ну вот наконец-то. Теперь можно закончить дело». Гарри почти поднялся с койки, когда его снова остановили. — Проверьте Поттера ещё раз, — проговорил вдруг Драко, обернувшись от дверей. Из-за повязки смотрел он малость не туда, куда было нужно. — На нём ещё, кажется, проклятие Якобсона. Проклятье?! С чего он решил? Гарри подумал, что помощь Малфою нужна больше, чем он ожидает. Возможно, воспаление уже проникло ему в мозг. Но докторша вяло махнула рукой, соглашаясь с Драко. — Да, мисс Келли, посмотрите, что можно сделать. Они ушли, оставляя за собой мускусный запах бурлящего в котелке зелья и смятение. Дверь хлопнула. Медсестра полуобиженно полунедоверчиво скривилась, но, вероятно, последнее высказывание докторши о способностях Драко произвело на неё некоторое впечатление. Твёрдая рука толкнула пациента обратно на кушетку. — Вы это всерьёз? — ухмыльнулся Гарри. — Проклятье? На мне? Она, щурясь, наклонилась к нему, тыча палочкой чуть ли не в лицо: — Я могу идти? — снова нетерпеливо спросил Гарри, уклоняясь от того, что палочка норовила расцарапать ему лоб. — Подождите, пока что нет. Вы слышали, что сказал доктор. — Но это же сущий бред. — Бред, не бред, посмотрим. Она стукнула Гарри прямо по голове, и магия слабым разрядом пробежала от макушки до пят. Волосы по всему телу встали дыбом, а в животе защекотало. Медсестра обречённо выдохнула, разогнувшись. — И правда… Проклятье Якобсона, — качая головой проговорила она. Гарри был готов рассмеяться. — Что? Не может быть. Не было на мне никаких проклятий. — Жаль, но это так, Поттер. И оно только ухудшается. Женщина ещё раз коснулась палочкой места над самым шрамом. Новая волна тока прокатилась по позвоночнику не менее болезненно. — Божечки, до чего же вы запустили эту болячку, в самом деле… Вас целители совсем не осматривают что ли? — Осматривают. Каждый год, — уже сконфуженно ответил Гарри. Он не верил, что мог подцепить проклятье и сам не заметить того. Проклятье не простуда. С ним долго не походишь. Хотя с другой стороны… вся его последняя жизнь не череда ли провалов, сотканных из горьких неудач? А тот случай у стариков Уизли, когда за прочисткой пруда гриндилоу чуть не утащили его за ногу к морским чертям? Джордж неделю ухохатывался, что такое случается лишь с проклятыми. Да уж, прямо в воду глядел. — Стойте, не дёргайтесь вы. Оно как мелкий паразит, это проклятье Якобсона… Как если разобьёшь зеркало, и потом семь лет всё валится из рук. Ничего. Тут дело пяти минут, ежели не станете сопротивляться. Поставлю вам филийских пиявок, они мигом вытащат заразу. — Оно совсем никак не может подождать ещё пару дней? У меня есть незаконченная работа. — Конечно, если вы намерены срастись с этой болячкой до самых костей, — ответила медсестра с напором, явно располагающим к ответу, что Гарри ни в коем случае не собирается срастаться с болячкой до самых костей. Пришлось послушаться. Перемещение к Уильямсон снова затягивалось. Гарри сидел на кушетке, облепленный пульсирующими сырыми селезенками и думал о том, как лавры его работы собирают вместо него. Иногда через щель приоткрытой двери было видно проходящих мимо авроров, но они не отвечали, когда Гарри звал их или махал рукой. Роксель наверняка там все затопчет, а Уильямсон… Уильямсон в расследованиях ещё хуже самого Гарри. Едва ли она додумается позвать экспертов, способных отыскать квартиру Джонни в здании дешёвого мотеля или допросить синтетиков. Да хотя бы арестовать их всех на крайний случай, пока те не разбежались Думая об этом, Гарри развалился на кушетке. Драко с целительницей-ведьмой не возвращались, и Гарри начал клевать носом. Потом по палате стали проноситься птицы. Большие поморники, прорывались из окна, подхватывали пергамент с пола и тут же взвивали вверх, в кровь разбивая головы о потолок. Их клевали совы, ловили вороватые пациенты, просовывая свои длинные в волдырях руки прямо в палату. Кто-то заглянул внутрь, спросив время. Гарри приоткрыл один глаз. Сон смешался с реальностью, и разум нехотя возвращался к тому, что было на самом деле. Он немного пришёл в себя, когда наполненные кровью пиявки отвалились от кожи и теперь лежали на полу кверху пузом. Уже рассвело, и небо за окном из тёмно-серого посветлело до молочных тонов. Медсестры в палате не было, зато Гарри отчётливо слышал её голос. Голос, который, кажется, и разбудил его самого от неглубокого сна. В соседней комнате творилось чёрт знает что. Через стену доносились удары, громыхала мебель. Как будто кровать оторвало от пола, и ту, направляемую недюжей силой, мотало по всей палате. — Напишите кто-нибудь министру, — через шум кричали люди. — Что нам делать? — Делай как я. — Я больше не могу держать его, Пол. У меня слабые руки. Я женщина. Крик медсестры погас в звоне разбитого стекла. Можно было предположить, что койка с беспокойным пациентом влетела в стеллаж с настойками и наполовину выпала в окно. — Сэр, уймитесь, бога ради. — Мы не хотим постоянно держать вас под лекарствами. — ОТПУСТИТЕ! Я ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ВЛАСТИ! ВЫ МЕШАЕТЕ ЗАКОНУ, — подал голос мужчина. Гарри тут же понял, кому именно он принадлежит. Ещё один громкий удар. Кто-то упал на пол, медсестра взвизгнула, и Гарри увидел, как человек выбежал из палаты, сверкая голым задом через едва прикрывающий срам халат. Оборванные трубки и резинки мотались у него по конечностям, на иголках зацепившись за кожу. Из самой большой на пол густо лилась кровь. Гарри выскочил в коридор и схватил друга прямо перед тем, как он собирался запрыгнуть в лифт, распугав всех пациентов в Отделении сглазов. — Рон! Тот даже не повернулся. — Я знаю, кто он! Гарри нужна моя помощь! Отпустите меня! — Эй, это я, ты чего творишь? — ГАРРИ! Убийца, он… Он… — Всё хорошо. Мы поймали его. Он мёртв. Вернись в палату, ладно? Лучше ложись. Увидев Гарри, Рон немного пришёл в себя. Его потное гнездо рыжих волос вокруг проплешины прилипло к коже, словно парик приклеили на клей. — Это Гаспар, Гарри, я тебе говорю, его надо задержать, — повторял и повторял Рон, пока подбежавшие санитары усаживали его обратно в кровать, высовывая трубки в вены, а медсестра палочкой приводила палату в порядок. — Гаспар подстроил ловушку с Малфоем, напугал Горбина. Мартин Госпик однажды покупал у него кальсоны, а та магла, та сумасшедшая магла, помнишь её из досье? Это она украла у Гаспара палочку. Ставлю десять галлеонов на заклад, что так они и познакомились. — Нет, дружище, успокойся, — Гарри сел рядом, пытаясь не задеть ненароком все эти длинные трубки, торчащие снова из его тела. — Это Джонни. — Какой ещё Джонни? Кто это? Ты не понимаешь… Он остался без половины клиентов, этот хер. Я его раскусил. Нам таких наград за него надают вот увидишь. — Тише-тише. — Да хватит меня успокаивать! Гарри положил руку на исколотую иглами ладонь. — Давно мистер Уизли пришёл в себя? — спросил он, поворачиваясь к санитарам. — Да в себя он, кажется, и до сих пор не пришёл, — буркнул мужчина. — Вчера днём, сэр, — добавила к ухмылистому ответу коллеги медсестра. — Так же проснулся и сразу дебоширить. Мы его успокаиваем усыпительными только, другое не берёт. Всё рвётся куда-то. По важному делу. — Потому что дело важное, — грубо фыркнул Рон и опять попытался подняться с койки. — Нагрянем к Гаспару прямо сейчас, Гарри, пока он не успел очухаться. Эти коррумпированные змеюки наверняка уже всё ему растрепали. Сбежит, а нам хуй. Чего тянуть? Вызови Дина. — Рон, просто послушай меня. Гарри попросил воды, мягко помогая санитарам уложить друга в обратное положение. Ему требовалось вернуть Рона в реальность, когда сам он ещё не до конца переварил произошедшее в Воксхолл-Тауэр. Пришлось напрячь всю свою волю, чтобы рассказать историю без кровавых подробностей, способных возбудить разгулявшуюся психику Рона ещё сильнее. — Да нет… Ну как… Быть не может… Рон много скептически фыркал, поглаживал лысину и отказывался бросать идею про Гаспара вплоть до того момента, когда Гарри ни пересказал ему до последних запомненных подробностей предсмертный монолог Джонни. По мере того, как Гарри говорил, желание возвращаться к делу меркло — или это подействовали лекарства? Мир, всё самое важное становилось на свои места после встряски. «Как и писал Бёрт». Жизнь друга, спасённые судьбы… и не спасённые. Аппарат мерно бурлил, втягивая по трубкам алую кровь. Его меха — зоб огромного огнедышащего дракона — то растягивались, то надувались, волнами качая душный воздух комнаты. Гарри наблюдал за тем, как разглаживаются складки мешка, ощущая себя таким маленьким и глупым. Рон жив. Какая разница, что будет дальше? Его путь аврора, оборванный в Эшфорде, как выскочившие поводья на скоростной скачке, упали на ладони странным грузом. Теперь, когда за них уже не хотелось хвататься, дорога стала казаться наконец логичной и завершённой. Если бы Гарри осмелился решиться на это раньше, может быть, не было бы этой дурацкой должности в Отделе магловских преступлений, не было б отдельной спальни, пьянства и боли. Не было б проклятий и ошибок. Пути загнанного пса, повисшего на собственной цепи. Задушенного и умирающего. Не было б осуждающих взглядов Джинни, одиноко горящей свечи на кухонном столе после полуночи. Что ж, в одном Джонни со своим гениальным умом всё же был прав: большинство проблем волшебников можно разрешить без боли. Если только кто-то умел бы вовремя остановиться. Стрелка на часах в соседней палате, должно быть, уже сделала круг. Рон лежал, расслабленно пережёвывая теорию переноса душ, иногда вздрагивая и поднимая палец к подбородку, чтобы сформулировать какую-то новую яркую мысль, поразиться ей и снова углубиться в осмысление. Гарри глядел на него, любуясь торжеством жизни в припухших глазницах. Уставшая медсестра сказала, что проклятье сняли с Рона быстрее, чем удалось вернуть его в сознание. Магия боролась с остатками тёмного естества, полученного из проклятых жил, и никто не ожидал, что у человека, чьё сердце уже почти не билось в ответ окажется столько ярости в пробуждении. Ему потребуется ещё несколько дней очищения, но после «он сможет хоть танцевать тарантеллу». — Если это, конечно, позволят его кости, — добавила девушка, а затем её голова повернулась ко входу. Утро нагнало в коридоры людей, но у двери в палату стояла совершенно определённая фигура. — Гарри? Что происходит? — тяжёлым шагом Гермиона вошла в комнату, щурясь, будто не веря, что перед ней именно тот человек. — Где ты пропадал эти дни? Все думали, что ты погиб. — Да, но ты ведь так не думала? — спокойно ответил Гарри, позволяя себе не вдаваться сейчас в подробности, которые сегодня уже пересказал более, чем дважды. — Не думала. Конечно, не думала. Она бросила свою сумочку на подоконник и подошла к кушетке, прикладывая ладонь к остывшему от размышлений лбу мужа. Тот, утомлённый загадками, словно уже погрузился в сон. — Уже успокоился. Слава богу… — Всё будет в порядке, — ответил Гарри. — Ему лучше не возвращаться уже к этой работе, — Гермиона осторожно поправила одеяло на груди Рона. — Снова заняться домом и магазином Джорджа, что думаешь? — Эта работа делает его счастливым. — Его, но не меня. Она сложила руки на колени, чуть согнувшись. Сухая обветренная кожа просвечивала тонкие красные венки вокруг глаз. Редкие курчавые прядки выбились из её зализанной министерской причёски и торчали в стороны как антенны. — Я сегодня почти не спала. Столько дел в Министерстве, а я не могу думать ни о чем, когда он такой. — Сестра сказала, скоро он сможет плясать тарантеллу. — Ох, они соврут что угодно, лишь бы нас подбодрить. — Пусть в этот раз будет по-другому. Стрелка часов в соседней комнате сдвинулась ещё ненамного, и хмурый врач с лукотрусом на четырёхпалом запястье строго потребовал всех выйти вон, появившись в палате с началом утреннего обхода. За стенами вовсю шумел персонал. Тележки стучали колёсиками, уставших волшебников в помятых лимонных халатах сменяли их немногим более выспавшиеся коллеги. С карточками в руках, острыми шприцами и стопками выстиранных бинтов. Малфоя по-прежнему нигде не было видно. Гермиона ничего не спросила про него. Она бросила Гарри беглое «увидимся» и отправилась в офис разбираться с претензиями гоблинов. Ей только предстояло узнать неприятный сюрприз об убийствах, что случились за ночь в Министерстве. Гарри надеялся, что она сможет понять его нежелание делиться всем от первого лица. Он ещё немного потерся у двери, пока выпрашивал папиросу у добродушной старушки из соседней палаты, и вышел к большой белой лестнице, чтобы спустить вниз. Угомонить терпкую жажду никотина, терзающую его в груди. Но до улицы дойти не успел. Гарри отделяло от выхода не больше двух этажей, когда в открытых дверях одного из коридоров со высоты каменной лестницы он увидел нечто. Это нечто заставило Гарри забыть о расследовании, Уияльмсон и даже о Роне. Это нечто заставило долгожданную сигарету в его пальцах выпасть и полететь вниз на грязный пол как какой-то мусор. Рядом с буфетом почти у самой витрины тёрлась парочка. Девушка была в больничном халате, и рука парня касалась её талии, пока губы душили в страстном поцелуе. Медного цвета волосы наэлектризовались и липли к стене. Все проходили мимо, будто ничего не происходит. Будто происходящее было абсолютно нормально. Гарри подлетел к ним как ведомый голодом оборотень под полной луной. Он одной рукой схватил мальчишку за лацкан мантии и потащил на себя. Тот жалко сжался. — Эй, тебе сколько лет, парень? А? Ничего не попутал? — Гарри оторвал Скорпиуса от дочери, так что все швы на его модной мантии заскрипели. Губы у парня были красные и мокрые. — Отстань от него! — тут же попыталась вмешаться Лили, но Гарри, должно быть, взглянул на неё таким взглядом, что дальнейшее желание у девушки мигом отбило. Он держал Скорпиуса за мантию и чувствовал ярость, не позволяющую ему сформулировать какую-то ясную взрослую мысль. Он вправду не знал что сказать. У него не было ничего кроме эмоций. Как мальчишка посмел! Как кто-то вообще позволил себе трогать его дочь. На глазах у целой толпы. Гарри трясло. Он так и не подобрал нужных слов для Скорпиуса, когда ощутил сзади, как кто-то осторожно касается его плеча. Это был Драко. — Гарри, успокойся. Голос Малфоя отрезвил, словно лицо сбрызнули ледяной водой. Не отпуская мантии мальчишки, Гарри повернулся на него, еле сдерживая оскал. — Твой пацан развращает мою дочь, — прошипел Гарри сквозь зубы. — Прямо у всех на виду. — Господи, Поттер, оставь их. — Ты знал про всё? Знал? — Это не наше с тобой дело. — Не наше? Да куда там?! — Неужели ты собираешься ударить его? Отпусти парня, и давай отойдём. Мне нужно кое-что тебе сказать. Гарри расслабил кулаки, но ярость все ещё сотрясала его до самого мозга костей. Мантия Скорпиуса выскользнула из пальцев и мальчик попятился к двери перепуганный, словно только что спасся от верной гибели. — Я с тобой ещё поговорю, — прикрикнул ему Гарри, грозя кулаком. Драко ничего не сказал на это. Только неодобрительно покачал головой. Он отвёл Гарри недалеко к стене, но из-за буфета тут казалось столпилось ещё больше народу, чем у скамеек перед стойкой информации. Как бы там ни старались местные лекари, вид Малфоя казался далёк от того, что стоило назвать здоровым. Шея темнела от ран. Свежая белая повязка перекрывала его разорванную глазницу. Будь ткань чёрной, Драко вполне сошёл бы за какого-нибудь разбойника. Его одежды по-прежнему оставались разорваны и покрыты кровью, отчего посетители лечебницы с опаской и любопытством пялились в его сторону. — Ты не хочешь выбрать место потише для своего разговора? — спросил Гарри, оглядывая толпу. — Хочу, но им эта идея не понравится, — Драко кивнул в угол за своей спиной. Там, широко расставив ноги и скрестив руки на груди как вышибалы, стояли двое авроров Рокселя. Их глаза, не отрываясь, следили за Малфоем. — Что это значит? — Я преступник, меня арестовали, а потом я сбежал из-под стражи, — спокойно ответил Драко. — Кажется, ты забыл об этом, пока носился за Рорком, а они — нет. Правосудие не дремлет. — Проклятие… Гарри выдохнул в сторону, потирая лоб. Он и правда совсем забыл, что Малфой нарушил закон. Это было словно уже сто лет назад. — Я их уведу. Поговорю с ними. Драко качнул головой. — Не стоит, это всё теперь уж такая ерунда. — Ерунда? Чёрт, там же будет заключение. Ты не хуже меня понимаешь, что дело серьёзно. — Гарри, я знаю. Не думай, что не успел осознать это с момента моего ареста. Всё в порядке, я вообще пришёл не за этим. Я лишь хотел попросить тебя присмотреть за Скорпиусом, когда меня не будет, хотя… — он с добродушной ухмылкой обернулся на сына и Лили, которые опять слиплись где-то в глубине больничных коридоров. — Хотя вижу что в свете последних обстоятельств ты, вероятно, и так будешь это делать теперь с особой тщательностью. — Боже, Малфой. — Не будь к нему слишком строг, ладно? Я помню, что это такое, когда твой отец в Азкабане. Не самое простое испытание. Скорпиус хороший парень и очень тебя уважает. Он не я, он не станет делать глупости. Правда. — Ты спас нас всех. Они не могут посадить тебя. — Ну, может, они вручат мне какую-нибудь награду перед тем, как бросить в крепость и я смогу променять её там на заточку. Малфой кисло улыбнулся, пытаясь казаться беспечнее. Благороднее и выше. Весь в своём мрачном великолепии самобичевания. Маска мученика, которая всегда ему особенно шла. — Мордред, Драко, перестань. Зачем сразу складывать голову на плаху? Я спрошу Уильямсон и Гермиону. Наверняка, что-то ещё можно придумать. Подстроить, будто Джонни подставил тебя с этой ерундой, или не знаю… — Не надо, пусть все идёт наконец своим чередом. — Это будет заключение, ты же понимаешь? — Да, скорее всего. Гарри второй раз за несколько минут не знал, что сказать. Он силился вспомнить минимальную планку наказаний по нарушению закона о торговле опасными артефактами. От года, если никто не пострадал. От полутора лет? Лаура вроде как отделалась только ожогом, но до конца расследования потребуется время, которое Малфою придётся отбывать под стражей. Слишком долго. Слишком жестоко. «Отлично, Гарри, не будет у тебя никаких шансов. Мир готов отобрать у тебя даже еле уловимую тень надежды». Их молчание стало таким по-идиотски нелепым. Столько следовало сказать. Только место было не то, да и время неподходящее. Вокруг толпились люди. Мальчик-газетчик встал на табуретку у стены, выкрикивая заголовки из свежего номера «Пророка». Драко стоял и смотрел в лицо Гарри, будто рассматривал его. Серый взгляд мягко двигался по губам. — Я бы очень хотел поцеловать тебя сейчас, — проговорил Малфой печально. — Жаль, что не могу. На щеках Гарри стало жарко как если бы он приблизился к пламени. Он дёрнулся вперёд, чтобы начать этот поцелуй вместо него, но Драко отстранился раньше. — Нет. Не при них, — Малфой шагнул к двери и вновь виновато кивнул на авроров. — Может, потом предоставится случай, если ты не передумаешь. Потом… Гарри видел, как ведьма, очень похожая на Уильямсон отошла от буфета с большой шоколадной лягушкой в руке. Да, это была Элайза. В той же аврорской мантии, в тех же ботинках с отбитыми носами. Та самая Элайза Уильямсон, просто невероятно довольная. Трудно было узнать её с этой огромной ухмылкой, сверкающей на половину лица ярче, чем бляха на ремне Раяна Рокселя. Говорили, Уильямсон позволяет себе сахар только в крайних случаях. Стало быть, основная часть с телом Джонни выполнена. И выполнена на отлично. — Малфой, твоё время закончилось, — расслабленно сказала ведьма, откусывая лягушке голову. — Не испытывай наше терпение, — Я уже всё, — ответил Драко. Авроры за его спиной двинулись вперёд как пара солдатов. — Прелестно. Парни, пакуйте нашего господина. И да… Поттера тоже. Нам нужно забрать его на освидетельствование… Прости, Гарри, такая процедура.