Рождённый в снегах

Его разбудил бьющий, из плотно зашторенных окон, луч света. Голова раскалывается. Уже начало марта. Сегодня Чонгуку в школу. Он запустил руку в копну каштановых волос, пытаясь хоть как-то, уложить длинные непослушные пряди. Тэхён и не помнит уже, когда в последний раз ходил в салон на укладку или к дорогостоящим косметологам, впаривающим тебе свои невероятно чудодейственные, абсолютно бесполезные услуги. Раньше ему нравилось быть красивым — для других. Как из того мема про фикус в горшке и счастливый рабочий коллектив. Ему льстили восхищённые взгляды в сторону своей персоны, когда проходящим мимо девушкам приходилось буквально подбирать с асфальта отвисшие челюсти собственных парней. Вопрос ориентации тут особой роли не играл — какая разница кто с кем спит, главное чтобы…и так далее и тому подобное. Всегда открытый нараспашку балкон, сейчас был туго заперт. Это единственная причина для ссор которую они смогли найти. Тэхёну нравилась утренняя свежесть. Чонгуку — нравился Тэхён. На маленьком кофейном столике горсткой восседали учебники истории за второй класс. Можно было подумать, что Чон приличнейший ученик какой-нибудь супер элитной школы для богатеньких подсосышей, куда приходят лишь для того, чтобы скоротать нудные дни и поебаться на учительском столе у всех на виду, ожидая своего утверждения во главе батиной компании. У Тэхёна много книг: английская классика серебряного века, в преимуществе янг эдалт — для бессонных ночей или когда просто навевает тоска и хочется пустить слезу, полное собрание сочинений Довлатова в 5-ти томах, научная литература по вопросам психологии. Ремарк, сёстры Бронте, Лондон и оба Мураками, Толстой и Харпер Ли, Джейн Остен и Джером. В этом деле он маньяк. Читать вслух названия вывесок на улицах во время прогулки — норма. Тэхён — учитель математики. Вряд ли он когда-либо поймёт, что пошёл не по той профессиональной стезе. Его новый заскок — учиться за Чонгука. Не то чтобы малой был полным придурком, не смыслящий ровным счётом нечего в образовательной системе. Просто его конёк это не мучительная зубрёжка по ночам, вынуждающая вливать в себя литрами крепкий кофе и энергетики: чтоб не сдохнуть, наверняка, а активность физическая. Пиздиться по углам с оборзевшей школотой, тоже надо уметь. Пепельница ломится от окурков. Он сам не понял как подсел, видимо нервы. Прямо под окнами детский сад. Дошколята радостно кидаются друг в друга песком, кто-то его ест, а воспитательница — поломанная жизнью престарелая женщина с гнездом на голове, периодически лупит их скакалкой, пытаясь этот песок из гнезда достать. День и правда прекрасный, вот только Тэхён этой радости не разделяет. Он медленно подходит к кровати, рассуждая, куда это бренное тело кидать — ванна лучший вариант. И помоется заодно. Растёкшийся как лужица по кровати, Чонгук, видимо наученный их прошлыми утренними подъёмами, решил что Морфей подождёт, подав признаки жизни. Но Тэхёнов коварный план это не разрушило. Вот он несёт закутанного в три одеяла школьника по коридору, вот открывает парадную дверь, кладёт пуховый комок на скрипящую дворовую скамейку. Вот он уже стоит на своём собственном балконе, попивая экспрессо, параллельно читая новости и собираясь. Разбудить Чонгука нереально. Нет, его бойфренд не садист, даже близко. Просто он заебался придумывать всё новые и новые способы. Их соседка, ежедневно наблюдающая за этой картиной, уже привыкшая к таким неординарным подходам, мило улыбается заспанному Чону. Она ещё не знает, что парень то там в том, в чём мать родила. — Хёёён! Я проснулся. Забери меня. — Сам дошлёпаешь! — даже не смотря, орёт в ответ старший. — Ты тапки забыл принести! Не дождавшись ответа, Чонгук перешёл в наступление. — Хёёёёён! Я писать хочу! Сильно. Щас одеяло намочу! — Кусты в твоём распоряжении. — как отрезал, гаркнул сверху Тэхён. В то солнечное весеннее утро, пели птицы и теплый ветерок разносил ароматы луговых цветов, даря людям надежду на счастливое будущее, а Чонгуку выписывали административку за эксгибиционизм и порчу государственного имущества.