Проклятый

Начало всему — мое по-глупому наивное, детское увлечение, переросшее в подобие мании. Еще не одержимость, но уже и не хобби. Все закрутилось с очевидной в сюжетных поворотах подростковой мелодрамы. Под «всем» я подразумеваю почти исследовательское любопытство, направленное на «темный мир» или, как этот жанр называют в книгах и фильмах нашего 2010 года, фэнтези. Зря я согласился на уговоры Гермионы посмотреть с ней эти «Сумерки»… Не лучшая идея предаваться воспоминаниям в тот момент, когда кровь пузырится в венах и оседает во рту металлическим привкусом. Кривлю угол губ в вымученной полуулыбке и сплёвываю с отвращением на холодный каменный пол бывшего замка, руинами дожившего до нашего времени. Бурая жидкость клокочет в легких, жалкими предсмертными хрипами проталкивая кислород. Слабые отголоски магии пытаются сопротивляться гнетущей силе проклятья, но оно упорно подавляет их. Ублюдок-де-Морт тщательно все продумал перед своей смертью. — Гарри… Умоляю, не умирай. — его ломает еще сильнее, в буквальном смысле. Кости клацают, вырываются и скрежещут пугающими стонами под безупречно белой кожей. Слишком прочной, чтобы позволить осколкам так легко ее прорвать, явив свои смертоносные шипы. Смотрит на меня жалостливо, словно старый пес, которого бросали раз за разом, на своего хозяина, однажды взявшего его с улицы и приютившего, а сейчас навсегда покидающего его. В это самое мгновенье я не смог бы сказать с уверенностью, от чего мне больнее, от разрывающихся внутренностей или от затаённых чувств на дне плачущих густой черной скорбью антрацитовых глаз напротив. Он вжимается в стену, пытаясь врасти в нее, титаническими усилиями сдерживая свои порывы сорваться ко мне после каждого булькающего хрипа. Он знает, стоит коснуться меня, и пути назад не будет. А ведь еще год назад я был беззаботным парнем, как многие. Оканчивал школу, участвовал в городском турнире по шахматам и занимался фехтованием с Сириусом. Любил проводить вечера за сериалами или шататься по сомнительным местам, в которых, как уверял всезнающий Интернет, можно было встретить интересующих меня личностей. Кто бы мог тогда подумать, к чему меня приведет эта глупая мания, моя тяга к приключениям… Или то была магия-судьба? Да уж, судьба. Правильнее сказать рок. *************** Танец превращал Гермиону в фарфоровую статуэтку. Ей было всего десять, но ее талант уже признавал каждый. Гарри смотрел на плавные движения конечностей девочки, не отрываясь, и в его голове возникали ассоциации с потоками речной воды, вливающимися друг в друга и друг из друга вытекающими. Мама привела его сюда, чтобы поддержать подругу детства на школьном фестивале. Это было далеко не первое выступление Герми на публике. С ее решительным и сильным характером практически невозможным казалось, чтобы что-то или кто-то встал на пути между ней и ее целью. Балет же был любовью всей ее жизни. Она даже ходила так, словно порхала. Как бабочка крылышками. Легкая, воздушная, словно пёрышко, поднятое витиеватым движением волшебной палочки его папы. Гарри восхищался ей. Сам ведь он был робким мальчиком, но покорил Гермиону чистым сердцем, наполненным состраданием уже в таком юном возрасте. Она считала, что Гарри слишком заботится о других людях. Да и о животных, птицах, даже насекомых. Нет, Герм не была бесчувственной, просто жила своими мечтами. Однажды, когда девочка упала в балетной студии, остальные ученицы рассмеялись над ней, ругая ее «кривоножкой». Герми проплакала весь вечер того дня и утро следующего, пока Гарри не привели в гости. Тогда этот робкий мальчик семи лет сказал ей фразу, до которой не каждый взрослый человек смог бы додуматься. — Герми, — позвал он, найдя подругу в ее комнате, укутанную в одеяло и прячущуюся от всего мира. Она уже успела заявить маме, что не пойдет сегодня в балетную студию. И ведь это небывалое дело, случившееся впервые за все время ее занятий! Мама сразу же распереживалась, почувствовав неладное, но девочка отказывалась называть причину. Тогда она позвонила Лили, маме Гарри, ведь та была преподавателем в какой-то закрытой школе. Она наверняка лучше знала психологию детей… В общем, так мальчик и оказался в мило обставленной комнате девочки. Здесь нашлось место как балетным пачкам и куклам, так и школьным учебникам и даже нескольким кассетам с мультфильмами. Гарри присел на край детской кроватки с постельным бельем в светло-зеленых тонах. Он не знал сути переживаний девочки, но чувствовал ее подавленность, как свою собственную. Гермиона пахла… так же, как его папа в те моменты, когда Гарри вновь не проходил проверку на наличие магии. Мальчик знал, как назывались эти чувства. Разочарование, подавленность и сожаление. «Ничего, через год попробуем снова» — как обычно утешала их мама. Не то чтобы Гарри сильно волновало отсутствие у него магии, но надежды папы таяли на глазах, а его расстраивать не хотелось. — Знаешь, Герм. Ты ведь не обязана соответствовать ожиданиям других людей… — всхлипы девочки резко прекратились, и тишина повисла между ними. Мама Гарри и правда отлично разбиралась в детской психологии, если научила сына такой простой, но почему-то вечно всеми забываемой истине. Больше Гермиона никогда не плакала из-за злых языков, да и вообще не обращала на них внимания. Отказаться от любви к балету, потому что другие девчонки ей завидовали? Еще чего! С того дня Гарри стал для нее лучшим другом, который всегда поддержит нужными словами или просто молча посидит рядом, всегда порадуется ее успехам и пальцами покажет «класс» из-за кулис после блестящего выступления на публике. Когда Гермионе пришло письмо о зачислении в Хогвартс, это было неожиданностью для всех. Особенно для ее родителей-магглов. И еще большим удивлением тот факт, что она волшебница, стал для Джеймса Поттера, отца Гарри и главного аврора магического мира. Ведь его сыну на беззаботно-счастливое одиннадцатилетие сову из Министерства не послали. — Почему я не догадалась, что твои родители маги, Гарри?! — всплеснула руками Гермиона, усаживаясь на свой большой чемодан, уже собранный для Хогвартса. — Ведь это же было прямо у меня под носом! Тот случай, когда на твою маму опрокинулась кастрюля с горячим супом, но никаких ожогов не было… или когда твой отец достал из ниоткуда букет цветов на прошлом дне рождении моей мамы. — она ткнула пальцем в собственный висок, сосредоточенно вспоминая. — Или несколько месяцев назад, когда ты точно плюхнулся в лужу, а через две секунды уже был сухим и чистым. Я знала, что мне не привиделось! — Герми, разве ты могла понять, что это такое, не зная, что магия действительно существует? — как всегда мягко улыбнулся Гарри. — Ты как обычно требуешь от себя слишком многого. — Бубубу, какие мы умные. — надулась Герм, но тут же захихикала, наблюдая удивление Гарри. Ведь если кто из них и был умником, то это явно не он. — Я буду очень по тебе скучать… — вдруг порывисто обняла его девочка. — Мне так жаль, что тебя не приняли, Гарри… — Не переживай так. — весело отозвался мальчик, поглаживая Герми по плечу ладонью. — Магия — это, конечно, круто, но мои родители хранят такую кучу тайн. Я так не хочу. Да и не забывай, что моя мама преподает историю магии в Хогвартс. Я знаю о магическом мире намного больше, чем ты можешь себе представить. Меня с детства готовили к заветным одиннадцати годам. — Ты правда не хочешь быть магом? — Гермиона подняла на него свои красные глаза, готовые вот-вот пролиться слезами. — Это не вопрос выбора, ты либо маг, либо нет. — пожав плечами, Гарри плюхнулся на толстый ковер и потянул подругу вниз, хитро переводя тему разговора. — Как думаешь, там будет балетный класс? — А разве нет? — глаза Гермионы испуганно расширились, она не представляла свою жизнь без балета. — Я… как же я тогда буду… — Ну тихо-тихо. — подмигнул ей Гарри, по-прежнему оставаясь оплотом спокойствия. — Я уверен, что моя мама решит этот вопрос. — Надеюсь… Кстати, как укус на твоей груди? Не болит? — девочка коснулась кончиком пальца рубашки Гарри в районе сердца. — Иногда он ноет, но приступов острой боли уже давно не было. — потерев злополучное место, мальчик нахмурился, вспоминая наказ мамы никому не рассказывать о странной отметине в виде укуса на его груди. Если она узнает, что Гермиона в курсе, то прочитает ему длинную научную лекцию об опасности проклятых меток даже для тех, кто о них просто знает. Хотя родители и не уверены, что его метка именно проклятая, ведь он появился на свет уже с ней, она вполне может быть просто родимым пятном. Через три дня Гарри наблюдал, как его подруга исчезает в стене из красного кирпича, которая его самого пропускать отказалась. Следующим летом Гермиона вернулась той еще зубрилой. Гарри тихонько посмеивался про себя, слушая ее рассказы о том, как ей пришлось подолгу оставаться в библиотеке, чтобы нагнать «чистокровных». Она не любила в чем-то уступать другим. Балетного класса в Хогвартс не оказалось, но мама Гарри на правах героя магической Британии договорилась с директором, и школа наняла учителя танцев, оказавшегося известным балетмейстером. По чистой случайности, конечно же. Удивительно, но в этом предложении Лили поддержал Люциус Малфой, обосновав свое вмешательство тем, что «мой сын, конечно, и без того превосходно танцует, но я бы не хотел, чтобы кто-нибудь из неумёх-первогодок отдавил ему ноги на новогоднем балу». И хмыкнув, удалился, взмахнув полами мантии. Профессор Поттер на это только улыбнулась. Люциус всегда напоминал ей о Северусе. Тоска по нему их роднила. Да и не враждовали они уже очень давно. Именно Лили двенадцать лет назад, за год до рождения Гарри, ходатайствовала за Малфоев в суде, вызвав неодобрение некоторых из своих союзников. После уничтожения Орденом Феникса Волдеморта осенью 1993 года начались затяжные суды над Пожирателями смерти. К большой печали Мародеров в один из дней на скамье подсудимых оказался и Хвост. Предателя, не завершившего начатое, выдал Люциус, пообещавший сотрудничать, дабы очистить имя своего рода. Официальная версия гласит, что планы Темного Лорда рухнули благодаря двойному шпиону Северусу Снейпу, самоотверженно передавшему информацию о местонахождении Волдеморта Дамблдору. Кроме этого, от него же Орден Феникса узнал, что готовится темнейший и опаснейший из ритуалов — создание крестража. Орден появился на месте ритуала в момент его совершения, когда Темный Лорд оказался наиболее уязвим. К великой печали Лили и Люциуса, своей жертвой Волдеморт выбрал именно Снейпа. Орден не успел его спасти. Профессор Зелий был полностью оправдан и похоронен с почестями и наградами. Только кому нужны теперь те награды? Явно не мертвому. ********* — Туше! — довольно скалясь, Сириус изящным жестом потомственного фехтовальщика спрятал шпагу за спину, предварительно ткнув ей в плечо крестнику. — Не расстраивайся, ребенок, естественно, что ты не можешь пока что меня коснуться. — По-моему, тебе намного веселее, чем мне от наших уроков фехтования. Ребенок из нас двоих скорее ты. — добродушно рассмеялся Гарри, ловко перекидывая шпагу из одной руки в другую. — Для тринадцатилетнего парня ты на удивление сознательный. — фыркнув, закатил глаза Блэк, едва сдержав порыв показать язык. — Почему ты попросил меня быть твоим учителем, а не Джеймса? — Отца? Ну, он все-таки главный аврор, а у тебя куча свободного времени, как у любого безработного богатого наследника. — пожал плечами Гарри, обреченно чувствуя свое ускорившееся сердцебиение. Сириус поймет, что он соврал. — Туше. — удивленно хлопнул в ладоши крестный, посмеиваясь, — Но я все же надеюсь, что достоин твоего доверия, и ты скажешь мне правду, чтобы у меня не пропало желание тебя учить. — подмигнув младшему Поттеру, он опустился на траву, складывая ноги по-турецки. — Тщетными надеждами тешил я себя! — театрально приложив тыльную сторону ладони ко лбу, возвел очи к небу Гарри. — Ой, не паясничай, недооцененный актер. — расхохотался Блэк, не переставая поражаться одаренности своего крестника. Еще бы, ведь его матерью была Лили Эванс — ходячая кладезь талантов, у которой на все случаи жизни имелись запасные планы. — Понимаешь… — последовав примеру Сириуса, Гарри положил шпагу на столик для пинг-понга (чего только не обнаружишь в доме самой свободолюбивой личности магической Британии) и устроился в разноцветном гамаке, растянувшимся между древним дубом и крышей навеса (во что он превратил мэнор?), — Отец, он… — подросток шумно выдохнул, собираясь с мыслями, — Я понимаю его разочарование в том, что я оказался магглом, будучи потомком чистокровных магов, да еще и таких сильных, как мои родители. В общем, когда он смотрит на меня, говорит со мной, когда мы остаемся без мамы наедине, он как будто винит себя и жалеет меня. — Гарри почувствовал, как ладонь крестного легла на его плечо в жесте поддержки. — Наверное он просто не может понять, как это — не быть магом… Но иногда мне не хватает его. Раньше он искренне радовался моим не-магическим достижениям, а теперь… Я читаю в его глазах: «Бедный мальчик, он мог достичь таких высот». Сириус, я ведь не умер. — мальчик повернулся к почти старшему брату, каким Блэк для него был, поджав губы и сдерживая горькие слезы. — Но почему в присутствии отца я чувствую, словно он оплакивает меня? Идеального, другого меня. Сына, о котором он мечтал. Он совсем меня не видит. — Ох, мой дорогой крестник, вот почему в свои физические тринадцать духом ты кажешься намного старше. — крепко обняв своего маленького друга, Сириус гладил его по спине. Все-таки хорошей идеей было заманить крестника в Блэк-мэнор на последний месяц лета. Он все гадал, почему замолчала вечно ворчащая старушка Вальбурга, почему провожала Гарри такими пристальными, оценивающими взглядами. Даже она переживала за мальчика, хотя и раскричалась сначала на тему присутствия «прокаженного» в особняке. Сириус пытался у нее выведать причину такого прозвища, но она отвечала всегда одно: «С той стороны видно больше». На удивление ее даже не смущало то, что Гарри маггл, хотя ожидались визги именно по этому поводу. — Знаешь что? — спустя несколько минут молчаливых объятий, когда всхлипы Гарри стихли, вдруг встрепенулся Сириус, отстраняясь от крестника и с воодушевлением заглядывая в его глаза. — А хочешь, я тебя отведу к алтарю Блэков? Ты же интересовался им, да и вряд ли он отреагирует на любопытствующего маггла враждебно. — Ты что… — зашептал в ответ Гарри, оглядываясь. — Бабушка Вальбурга тебя с того света достанет своими криками о недостойном поведении и прочими сомнительной приятности титулами. — Ой, я всю жизнь живу с ней. Эти крики — словно музыка для моих ушей. Чудесно засыпаю под оскорбительного содержания колыбельную на высоких нотах. — беззаботно махнул рукой Сириус, заставив крестника искренне рассмеяться с такого бесстрашия, — Пойдем же. — и потянул Гарри за собой в особняк, придерживая его за плечо. Длинная лестница в подвальные залы, несколько нетерпеливых шагов, и дверь самого защищенного и пропитанного магией помещения в мэноре распахнулась перед хозяином Блэком, являя пространство полумрака, прерываемого множественными огнями свечей, усеивавших мраморные стены и потолок. Громкий вздох удивления сорвался с губ замершего в дверном проеме Гарри, который не решался перешагнуть порог следом за крестным. Черный, монолитный камень глянцево поблескивал в центре залы, словно поглощая окружающий его свет. Мальчик поправил очки, вглядываясь в алтарь и различая переливающиеся и истончающиеся прожилки алого в беспроглядной тьме холодного мрамора. — Проходи, не бойся. Ты не маг, поэтому энергия алтаря не сможет залезть к тебе в голову и запугать какими-нибудь глюками. — усмехнулся Сириус, довольный реакцией Гарри и тем, что смог своей затеей отвлечь его от переживаний. Поттер-младший, поколебавшись еще пару секунд, закусил губу и все же ступил одной ногой в залу, но вдруг тут… ничего не произошло. Чего он ожидал? Что земля развернется под ним за нарушение магических законов, и он провалится в преисподнюю? Гарри даже фыркнул от глупости своих страшных фантазий и уже увереннее подошел к Блэку, все же не сводя с камня глаз. — Почему алтарь — это просто кусок камня? Я ожидал чего-то из фильмов ужасов. Например, из человеческих костей. Летучие мыши. Гробы со скелетами именитых темных магов. Ну и прочие… страшилки. — Гарри услышал смешок сбоку и повернул голову на явно развеселившегося крестного. — Что? — Завязывал бы ты с кино, дружок. Алтарь — это не шуточки тебе, на нем весь мэнор держится. — Как в Ходячем замке на Кальцифере? — Гарри вспомнил мультфильм, просмотренный с Сириусом и мамой года два назад, кажется, в 2005. — Ну… сравнение и правда стоящее, ничего не скажешь. — кивнул Блэк, шагая в сторону алтаря с вытянутой вперед левой рукой до тех пор, пока его ладонь не опустилась на гладкую черную поверхность. Ответом на прикосновение хозяина было ярко вспыхнувшее пламя свечей. — И я скучал, старый друг. Гарри как завороженный наблюдал за пляшущими по стенам огнями, преломляющимися в прожилках мрамора так, что на краткий миг они распадались на все цвета радуги. Этот эффект казался ему частью творящегося здесь волшебства, и он впервые подумал о том, что тоже хотел бы проделывать такие магические «штуки». — Гарри… — донесся шепот Сириуса словно через слой ваты. Крестный повернулся к мальчику, но глаза его были закрыты. Он наслаждался струящейся по энергетическим каналам магией алтаря, не светлой и не темной, магией, у которой априори нет цвета, ведь только человеческое сердце склонно колебаться, а разум придумывать антагонизмы. — Подойди. Гарри испытывал странное, тоскливое чувство. Пол словно вибрировал под ногами, подталкивая его сделать шаг ближе. Необъяснимый зов гулом звучал в его голове, гипнотизируя мальчика своей первобытной силой. И хотя Гарри никак не мог ощущать эту густую, концентрированную энергию вокруг себя, что-то тянуло его вперед с непреодолимой силой. Один маленький шаркающий шаг, второй более уверенный, третий, четвертый, и вот он уже стоит рядом с Сириусом, восхищенно наблюдая переливание магических потоков под его кожей. Почувствовав крестника, Блэк наконец открывает глаза, позволяя тому увидеть светящиеся голубым прожилки среди грозовых туч радужки. — Не бойся, положи ладонь на алтарь. — уверенная улыбка этого волшебника заставляет Гарри встрепенуться в предвкушении, сбросить с себя оцепенение и расправить плечи. Он доверяет Сириусу как самому себе и знает, что он ни за что не подверг бы своего крестника опасности. В смелом жесте рука мальчика прорезает уплотнившийся воздух, тревожа магические потоки, и ладонь полностью опускается на гладкий, холодный алтарь. Мгновенье он ничего не чувствует, затем кожу начинает легко покалывать, как в случае, когда конечности затекают. Гарри отзеркаливает радостную улыбку Сириуса, чувствуя себя частью самого необыкновенного и, как говорят современные подростки, потрясного момента в своей жизни. У них обоих захватывает дух от ощущения обволакивающей магии алтаря, и Блэк понимает, что не зря привел сюда крестника, что для мальчика еще не все потеряно, раз энергия священного места их рода достучалась до него. Он практически уходит в свои мысли о светлом будущем Гарри, которое мог бы ему дать, приобщив того к Блэкам, но болезненно скривившееся лицо мальчика напротив возвращает его в реальность. Рукой, только что лежащей на алтаре, Поттер хватается за грудь в районе сердца, конвульсивно содрогаясь всем телом, его колени подгибаются, и он проваливается в беспамятство, рухнув прямо в объятия перепуганного крестного. ********* Пробуждение дается Гарри с трудом, словно рывками выныривая из-под топящей его толщи воды, он разлепляет глаза в полумраке комнаты, чувствуя свое бешено колотящееся сердце и противно прилипшую к телу одежду, видимо, промокшую насквозь от пота. Голова раскалывается зудящей в висках болью, он помнит Сириуса, алтарь и невыносимую боль, шипами впившуюся в сердце. — Почему, Мерлин вас подери, вы не рассказали мне об этой метке?! Я что, недостоин вашего доверия? — до чувствительных сейчас ушей мальчика отчетливо доносится раздраженный и разочарованный тон Сириуса. Гарри зажмуривается, сцепляя зубы от очередного прилива болезненных ощущений, но заставляет себя прислушаться. — Сириус, дорогой, мы до сих пор пытаемся понять, что это такое… — голос Лили почти неслышен, и Гарри приходится напрячься, чтобы различить слова. — Он мой крестник, черт побери! Я имел право знать! — громогласный крик Блэка набатом ударяет в барабанные перепонки мальчика, вырывая из него мучительный стон. Голоса за дверью стихают, сменяясь торопливыми шагами, и голова Лили показывается в дверном проеме. — О мой бедный малыш… — последнее, что слышит Гарри перед тем, как провалиться в темноту. ********* — Лили, он пришел в себя? — Джеймс зашел в комнату сына следом за женой, наблюдая, как она присаживается на край кровати и берет мальчика за руку. Глаза Гарри были закрыты, кожа покрылась испариной, а из приоткрытых губ вырывалось прерывистое дыхание. — Дорогой, что же происходит с нашим ребенком? — тихий голос Лили был пропитан печалью и болью за своего сына. Она подняла растерянный взгляд на мужа и увидела хмурящегося Сириуса за его спиной, ей было хорошо знакомо это выражение лица — крестный Гарри что-то знал и это «что-то» ему очень не нравилось. — Говори уже, что ты понял? — Я не уверен, но подозреваю. Мне еще нужно наведаться в библиотеку Блэков, наверняка найду подтверждение в темно-магических трактатах. — Джеймс повернулся к нему, вопросительно приподнимая бровь, из-за круглых очков на него смотрели светло-карие глаза, наполненные беспокойством. И Сириус не мог винить его несмотря на то, что ему поведал крестник, — Я все никак не понимал, почему Вальбурга называет Гарри прокаженным, а сейчас картинка сложилась. — он обогнул кровать, с противоположной стороны подходя к крестнику и взмахом палочки накладывая на него очищающее заклинание. Склонившись над Гарри и взявшись пальцами за край его пижамной рубашки с левой стороны, Сириус отодвинул ее, чтобы рассмотреть метку в виде укуса от клыков на груди. — Это проклятая метка, Лили. Кто-то наложил ее на мальчика. Вероятно, она с рождения блокирует его магические способности. — С кем или с чем его ей связали?! — зло выплюнул Джеймс, уже готовый сорваться с места и отправиться на поиски. — Успокойся, дорогой. — обреченно покачала головой Лили. — Ты знаешь, что это будет скрыто от нас до тех пор, пока «нечто» с другого конца не потянет за ниточку, связывающую их. — Ты предлагаешь ждать и бездействовать? Что будет с ним, когда метка окончательно активируется? И когда это вообще произойдет? — Сегодня она отреагировала на алтарь Блэков. — вмешался Сириус, не поддаваясь эмоциям и продолжая рассуждать логически, — Значит, реагирует на сильную магию. Есть вероятность, что точкой невозврата окажется магическое совершеннолетие Гарри. — он продолжал ощупывать кожу с проступающей на ней темно-бурой меткой, чувствуя легкую пульсацию под пальцами, несинхронизированную с ударами сердца. — Одно можно сказать точно, мальчика необходимо держать подальше от сильных магических выбросов во избежание повторения сегодняшней ситуации. — Джеймс, придется отложить возвращение в Годрикову Впадину, иначе алтарь Поттеров убьет нашего мальчика. — Лили поднялась с кровати и взяла мужа за руку, мягко и печально улыбаясь. — Ты долго ждал этого, мне жаль. — Наш сын важнее, а с церемонией я как-нибудь разберусь. — Ты хочешь оживить алтарь. — кивнул Сириус на очевидный вывод. — Если я проведу церемонию, магия автоматически введет Гарри в род, она убьет его. Мне придется отсечь его от рода в этом случае. — А если твой очередной магический выброс произойдет в присутствии нашего сына, Джеймс? Тебе нужно сливать излишки магии в родовой алтарь, ты в критическом состоянии, дорогой. — голос Лили стал суровее, пряча страх за стальными нотками. По ее лицу можно было прочитать, как трудно ей давался этот выбор. — Тебе придется отречься от сына. — Никогда! Я выдержу эти четыре года. Когда выбросы станут бесконтрольными, я оставлю вас и вернусь в Годрикову Впадину один. — угроза потерять сына нависла над Джеймсом физически ощутимо, и он готов был отказаться от собственной магии, но не от Гарри. — Мы поступим так. — Сириусу невыносимо было наблюдать за развернувшейся трагедией в семье его самых близких людей. — Ты отсечешь Гарри от рода Поттеров, но, если в нем проснется магия, после снятия метки я сделаю его наследником Блэков. Он мой магический крестник, с этим не возникнет проблем. — Ты понимаешь, что это значит, Сириус?! Во-первых, он будет без родовой защиты в самый опасный момент — магическое совершеннолетие, еще эта метка… Снять ее может только тот, кто наложил. Во-вторых, магия проклянет меня за отречение от сына! — тихий голос Джеймса сорвался на шипящий хрип, сама мысль о таком варианте развития событий душила его. — Дорогой, давай честно признаем, родовая магия скажет тебе большое спасибо за отречение от Гарри, на нем проклятая метка, она будет подпитываться от энергии алтаря и набирать силу. Мало того, что это медленное и мучительное убийство нашего сына, так еще и… — Поттер-младший тихо замычал, заставив Лили понизить громкость голоса. — проклятье будет истощать родовую магию. Оно как паразит. К тому же есть вариант убить второго носителя метки, кем бы он ни был, чтобы проклятье погибло вместе с ним. — Ты безусловно права, но… — очередной упрямый контраргумент Джеймса прервал громкий стон Гарри, неестественно выгнувшегося на постели. Сириус мгновенно отреагировал, обхватывая крестника рукой поперек корпуса и прижимая к кровати. — У него приступ, держите ноги! — не успел Джеймс схватить нижние конечности Гарри, как глаза мальчика распахнулись, зияя абсолютно черными, пугающими провалами, его рот искривился и широко распахнулся, разразившись неестественным низким голосом, звенящим металлическими нотами, грубо и громогласно: — Явлением своим проклятье крови снимет Тот, сущность чья сомнения отринет. Падут, смертельной жаждою пылая Оковы слов, не ведающих рая! Там зазвенит кровавой песнью смерть, Оскалится где пастью лунный серп, И метка вспыхнет алым на груди, Позволив Проклятому юношу найти. — Мерлин всемогущий, Сириус, это же… — Лили потрясенно приложила ладони к округлившемуся рту, переводя взгляд с сына на не менее пораженного мужа. — Пророчество. — опустив голову, подтвердил Блэк. — Проклятье наложили не на Гарри, а на другое существо или человека, теперь мы точно это знаем.